Это подразумевает, что прогресс на пути йоги у разных людей выражается по-разному. Мы не должны сдерживать этот прогресс, ставя перед ним определенную задачу. Помощь, которую йога оказывает личности, основана не столько на информации, сколько на трансформации. Это две совершенно разные вещи. Например, информация – это то, что содержится в книге, а трансформация – это то, что происходит, когда я объясняю каждую тему из этой книги индивидуально, учитывая особенности каждого человека. Отец находил особый подход к каждому ученику, и я нигде больше не встречал такого многообразия методов обучения. Кто и кого должен учить? Когда? Чему? Это важные вопросы, которые должны задаваться в начале практики. Но в основе всего лежит самый главный вопрос: как можно использовать энергию дыхания? Здесь мы сталкиваемся с уникальным явлением. Ни в одной другой школе дыханию не придается такого большого значения, как у нас. Наша работа доказала, что дыхание – это, если можно так выразиться, чудодейственное лекарство.
В: Наряду с дыхательными практиками, Вы, как и ваш отец, применяете различные звуки и мантры. Мантра – атрибут индийской традиции. Можем ли мы, западные люди, использовать этот аспект йоги Кришнамачарьи?
– Следует правильно понимать слово мантра. Это не индуистский символ, а нечто гораздо более универсальное – нечто, позволяющее человеческому сознанию подняться на более высокий план. Звук обладает огромной силой, и голос оказывает потрясающее воздействие. Достаточно вспомнить об ораторах, покоряющих аудиторию одной лишь манерой говорить. Индийская традиция научилась использовать это свойство звука. Мы пользуемся санскритскими словами, но и ваш язык точно так же состоит из звуков.
Мы, индийцы, применяем мантры потому, что, благодаря религиозной традиции, для многих из нас они наполнены глубоким смыслом. Но я никогда не стану рекомендовать мантру всем подряд. Мы всегда можем работать в рамках традиции конкретного человека. Универсальная же истина заключается в том, что звук оказывает на нас сильнейшее воздействие. И это вновь и вновь подтверждается результатами нашей работы.
В: Не могли бы Вы что-нибудь рассказать о концепции разумного построения йогической практики, концепции виньяса-крама?
– Прежде всего, я должен спросить: что значит «разумное»? Вы, наверное, знаете, что стойка на голове способствует приливу крови к мозгу. Допустим, кто-то считает, что у него недостаточное кровоснабжение мозга, и делает вывод, что лучшая асана для него – стойка на голове. Но давайте сначала проанализируем ситуацию. Можно ли сказать, что все мы страдаем от недостаточного кровоснабжения головы только из-за того, что ходим головой вверх? Представьте человека, который настолько одержим этой идеей, что начинает выполнять стойку на голове каждый день, с утра пораньше, и это основная, а может быть, даже единственная асана, которую он практикует. Опыт, полученный при работе с разными людьми, научил нас, что у таких практикующих в итоге начинаются серьезные проблемы с шеей. Это приводит к неестественному напряжению в этой области и ухудшению кровообращения мускулатуры всего шейного отдела; то есть они достигают результата, прямо противоположного тому, к которому стремились.
Разумный подход к практике йоги означает, что прежде, чем приступить к выполнению той или иной асаны, вы должны ясно представлять ее различные аспекты и знать, как следует подготовиться, чтобы уменьшить нежелательные эффекты или избежать их. Например, если речь идет о стойке на голове, вы должны спросить себя: готова ли к этому моя шея? Могу ли я дышать свободно во время выполнения этой асаны? Достаточно ли сильна моя спина, чтобы удерживать вес моих ног? Разумно подходить к практике означает знать все возможные последствия того, что вы собираетесь делать, будь то асана или пранаяма, и надлежащим образом подготовиться к ним. На небо не попасть, подпрыгивая. Разумный подход означает последовательное, шаг за шагом, приближение к цели. Если вы хотите поехать за границу, первое, что вам необходимо, – это паспорт. Затем вам нужно получить визы в те страны, которые вы собираетесь посетить, и т. д. Чтобы совершить такое путешествие, недостаточно одного только вашего желания. Той же модели подчиняется и вся система обучения.
Ученик Кришнамачарьи магараджа Колхапура демонстрирует бхарадваджасану.
В: Какое место в практике йоги Ваш отец отводил асанам?
– Мой отец никогда не смотрел на йогу просто как на систему физических упражнений. Йога была для него прежде всего учением о достижении чего-то высшего. Это высшее начало он называл Богом. То есть йога означала для него деятельность, ведущую к Богу, и целью было воссоединение с Богом. Для того чтобы следовать этим путем, требуется очень многое: сильная воля, вера и способность постоянно трудиться. Болезнь мешает продвигаться по этому пути, так как отвлекает внимание: вместо того, чтобы посвятить все свои мысли Богу, человек начинает думать только о своих телесных страданиях. Те этапы практики, на которых осуществляется работа с физическим телом, – это не альтернативный путь, а ступени, обеспечивающие возможность пройти весь путь до конца. На этом пути тело не ставят во главу угла, но им и не пренебрегают. Для одного человека йога может означать восстановление здоровья с помощью асан. Другому она может помочь подготовиться к смерти, и здесь уже, конечно, нужны не асаны, а другие методы, позволяющие достичь душевного умиротворения, очиститься от чувства вины и осуждения. В этом случае я, вероятно, буду учить человека молитве. Ребенку интересны и необходимы физические нагрузки, но зачем учить восьмилетнего ребенка стоять на голове или сидеть в позе лотоса?
Йога – это практика, нацеленная в первую очередь на то, чтобы сделать человека мудрее, увеличить его способность проникать в суть вещей. Если этому помогают асаны – прекрасно! Если нет, надо подбирать другие средства. Целью всегда является бхакти, или, как говорил мой отец, приближение к высшей мудрости, то есть к Богу.
В: В процессе обучения Шри Кришнамачарья всегда ссылался на древние тексты. Едва ли он хоть раз объяснил что-то без использования цитат из писаний древних мудрецов. Можно ли сказать, что какая-то книга занимала в его учении центральное место?
– Важнее всего для моего отца всегда были «Йога-сутры» Патанджали. Конечно, другие тексты тоже полезны, но «Йога-сутры», несомненно, имели для него ключевое значение.
Кришнамачарья с семьей.
Еще один очень важный текст – «Йога-рахасья» Натхамуни. Этот текст содержит множество практических советов и уделяет существенное внимание вопросам адаптации йоги к индивидууму. Там дается, в частности, много подробной информации о дыхании во время выполнения асан. В «Йога-рахасье» имеется немало сведений, которых нет в «Йога-сутрах». Кроме того, Натхамуни уделяет огромное внимание бхакти – преданности Богу. Еще одна великая книга по йоге – Бхагавад-гита. Она акцентирует внимание на том, что путь к высшей силе не дает нам права пренебрегать своими мирскими обязанностями или отказываться от них. И в этом уникальность Бхагавад-гиты. Она учит, что духовный поиск не должен уводить нас от реальной жизни. Бхагавад-гита имеет огромное значение для каждого, кто признает авторитет Вед. Она понятным языком объясняет многие вещи, о которых говорится в Упанишадах, и (что довольно неожиданно) содержит ценные советы по таким вопросам, как дыхательные техники и питание. В подобных деталях Бхагавад-гита точнее и намного понятнее, чем «Йога-сутры». Много полезной информации содержит также «Хатхайога-прадипика». Но тем не менее основным текстом все же остаются «Йога-сутры» Патанджали. Чтобы понять «Йога-сутры», их изучению нужно посвятить всю жизнь. Сколько бы вы их ни перечитывали, вы каждый раз находите что-то новое. Я восемь раз разбирал данный текст с моим отцом и думаю, что он продолжал изучать его на протяжении всей жизни. Каждый раз, когда мы вместе читали «Йога-сутры», он говорил что-то новое. Его последний комментарий, написанный в 1984–1986 годах, содержит мысли, которые он никогда не высказывал прежде. В 1961 году я вместе с ним изучал текст о набхичакре[4], но удивительно, сколько новой информации о человеческом теле содержалось в его более позднем комментарии к тому же самому тексту!
Намагириамма, супруга Кришнамачарьи, демонстрирует махамудру.
О чем бы ни говорилось в «Йога-сутрах» – о теле, о дыхании или об уме, – это всегда откровение. Если не считать труда Натхамуни «Йога-рахасья», который приводит больше подробностей и делает акцент на теме бхакти, основой учения Кришнамачарьи можно считать «Йога-сутры».
В: У Кришнамачарьи была семья и шестеро детей. Что вы можете сказать о его семейной жизни?
– Мой отец был очень заботливым человеком. Он хотел, чтобы все мы занимались йогой и знали все, что знал он. При этом он находил время заботиться о наших потребностях. Я помню, как он водил нас в кино, когда мне было восемь лет. Но мы, дети, были все же гораздо ближе к матери. Когда нам что-то было нужно, мы обычно обращались к ней.
В: Какую роль играла йога в семье?
– Мы все занимались йогой, независимо от того, хотели или нет. Все мы, включая мать и трех сестер, выполняли асаны. Я помню, как моя мать делала асаны, занималась пранаямой и медитацией, когда она ожидала появления на свет моей младшей сестры. Должен признаться, что меня йога интересовала меньше всех. Но когда отец был поблизости, я притворялся, что выполняю асаны. А вот мой старший брат был в этом деле экспертом.
В: Ваш отец много делал для распространения йоги среди женщин, хотя это противоречило традициям того времени. Ваша мать тоже регулярно занималась йогой.
– Да. Я не знаю, как она смогла изучить так много. Наверное, она научилась у отца, ведь он давал уроки у себя дома. Я никогда не видел, чтобы он занимался с ней индивидуально, но она могла проверять правильность всего, что мы делали. Она знала наизусть все тексты, хотя и не прошла длительного обучения. Ее сестра тоже была адептом йоги. Она обычно сопровождала отца, когда тот ездил с лекциями. А мои сестры помогали отцу во время уроков. Самая младшая сейчас преподает йогу. Некоторые наши преподавательницы, в том числе моя жена, – его бывшие ученицы. Широко известная учительница йоги американка Индра Дэви в 1937 году училась у моего отца.
В: Интересно, что Ваш отец предпочел семейную жизнь жизни санньясина. Как он относился к санньясе?
– Быть санньясином – значит целиком и полностью отдать себя высшей силе, Богу. Я считаю моего отца великим примером такого самоотречения. Вне всякого сомнения, то, что он делал, не воспринималось им как свои собственные действия. Отец считал, что сам он беспомощен, а действующая через него сила – это сила его учителя или Бога. Он всегда повторял, что все его слова и поступки исходят от учителя или от Бога. Он никогда не утверждал, что что-то открыл. Он говорил: «У меня нет ничего своего. Все приходит от моего учителя или от Бога». Для меня это и есть санньяса. Вы не санньясин, если можете утверждать, что что-то открыли сами. Быть санньясином означает подносить все, что вы делаете, стопам вашего учителя или Бога, и мой отец был тому примером. Те, кто встречался с ним, часто видели, как он ставил сандалии своего учителя себе на голову. Этим он показывал, что считал себя ничтожным – ниже ног своего учителя. Я считаю, что мой отец был прежде всего санньясином. Но это не мешало ему иметь семью. Для него не было никакого противоречия между семейной жизнью и истинным духом санньясы.
Юный Дешикачар с сестрой и братом демонстрирует бхарадваджасану на публичной лекции.
Кришнамачарья, его внуки Бхушан и Кауштуб и их мать Менака Дешикачар в день совершения обряда брахмопадеша (надевания священного шнура).
Отец считал, что для наших дней уже не подходит традиционная санньяса, подразумевающая ношение оранжевых одежд, странствия с места на место, отсутствие постоянного пристанища и сбор подаяния. Ману, один из наших великих классиков, не раз говорил, что в период кали-юги придерживаться образа жизни санньясина невозможно. Учитель моего отца велел ему завести семью, а Натхамуни писал, что семейная жизнь – самая важная часть нашего существования. Вести семейную жизнь означает не только иметь детей, но жить так же, как другие люди, и брать на себя ответственность. Даже Упанишады не настаивают на необходимости санньясы в строгом понимании этого слова. Бхагавад-гита не придает санньясе особого значения. Напротив, она показывает, как Арджуна приходит к пониманию, что он должен принимать активное участие в жизни, а не убегать от своих обязанностей. Может быть, тем, кто уже выполнил все свои мирские задачи, и следует избрать путь санньясина, но таких людей единицы. А то, что традиционно понималось под словом санньяса, в наше время стало невозможным.
В: Вы учились у своего отца более двадцати пяти лет. Как Вы стали его учеником?
– Прежде всего, не совсем правильно говорить, что я учился у моего отца двадцать пять лет. Это создает впечатление, будто я жил как студент университета, у которого весь день заполнен занятиями. На самом деле все обстояло иначе. Я прожил рядом с отцом двадцать пять лет своей взрослой жизни, и все это время я учился у него. Представьте ситуацию, когда человек переселяется в чужую страну и постепенно начинает понимать язык, традиции и привычки живущих там людей. Мое обучение происходило похожим образом. Отец учил меня понимать такие важнейшие тексты, как Упанишады. Я учился декламировать и интерпретировать их. Он говорил мне, что́ я должен изучать, и решал, чему я должен учить. Например, когда я раздумывал, стоит ли принимать приглашение Европейского Союза Йоги, он сказал: «Езжай на конференцию по йоге в Швейцарию» – и я поехал. Это он велел мне отправиться к Кришнамурти, чтобы обучить его, и объяснил, как это делать, а я выполнял его указания.
Я жил с ним, находился рядом с ним, смотрел на него, ел вместе с ним – и это составляло основную часть моей жизни. Помимо этого, я учился у него, то есть он показывал мне, как я должен объяснять вам то или иное место «Йога-сутр». Но мои объяснения основаны не столько на его словах, сколько на моем опыте, полученном за время жизни рядом с ним. Мне выпало великое счастье. Все происходило прямо в нашем доме: лечение больных, занятия с учениками, общение с семьей и все остальное. И это было главной частью моего «ученичества».
В: Как выглядел процесс обучения? Как он учил Вас и что Вы изучали?
– Я изучал асаны, но над ними я работал всего около полугода. В свои двадцать пять лет я был очень гибким. Он часто брал меня с собой на лекции, где я должен был демонстрировать асаны, пока он объяснял их особенности. Он говорил мне, как делать асаны, и я выполнил его указания.
Асаны не представляли для меня сложности, и они не играли существенной роли в наших с ним занятиях. Гораздо больше времени мы посвящали изучению текстов, диагностике по пульсу, работе с больными и изучению важных принципов преподавания йоги. Я должен был учить, потом задавать вопросы. Например, я не знал, как преподавать йогу беременным женщинам. Когда возникла необходимость, я спросил у отца, и он дал мне совет. Он внимательно наблюдал за моими учениками и за тем, как я работал с ними. Даже в 1989 году, незадолго до его смерти, я никогда не стеснялся обратиться к нему за советом, и он всегда отвечал на мои вопросы.
В начале моей работы с отцом мне иногда приходилось слышать: «Сейчас ты учишь неправильно». Он говорил это при моих учениках, но я никогда не стыдился этого. Наоборот, я радовался, что он помогал мне избежать ошибок. Учеников такое положение дел ничуть не смущало. Возможность получить совет учителя воспринималась как благо. Во время обучения на первое место всегда ставилось благополучие учеников, поэтому я никогда не стеснялся сказать им, что знаю недостаточно и должен буду спросить совета у отца. Такой метод обучения требует доброты от учителя и большой скромности и смирения от ученика. Я могу сказать, что жизнь с Кришнамачарьей и возможность быть свидетелем и участником того, как он работал, как лечился во время болезни, как готовил себе еду и проводил обряды, – все это и было настоящим обучением йоге, которое я прошел у него.
Конечно, мы занимались также и изучением текстов. Это занимало гораздо больше времени, чем изучение техники асан, потому что технику достаточно понять один раз и после этого уже нет необходимости говорить о ней. Тексты же наполняют практику содержанием и дают понимание того, что вы делаете. Некоторые тексты были обязательными, и здесь отношения «учитель – ученик» никогда не ставились под сомнение. Сначала я должен был учить тексты наизусть. Они декламируются особым образом, существуют определенные правила, и обучение проходит в форме слушания и повторения. Только после того, как ученик выучил их наизусть, учитель дает объяснение, и он делает это в той форме, которая, по его мнению, подходит данному ученику. Такое обучение возможно только тогда, когда вы живете вместе с учителем. В прошлом это вообще было единственным способом передачи древних знаний.
В: В наши дни очень сложно жить в таком тесном контакте с учителем.
Что же нам делать?
О проекте
О подписке