Мне понадобилось несколько минут, чтобы ее слова уложились у меня в голове, а затем я почувствовала, как подкатывают слезы. Я сдержала их.
– Я думала, вы будете рады от меня избавиться, – сказала я.
– Поправляйтесь, Джуно. – Начальница отдала мне мой конверт, так его и не распечатав. – И выздоравливайте скорее.
– Спасибо.
Из ее кабинета ноги понесли меня в больничный кафетерий. Клео и Пилар, тоже рентгенологи, ждали меня. Мы были сплоченным звеном в нашем отделении, и им же пришлось разбираться с представлением, которое я устроила.
– Отлично все вышло. – Клео старалась меня приободрить. – Уверена, к концу лета ты будешь чувствовать себя совершенно иначе. Что будешь делать?
Я пожала плечами.
– У меня нет никаких планов. Просто буду сидеть дома, наверное. Думать обо всем.
– Джуно, ради бога, ты знаешь, я поддержу тебя в любой ситуации и все такое, но ты же не собираешься провести все три месяца без каких-либо полезных занятий, кроме мыслей отом, что произошло. – Клео посмотрела на меня с сожалением. – Послушай, ты свихнешься. Ты ведь не из тех, кто будет лежать пластом, обдумывая то, что нельзя изменить?
– Я не буду лежать пластом, – возразила я. – Я буду…
Но Клео была права. Это излишний самоанализ довел меня до такого состояния. Мне нужно понять, как перестать думать и начать жить, не анализируя свои решения снова и снова и не гадая, как все могло бы сложиться иначе.
– Тебе нужно заняться чем-то новым, – сказала Пилар. – Возможно, это должно быть что-то творческое. Написать книгу или научиться рисовать.
Я улыбнулась, впервые после того, как покинула кабинет Дрины.
– Единственное, что я хорошо пишу – это технические отчеты, – ответила я. – Что же до рисования… Ну, если это не стена – то я безнадежна.
– Это не обязательно должно быть рисование или писательство, – уточнила она. – Ты точно также можешь заняться альпинизмом или отправиться в поход по горной реке.
– Или просто остаться дома и читать книги, – вздохнула я. – Если честно, это единственное, чего я хочу. Побыть в одиночестве. Ничего не делать.
– Есть такая возможность, – сказала Клео. – Если ты не придумаешь ничего лучше, Джуно, то сходи хотя бы на консультацию.
– О, ну начинается, – фыркнула я. – Не пойду я на консультацию.
– Не нужно воротить нос от…
– У меня есть идея! – Пилар воодушевилась. – Ты можешь остановиться в доме моей бабушки. И можешь читать сколько тебе захочется, гулять, исследовать мою малую родину.
– У твоей бабушки? – Я недоверчиво посмотрела на нее.
– Да, в доме моей бабули, – повторила Пилар. – Я рассказывала тебе о нем раньше. Он в Коста-Бланке, в небольшом городке, удаленном от побережья. Это не так уж далеко, но все-таки он как бы сам по себе. Никто там не жил с тех пор, как бабушка умерла – это произошло в прошлом году – и мои родители будут рады сдать его в аренду. Ты сможешь побыть в тишине и позволить солнцу, морю и апельсиновым садам исцелить тебя.
– Ты, правда, так думаешь? – спросила я, представив блаженную атмосферу теплого вечера у моря и аромат очищенного апельсина, витающий в воздухе. Там мне не нужно будет встречаться со знакомыми, и я смогу горевать в одиночестве, не притворяясь, что горюю о чем-то совсем другом.
– Конечно, – кивнула Пилар. – Мама будет рада, если кто-то будет в доме. Она считает, что это плохо, что он стоит пустой.
– А где именно это находится? – Разделавшись с круассаном, Клео облизывала пальцы.
– Это в предгорьях, но довольно близко к Бенидорму, – сказала Пилар. – Бенифлор – сельская местность, но в этом районе много домов, владельцами которых являются иностранцы. Моя бабушка завещала дом родителям, но его трудно продать. Покупатели-иностранцы чаще всего хотят что-то поближе к берегу, или с видом на море. И предпочитают современные дома. Бабушкин дом слишком старомодный. Из окон дома видны только апельсиновые сады и горы. Приезжим это не нужно. А что касается местных, они готовы купить сады. Вот один фермер выращивает апельсины, но ему не нужен дом-развалюха. Поэтому хоть дом и выставлен на продажу, но там никто не живет. Иногда мама приезжает туда на выходные, но за это время он стал немного… Немного…
– Заброшенным? – предположила Клео.
– Да, – кивнула Пилар. – И я знаю, что это огорчает маму. В память о бабушке она хотела бы держать дом в достойном виде, но мама живет в Валенсии, откуда до дома ехать полтора часа, поэтому она не может просто взять и поехать, когда захочет.
– И все-таки, ей может не понравиться, что в доме будет жить совершенно чужой человек, – сказала я.
– Ты не чужой человек, ты подруга, – сказала Пилар. – Она будет рада, уверяю тебя.
Предложение было привлекательно, и казалось каким-то способом сбежать из реальности. Но с какой это стати я имею право уехать на три месяца в другую страну, в идиллию – пусть даже это будет заброшенная деревенская идиллия – когда все остальные будут работать? Я не заслужила идиллии. Это будет в корне неправильно.
Так я и сказала Сирше, когда она вернулась домой вечером. Мы вместе снимали квартиру, которая была недалеко и от моей клиники, и от бухгалтерской фирмы, где работала она.
– Три месяца на солнце! – воскликнула Сирша. – Если ты скажешь «нет», то будешь круглой идиоткой.
– И все же, я не уверена, что могу. Это как будто награда за…
– За все твои рыдания. Джуно, не дури!
– Но…
– Никаких «но». Тебе нужно развеяться. Правда.
Я неуверенно посмотрела на нее.
– Ты не можешь сказать «нет», – заявила она.
И я сказала «да».
И поэтому среди ночи я оказалась на трассе AP-7, ехала туда, не знаю куда.
В полном одиночестве.
Примерно через час «Джейн» – так я окрестила свой навигатор с чопорным и благопристойным голосом – выдернула меня из моих мыслей, сообщив, что пора съехать с трассы. Я вернулась от дум в настоящее и последовала ее указанию, которое вывело меня на широкую пустынную дорогу. Я слегка поежилась, особенно остро ощущая свое одиночество, и внезапно меня напугало то, что свет на дороге, не считая фар автомобиля, исходил только от висящего в небе, полумесяца, наполовину скрытого рваными облаками. Дорога была совершенно не похожа на то, что я видела в «Просмотре улиц» на картах Google, но я убедила себя, что это только из-за темноты. Я еду по нужной дороге, мне всего лишь нужно слушаться навигатора. Затем «Джейн» повела меня по более узкой и петляющей проселочной дороге, по обочинам которой росли апельсиновые деревья. Ну, или мне только показалось, что это были апельсиновые деревья. Серебристый свет месяца исчез за растрёпанным облаком, поэтому определить было сложно.
Я сбавила скорость. «Джейн» молчала, но, судя по экрану, мне нужно было ехать по этой дороге еще пять километров. Вдали иногда мелькали яркие точки – предположительно, окна домов. Возможно, это как раз дома тех иностранцев, о которых говорила Пилар. А возможно, это дома тех местных жителей, которым нужны бабушкины апельсины, а дом не нужен. Или привидения, бродящие по полям со светлячками в руках.
Я старалась не думать о привидениях. Это должно было быть просто, ведь я рациональный человек, логик, который уже давным-давно решил, что таких вещей, как жизнь после смерти, мятежные духи, и прочая ерунда не существуют. Люди, которые утверждают, что можно связаться с теми, кто нас покинул навеки – шарлатаны. Я всегда считала, что если конец, то конец. Но за последние несколько недель все изменилось, и я уже не была уверена, во что я верю, а во что нет. Здесь и сейчас, когда я была одна посреди незнакомых деревень, мысль о привидениях, курсирующих по округе, уже не была такой нереальной, какой она казалась, когда я находилась под крышей своего дома. Кроме того… Возьми себя в руки, женщина! – одернула я себя. Я перебила ход мистических мыслей, переключив передачу. Да, вокруг темно и одиноко, но это не повод терять связь с реальностью.
Я поехала почти ползком, потому что «Джейн» велела мне повернуть налево на ближайшем повороте, а я очень боялась пропустить его. Я надеялась, что это и есть тот трудный поворот, о котором говорила Пилар, и когда в свете фар «Фиесты» появился указатель на Бенифлор, я с облегчением выдохнула и продолжила путь с радостью в сердце.
– Вы приехали.
Голос «Джейн» прозвучал на удивление самодовольно. Я остановила машину в звенящей тишине. Меня плотно обступила непроглядная мгла. Ни сарая, ни пристройки, и уж точно никакого двухэтажного дома, снимок которого мне дала Пилар.
– Супер, – пробормотала я. – Ненавижу навигаторы. Вот серьезно…
Учитывая удаленное расположение виллы «Наранха», ввести точный адрес было невозможно, поэтому, похоже, «Джейн» просто покинула меня на забытой богом дороге. «Меня бросили на дороге, которая вела к дороге, которая вела к дому, который находился на дороге после поворота на еще одну узкую дорогу…» Как-то так… Чёрт! Пилар не смогла показать мне нужный путь на картах Google, потому что эта ничтожная тропа не была на них отмечена.
Случайный взгляд в зеркало заднего вида практически ослепил меня: сзади приближалась еще одна машина. Кровь застучала в висках, перед глазами замелькали фрагменты страшных фильмов, которые я когда-либо смотрела. Я попыталась смириться с тем, что сейчас, в ночи, меня вытащит из машины убийца или вурдалак (или симбиоз и того и другого)… Слава всевышнему, водитель белого минивэна пронесся мимо меня с недовольным гудком.
Я облегченно выдохнула, когда задние фары минивэна исчезли из виду. Вновь отправляя «Фиесту» в путь, я сжала рычаг переключения передач, чтобы остановить дрожь в руках. Через километр или около того, я заметила грязную узкую колею. Повернула на нее, очень надеясь, что не совершаю ужасную ошибку. Метка на навигаторе чистосердечно указывала, что я еду прямо в поле. Примерно так это и ощущалось.
Я уже начала сомневаться в разумности своих действий, как вдруг заметила в свете фар смутные очертания двух белых колонн. Между ними располагались массивные железные ворота. Над ними нависала металлическая арка из букв, складывающихся в надпись «Villa Naranja». Сбоку от одной из колонн была калитка – вход для посетителей. Я вздохнула с облегчением и остановила машину. Пошарив по карманам, нашла брелок сигнализации, навела на ворота и нажала.
Ничего не произошло.
Я нажала снова, на этот раз сильнее, и тогда на верхней части левой колонны замигал огонек, и ворота стали открываться.
Я проехала через них, и остановилась, чтобы нажать на брелок в третий раз. Ворота так же медленно закрылись. Бледный краешек луны, на секунду появившийся из-за недружелюбных облаков, мелькнул и снова исчез. Я зябко повела плечами. Как бы пренебрежительно я не относилась к призрачным привидениям и недобрым духам, но трагически-зловещая атмосфера пустынного поместья стала действовать мне на нервы.
По дорожке из гравия я подъехала к дому, который был частично скрыт за высокими соснами. Я аккуратно остановила автомобиль перед белым зданием.
Пилар показывала мне фотографии здания, но бабушкин дом оказался гораздо больше, чем я ожидала. Двухэтажный, прямоугольный, с терракотовой крышей, на которой возвышались две трубы. На первом этаже тускло отсвечивали светом луны три широченных окна, и два окна поменьше – с другой стороны от двери, которая вела на узкую террасу, огибающую все здание. Нижние окна были закрыты решетками, а верхние – ставнями. В свете автомобильных фар я увидела плети розовых и фиолетовых цветов на фоне рельефных стен, часть из них уже раскрылись, а сухие лепестки разросшейся бугенвиллеи покрывали крупную плитку пола веранды под крытым навесом.
Как Пилар и говорила, место казалось заброшенным, хотя, возможно, больше из-за резкого света фар, чем из-за чего-либо еще. Я выключила двигатель, но оставила фары включенными, взяв брелок. Кроме электронного ключа от ворот к нему были прикреплены несколько металлических ключей.
Я выбрала нужный (он был отмечен пятном ярко-розового лака) и, чувствуя себя тюремщицей, вставила его взамок на решетке, которая закрывала входную дверь. Открыв решетку, я толкнула основную дверь, которая с легким скрипом отворилась в темный провал дома. На меня пахнуло тёплой затхлостью нежилого дома, и в голове снова закрутились жутковатые истории о привидениях и сюжеты старых ужастиков, где с глупыми девицами, которые самонадеянно лезли в неизвестную темноту, происходили кошмарные вещи. Для человека, которого всегда ругали за недостаток воображения, я вела себя совершенно нелепо. «Не стоит пороть горячку, – решила я, позволяя глазам привыкнуть к тусклому свету. – Мне нужно контролировать ситуацию».
Подруга Пилар предупредила, что электрический щиток в доме расположен на панели прямо у входной двери. Я постояла минутку в темноте, пока глаза стали различать очертания предметов, и увидела пластиковую крышку. Я надавила на нее, и она тут же осталась у меня в руке – я даже охнула от неожиданности. Звук моего голоса отозвался глуховатым эхом где-то в таинственной и страшноватой глубине дома.
Боясь дышать, я положила крышку на ближайшую полку и вгляделась в рубильники. Щелкнула ярко-желтым, и комната наполнилась низким гудением. Источником звука, как я сообразила, был холодильник в углу комнаты. Ну, значит, хотя бы электричество есть. Я поискала глазами какой-нибудь выключатель и увидела один на противоположной стене.
Когда я нажала на него, флюоресцентная лампочка на потолке с жужжанием моргнула, а потом стала светить как следует. Резкий свет не придал месту приветливости, но мне это было и не нужно.
Я вышла на улицу, открыла багажник, достала чемодан и, перевалив его через порог дома, плотно закрыла за собой дверь. После этого я осмотрелась.
Я оказалась в комнате, которая простиралась аж во всю длину дома. С одной стороны была кухня, с другой – столовая. Кухня стандартная, в ней были: холодильник (который теперь угрожающе булькал), газовая плита, отдельная электрическая печь, установленная году, эдак, в восьмидесятом. Еще тут стояла глубокая керамическая мойка и теснился целый набор шкафов, которые на вид казались очень древними. Хранилище для продуктов находилось на уровне пола – простые полки, закрытые синими клетчатыми занавесками, а стены сияли бело-синей плиткой с замысловатым мавританским узором.
Столовая производила впечатление такой же старомодности, но здесь стены были выкрашены в довольно унылый горчичный цвет. У дальней стены находился открытый камин, весь в черных пятнах от сажи. Стол, как и стулья, были изготовлены из сосны, а сиденья стульев – из соломы. В углу комнаты притулился деревянный торшер, абажур кремового цвета на нем слегка покосился. Пол выложен плиткой в деревенском стиле, такой
О проекте
О подписке