При таком обслуживании даже ждать было не так неприятно, хотя в природе всех вещей ожидание – самое, возможно, неприятное занятие. Правда, на взгляд Макарцева, неприятнее было чувствовать собственное бессилие в проведении акции за границей. Но, по нынешним временам, этим занималось другое ведомство. Служба внешней разведки имела на своем попечении активную и неплохо подготовленную в «Лесной школе»[9] группу палестинцев, которая и должна была выполнить задание, пришедшее из ФСБ. Сама ФСБ не имела сейчас возможности для такой активной работы за границей, а СВР пользовалась в этом вопросе профессиональной привилегией. Попечение же над палестинцами выливалось не в денежное довольствие, как бывало при советской власти, а в обеспечение информацией, которая интересовала палестинское движение. Иногда, когда не было нужной информации, а группу требовалось использовать, им поставляли какое-то оружие, причем палестинцы не просили серийного и давно известного, больше интересуясь оружием из арсенала российского спецназа. Для чего требовалось именно такое оружие, российская сторона вопросов не задавала, поскольку догадаться было не трудно.
Сотрудники Службы внешней разведки традиционно предпочитали штатскую одежду военной форме, и потому трудно было среди них разбираться в званиях. Но друг друга они звали по имени-отчеству, и это можно было запомнить. Конечно, и во времена Первого главного управления многие его сотрудники постоянно носили гражданскую одежду, но среди множества людей в военной форме это так не бросалось в глаза. Впрочем, и многие оперативники ФСБ предпочитали не выглядеть явными представителями Конторы. Наверное, генерал Макарцев просто нервничал, ожидая результатов, потому ему и не нравилось, что все вокруг него были в гражданском.
Большую часть ночи генерал вышагивал по кабинету, потом вышел в коридор и там «гулял», заложив руки за спину, пока его не позвали. Юрий Васильевич посмотрел на часы. В Москве было половина пятого утра. Значит, в Тель-Авиве еще половина третьего. Наверное, пришло сообщение.
Сообщение в самом деле пришло. Короткая телеграмма, только что расшифрованная. Текст гласил: «Операция завершена успешно. Похищение замаскировано под бытовое ограбление. В настоящий момент диски копируются, потом оригиналы будут переданы курьеру, который и доставит их в Москву самолетом через Афины. В качестве дубля содержание дисков в зашифрованном виде будет переслано на электронный адрес заказчика».
– Копируются диски? – удивился генерал Макарцев. – Разве их это может интересовать? Там данные для серьезных специалистов-генетиков, а у палестинцев нет таких в наличии.
– Возможность копирования дисков, несущих материалы об уничтожении палестинского народа, было условием, при котором группа соглашалась работать. Само копирование – это оплата их труда. Так мы договаривались. Извините, товарищ генерал, что вас не предупредили. Я вот лично думал, что вы в курсе… – сказал подполковник Соломин, высокий блондин, который в основном и контактировал с палестинской группой.
Макарцев только недовольно пожал плечами.
– Тут еще один важный момент присутствует, – добавил начальник отдела полковник Рагимов. – Палестинцы не удержатся и обязательно эти данные опубликуют. Конечно, не все данные, а только их обзор. Могут даже представить их в ООН, в Комитет по оружию массового уничтожения. Будет большой скандал. Это полностью снимет подозрения с нашей стороны, даже если ваши специалисты в своих выводах будут близки к аналогичным выводам израильского профессора. Легко сослаться на аналогичное мышление.
– Да. Это важный аргумент, – согласился генерал Макарцев. – А сами палестинцы не опасаются, что их могут обвинить в уголовщине? Они же пишут, что замаскировали свою работу под бытовое ограбление.
– А если воры оказались не дураками? Если воры, что-то сообразив, продали диски палестинцам? Причем продали очень дорого? Кстати, я думаю, палестинцы обязательно попросят наших специалистов сделать для них грамотный обзор для предоставления в ООН.
– С этим, я думаю, проблем не будет. Только предупредите их, что на этих дисках только рабочая версия. Основная разрабатываемая версия на рабочем компьютере хозяина дома, из которого диски и похищены.
– Вы, товарищ генерал, желаете подписать приговор израильскому специалисту? Как его… Я запамятовал…
– Доктор Дорон Равви. Я не буду возражать, если палестинцы пожелают защитить свой народ. Кроме того, я не желаю, чтобы у нас была сильная конкуренция. Об этом, как вы понимаете, вслух говорить не следует, тем более не следует писать этого в рапортах.
– Это понятно, – согласился полковник Рагимов. – но ваше пожелание мы рабочей группе передадим. Им ведь в самом деле нужно защищаться…
На небольшую возвышенность, когда-то, наверное, бывшую настоящим островом, а сейчас – просто островком среди болота, колонна спецназа ГРУ взошла чуть раньше майора Зотова. Путь сразу лежал к избушке. А что это именно избушка, а не капитальный дом, видно было уже невооруженным глазом. Просто поставили на четыре удобно расположенные квадратом камня сруб, внутри отлили из болотной глины печь, которая топится «по-черному». Верхнюю опалубку печи сняли, внутренняя сама сгорела, прорезали оконные и дверной проемы, вставили окна, навесили дверь, и получилась избушка. Старший лейтенант Гавриленков навидался таких избушек-зимовий множество, даже ночевал в некоторых во время учений вместе со своим взводом, и все они бывали однотипными. Все имели запасы дров для случайного путника. Но и сам путник, перед тем как избушку покинуть, обязан был дров принести. Для следующего путника. Это закон тайги. Замерзший зимой человек не должен сразу в лес за дровами отправляться. Ему главное – согреться с дороги.
Солдаты открыли дверь избушки как раз тогда, когда на остров поднялся майор Зотов. Старший лейтенант увидел, что ему делают какие-то знаки. Зовут, и зовут настоятельно, усердно. Значит, что-то там экстраординарное. Майор Зотов вошел в избушку и больше не показывался, а Гавриленков повернулся к капитану полиции:
– Что-то там не так… Может, следы вашего спецназа? Хотя солдаты о нем не знают… – И поспешил к острову.
Полицейский капитан последовал за ним. Расстояние было не велико. Сам Сергей Сергеевич умудрился своим шестом прощупать болото впереди и пройти по мелкому месту, а Семен Николаевич поспешил, прощупать дно поленился, и провалился чуть не по пояс. Но выбрался быстро, торопливо.
На высокое крыльцо грубой избушки они поднялись уже вместе. Гавриленков открыл дверь, заглянул внутрь и сразу увидел человеческую ногу рядом с дверью. Это нога мешала двери открыться полностью. Старший лейтенант надавил посильнее, надеясь, что обладатель ноги почувствует давление и уберет ногу, но нога не шевелилась.
В избушке было сумрачно. Единственное окно по соседству с дверью было занавешено одеялом, на это Гавриленков обратил внимание, еще подходя к крыльцу. Глаза не сразу привыкли в такому освещению, а когда привыкли, увидели, что и на полу, и на нарах в разных позах лежат человеческие тела. В том, что это не живые люди, сомнения почему-то не было.
– Вот и полицейский спецназ нашелся… – сказал командир взвода спецназа ГРУ.
– Тела членов группы полицейского спецназа, – поправил его капитан Подопригора. – Все мертвы, и нет признаков насильственной смерти.
Отсутствие ран старший лейтенант Гавриленков тоже заметил.
– Может, просто угорели? Товарищ майор, не трогать печку! – резко прикрикнул он на старшего по званию. – Вообще ничего здесь не трогать. Все выходим…
Майор на такой резкий окрик не обиделся, даже слегка испуганно посмотрел на него. Он, конечно, не привык, чтобы им командовал какой-то старший лейтенант. Но уж слишком решительно этот спецназовец себя повел, и возразить майор не решился. Ему было просто нечего возразить. Втроем они вышли на крыльцо.
– Воздух там какой-то ужасный. Вонючий. Химией пахнет, – заметил Гавриленков.
– Да. И еще плесенью. Сергей Сергеевич, я возвращаюсь на дорогу, мне нужно сообщить о находке. Пусть высылают следственную бригаду и бригаду экспертов. По-моему, здесь даже воздух следует на анализ брать. Потом попытаюсь тебя догнать.
– Хорошо, – согласился старший лейтенант. – Я дам тебе троих солдат в сопровождение. С ними и догонишь. Маршрут ты знаешь. Карты у нас одинаковые.
– Договорились. Я только позвоню с места, где связь есть, передам координаты и сразу назад. Можно и без солдат.
– Без них я за тебя переживать буду.
К офицерам подбежал командир второго отделения младший сержант Загоскин.
– Товарищ старший лейтенант, там еще тело. В воде. Солдаты вытаскивают. Тоже полицейский. Грудь прострелена…
– Вот это уже более интересно, чем угарный газ, – сказал командир взвода, направляясь за младшим сержантом. – Кто не угорел, того добили. Только кто добил?..
Почему Гавриленков посмотрел на майора Зотова, он и сам бы не ответил.
– Откуда я-то могу знать, – пожал плечами майор. – Я вообще только вчера из Москвы прилетел.
Четверо сослуживцев майора догнали их. Вообще группа Зотова почему-то всегда держалась чуть сзади, словно не желая общаться со старшим лейтенантом спецназа и капитаном полиции.
– Ладно, я пошел… – глянув на убитого, сказал капитан Подопригора.
– Сколько тебе времени понадобится?
– Думаю, часа в четыре уложусь. Два – туда, два – обратно. Это по самым худшим подсчетам. Туда – постараюсь как можно быстрее, потом уже пойдем на скорость – еще быстрее, чем быстро. Будем догонять.
– Нам идти помедленнее?
– Зачем время терять? Идите как обычно. Мы нагоним.
– Загоскин! Берешь двух человек. Идете с капитаном в качестве охраны и помощников. Работать при полном внимании. В случае опасности стрелять на опережение. Потом в темпе нас догоняете. До темноты обязаны догнать. По времени как раз получается…
О проекте
О подписке