Проснулся я ранним утром от какого-то шума. Открыв глаза, я обнаружил, что ворвалась, иначе и не скажешь, весьма пёстрая компания. Возглавлял её доктор де-Жильбао, которого теснила моя тётя Жаннетт, следом за ней шёл какой-то сгорбленный старик в фиолетовой мантии без головного убора. Замыкал процессию мужчина в форме, память подсказала, что это форма полиции Белопайса.
Тётя Жаннетт бушевала:
– Я требую, чтобы мой племянник был немедленно выписан из этой больницы, куда как к себе домой шастают какие-то худородные девчонки. Я заберу его домой, в замок Ипр, и там родовая магия поставит его на ноги гораздо быстрее всяких докторов. В конце концов я его ближайшая родственница со стороны отца, а кровь его матери не имеет никакого значения. Месье Жуль, чего вы молчите?! – с этими словами она обернулась к старику.
Старик прокашлялся и произнёс:
– Согласно пункту пять Конвенции «О местах силы, родовых поместьях и прочих владениях магов» от третьего июля три тысячи триста тридцать третьего года основным для мага местом пребывания считается его родовой замок с алтарём рода. Согласно же…
Тут его перебил де-Жильбао:
– И какое отношение имеет зачитываемый трактат к тому факту, что вы собрались забрать больного ребёнка из больницы, не дожидаясь его выздоровления?
– В замке Ипр ему будут созданы все необходимые условия, – тут же возразила тётя Жаннетт.
– Да? И как же это соотносится с тем фактом, что замок Ипр, насколько мне известно, закрылся до совершеннолетия его нового хозяина?
Тут и месье Жуль и полицейский посмотрели на тётю Жаннетт. В палате установилось молчание. Первым его нарушил сотрудник полиции:
– Прошу прощения, доктор де-Жильбао, маркиз Ипрский. Госпожа Ривас не уведомила нас об этом факте, поэтому полиция Белопайса снимает всякие претензии по месту нахождения наследника Ривас.
Тётя развернулась и яростно посмотрела на полицейского. Тот спокойно выдержал её взгляд.
– Зато свои претензии не снимаю я! – вскричала Жаннетт. – Пусть мальчика уберут из этой больницы и доставят в другую, куда не будет доступа всяким проходимкам и проходимцам!
– Согласно пункту семьдесят шесть Декларации «Об определении чистокровных магов, их прав, обязанностей и степени родства» от второго апреля четыре тысячи семьсот двенадцатого года, распорядителем воли несовершеннолетнего мага до принятия решения полномочным органом является человек самого высокого происхождения из всех возможных кандидатур, – снова влез со своим комментарием месье Жуль. – Поскольку суд об определении опекуна для наследника рода Ривас ещё не состоялся, распорядителем его воли становится именно госпожа Ривас.
– Даже если бы у вас была бумага об официальном опекунстве над мальчиком, переместить его в другую больницу вы могли бы только в случае разрешения врачебного консилиума! – не выдержал доктор.
– И поэтому, – торжественно произнесла тётя Жаннетт, – я, как распорядитель воли наследника рода Ривас, запрещаю посещения к нему кого бы то ни было, без моего присутствия. Разумеется, – тут на её лицо наползла саркастическая ухмылка, – к врачебному персоналу это не относится.
Я посмотрел на доктора. Судя по его поведению, этот аргумент ему нечем было крыть, а судя по торжествующей улыбке тёти Жаннетт, ей в голову пришла та же мысль.
Весь разговор я пролежал тихо и не шевелясь. Но в этот момент решил вмешаться. Мне подумалось (или вспомнилось – так и не понял ни тогда, ни впоследствии), что любые права подразумевают и обязанности. Поэтому я прочистил горло, привлекая к себе внимание, и спросил:
– Месье Жуль, не могли бы вы описать процедуру становления распорядителем воли? Разве при этом не надо давать каких-то клятв или письменных обязательств?
Месье Жуль явно замешкался. Он посмотрел на меня, на полицейского, на тётю и попытался выскользнуть из палаты. Но его остановил доктор:
– Кстати, да. Мне тоже очень интересен данный вопрос. Настолько интересен, что я, пожалуй, свяжусь со своим семейным адвокатом, чтобы прояснить его.
Месье Жуль поник. Он проиграл и понял это. Это же поняла и тётя Жаннетт. Её лицо исказилось:
– Ах ты мерзкий мальчишка! Да я из кожи вон лезу, чтобы оградить род от пиявки, присосавшейся к нашей силе, а ты! Ты не понимаешь, что она выпьет тебя и выбросит! Мало того, она выпьет всю магию рода Ривас! О чём думал папа, когда назначал наследником Стефана? Так вот, запомни: я добьюсь изгнания этой худородной и тебе лучше не становиться на моём пути!
Сказав это, она вылетела из палаты. За ней, глубоко поклонившись, исчез и месье Жуль. Так и не представившийся полицейский немного выждал, наверное, чтобы не столкнуться с разъярённой тётей где-нибудь в коридоре, откозырял отдельно мне и доктору и, извинившись, вышел. Мы с доктором остались вдвоём. Он с интересом посмотрел на меня:
– Вы что-то знали об этой процедуре?
Я покачал головой из стороны в сторону. Потом подумал, что этого ответа недостаточно:
– Совершенно ничего. Просто я подумал, что в магии права всегда идут рука об руку с обязанностями, даже если прав много, а обязанностей – мало.
Доктор расхохотался:
– Да вы философ, Серж. Вы позволите мне вас так называть?
Я кивнул.
– Да уж, выстрел вслепую и прямо в яблочко! Знаете, я, пожалуй, действительно схожу, свяжусь со своим адвокатом. Мне почему-то стало дико любопытно, чего же так испугалась госпожа Ривас в этом обряде.
После этого он опять применил уже знакомое диагностическое заклинание, порадовал меня тем, что моё восстановление проходит: «просто-таки как по волшебству», и оставил меня одного.
Кстати, объём резерва у полицейского составлял всё те же сакраментальные «больше пятидесяти», а у месье Жуля – двадцать шесть, даже меньше, чем у нотариуса.
Остаток этого дня и весь следующий я провёл за разбором и систематизацией своей памяти. Прерывался я лишь на приём пищи и небольшие прогулки под присмотром медсестры. Доктор за это время появился только один раз с широченной улыбкой на лице:
– Серж, мне пришёл ответ от моего адвоката. Так вот, для того, чтобы стать распорядителем воли несовершеннолетнего мага, претендент на эту должность должен произнести клятву оберегать этого мага и стоять на страже его интересов… – Доктор сделал эффектную паузу.
Я с интересом посмотрел на него. Вроде бы клятва абсолютно стандартная и, кстати, обходится при должной заинтересованности на раз. Что же в ней такого неприемлемого для себя обнаружила тётя Жаннетт?
– Эту клятву претендент должен произнести на алтарном камне. А самое главное, что после обретения несовершеннолетним магом распорядителя воли все запечатанные магией рода объекты открываются, – тут доктор не выдержал и самым натуральным образом заржал. Через секунду я к нему присоединился. Действительно, отличный получился анекдот. Стать распорядителем воли она не может, пока не даст клятву, клятву дать невозможно, так как алтарь рода закрыт, но вот если она станет распорядителем воли, доступ к алтарю откроется.
Отсмеявшись вместе с доктором, я вернулся к работе с собственной памятью. Что же получилось в итоге? К сожалению, к знаниям графа Ашениаси (я решил именно так обозначить тот период своей жизни) доступа не было, хотя, погрузившись в свой внутренний мир, я видел этот кусок памяти в виде чёрного шара, отталкивающего меня при попытках приблизиться. Знания же Сержа каталогизировались довольно легко, хотя глубинные слои памяти были мне недоступны, а некоторые участки его памяти оказались девственно чисты. То ли с ним работал опытный менталист уровня не ниже четвёртого, то ли этот эффект появился из-за вторжения моей личности. Подробный же разбор памяти Сержа займёт ещё не один месяц.
Разбирая свою память, я наткнулся на множество любопытных вещей, но особенно важными мне показались три из них.
Первое, я понял стремление своей тёти оградить меня от Марии. Она действительно была «худородной», её род был недостаточно древним и сильным для возникновения собственной магии рода, хотя алтарный камень был уже работающим. После ритуала определения наследника она осталась в роду, но в случае рождения ею ребёнка без выхода из рода она начала бы тянуть силу из алтаря рода. Такие действия в прошлом иногда приводили к разрушению алтарей. В том же случае, если она родит ребёнка будучи моим опекуном, магия рода Ривас поддержит её и, вместо того, чтобы отбирать у собственного алтаря, она пополнит его за счёт алтаря рода Ривас. Пострадает ли от этого магия и алтарь рода Ривас – не знаю, такой информации у меня нет.
Когда я осознал эту информацию, моим первым побуждением было связаться с тётей Жаннетт, чтобы она поделилась со мной имеющейся у неё информацией об опасности Марии для рода Ривас. Но поразмыслив, я отказался от этой мысли. И потому, что тётя никак не могла быть объективной, и потому, что мне просто нравилась Мария, но главное – потому что в моих воспоминаниях обнаружился разговор моего отца с моей матерью. Разговор происходил в присутствии меня и Марии.
Воспоминание:
– Дорогой, но мне кажется, что требования моей матери чересчур завышенные. Мало того, что она не даёт сестре ни крупицы магии нашего алтаря, так она ещё и требует от жениха заполнить наш алтарь своей магией. Не слишком ли? А ведь к первому она предъявила такие требования к тебе. Зачем ты согласился на её условия?
– Глупенькая, от меня ничего невозможного твоя мать не потребовала. Вместимость вашего алтарного камня абсолютно незначительна для камня рода Ривас. Не говоря уже об имеющемся канале на Грань. Что же касается магии вашего алтарного камня – тут твоя мать немного не в курсе. При заполнении камня родовой магией, получение от него семейной происходит автоматически. Другое дело, что жених твоей сестры не обладает алтарным камнем вместимости рода Ривас, да и постоянной подпитки у него нет, поэтому для него требования будущей тёщи действительно… несоразмерны. Но твоя мать мудрая женщина, я думаю, она это и сама поймёт.
– Но если для магии рода это ничто, зачем…
– Зачем мне вообще была магия твоей семьи? Ну это просто. Чем большее разнообразие энергии в камне, тем лучше камень работает и тем больше его вместимость.
– Подожди, но это значит, что ты сможешь дать магическое приданное и для Марии?
– А вот это уже сложнее. Вот если бы она была моей крови, тогда да, а так… магия не любит, когда её раздают просто так. Оснований передачи родовой магии постороннему всего четыре: возвращение долга жизни, во взаимоотношениях вассала и сюзерена, в качестве платы за вхождение в другой род и в качестве оплаты услуг опекуна. Для Марии наиболее возможным является последний случай. Так что… подождите, а вот это возможный выход.
Тут Мария вскочила, волосы её развевались, как будто из-за сильного ветра:
– Я?! Я никогда!! Как вы могли такое только подумать?!?! – Она выхватила палочку и, прежде чем её кто-нибудь смог остановить, заговорила – Я, Мария-Анна, урождённая в семье баронов Холк, клянусь своей жиз…
В этот момент отец смог выхватить свою палочку и сбить Марию с ног. После этого он подскочил к ней и помог подняться. Убедившись, что она не пострадала при падении, отец отвесил себе звучный подзатыльник. Я аж открыл рот от удивления.
О проекте
О подписке