Мой взвод уже выстроился в казарме, ожидая, когда я поставлю задачу.
Я дал команду замкомвзвода старшему сержанту контрактной службы Лене Лысакову загружать личный состав в БМП, что уже стояли у казармы, а сам прошел в каптерку, где в отдельном шкафчике находилось мое боевое обмундирование оснастки «Ратник», оставленное на время футбольного матча между взводами. Облачиться было делом одной минуты. После чего дежурный по роте открыл мне оружейную горку, где я забрал свои автомат, пистолет и запасные магазины с патронами и вышел из казармы. И только за дверью, на лестнице, я включил коммуникатор «Стрелец» на общую связь.
– Внимание! Проверка связи! Я – Добрыня. Как меня слышно?
– Слышимость отличная! – один за другим доложили из своих машин командиры отделений.
– Внутренняя проверка связи произведена?
– Так точно. Произведена.
Я забрался в башню БМП на командирское место.
– Выезжаем. Я в головной машине с первым отделением. Старший сержант Лысаков – в замыкающей. Вперед!
Металлические ворота военного городка, по советской традиции украшенные красными металлическими звездами, были уже распахнуты. Мы быстро проехали через поселок, выбрались на трассу «Кавказ».
Вообще гусеничным машинам, даже легким, местными властями рекомендовано передвигаться преимущественно по грунтовым дорогам. Но мне командование дало свои рекомендации. Главная из них – «Поторопись!». И я торопился, разгоняя боевую машину пехоты прямо по трассе. Однако после переезда через железную дорогу в районе села Коркмаскала[1] скорость пришлось сбавить. Хотя в само село мы и не заезжали, дорога была сильно загружена. Особенно медленно продвигались несколько свадебных кортежей, которые традиционно посещают Коркмаскалу. Но тяжелую технику легковые машины, как, впрочем, и грузовики, сильно уважали и потому, увидев в зеркало ствол тридцатимиллиметровой автоматической пушки и стомиллиметровой пусковой установки, принимали вправо, пропуская нашу колонну.
За время, пока мы ехали до Махачкалы, я успел дать по связи подробный инструктаж, что следует делать и кого искать.
Я уже подъезжал к столице республики, когда мне на смартфон позвонил подполковник Подкопаев.
– Старший лейтенант Никитич! – рявкнул я, перекрикивая лязг гусениц. – Слушаю вас, товарищ подполковник.
– Не кричи. Я не глухой. Старлей, твоя задача упрощается. На въезде в Махачкалу твою колонну будут встречать три патрульные машины ДПС. По два инспектора в каждой. Инспекторам задача поставлена. Можешь им не объяснять. С каждым отделением поедет патрульная машина. Будет останавливать другие машины для проверки. Есть подозрения, что бандиты могли сменить машины. В Чечне найден остов сгоревшего «Ленд Крузера Прадо». Возможно, одна из тех. Капот и левое крыло во многих местах пробиты пулями. Эксперт сказал однозначно, что стреляли из автомата. Характерное направление для очереди и встречного движения автомобиля, идущего на скорости. Но еще вчера там этой машины не было. Машины ДПС мимо того места вчера несколько раз проезжали. Регистрационные номера с автомобиля были загодя сняты. Но остались номера на двигателе и на кузове. Сейчас эксперты пытаются разобрать. «Ленд Крузер» дизельный, слава богу, не взорвался бензобак – не хватило давления, только сгорело все. Экспертам есть над чем поработать. Кстати, в багажнике нашли пустой «рожок» от «АК-47». Из «АК-47» стреляли по патрульным ГИБДД. Очень много совпадений, поэтому подозрения о смене машины обоснованны.
– Если машину сменили, как мы определим бандитов? – поинтересовался я.
– По длинным бородам, разве что… – после непродолжительной паузы неуверенно посоветовал подполковник.
– Да здесь каждая четвертая борода, особенно у сельских жителей, длинная. Даже у молодых…
– А что предлагаешь? Отказаться помогать антитеррористическому комитету? Тогда зачем мы вообще здесь целый городок занимаем?
В этом с подполковником невозможно было спорить.
– Есть надежда, что бандиты будут в нас стрелять. Это значило бы, что нервы у них слабые. Но до этого даже в сложной ситуации вели они себя вполне хладнокровно. То есть надежды никакой.
– Надежда только на их наглость и приобретенное чувство безнаказанности. Пока им все с рук легко сходило, потому бандиты могут «распоясаться». Следует выставлять машину ДПС и по возможности прятать БМП. Даже перегонять на километр дальше. Солдат тоже в открытую на дорогу не выпускать. Маскироваться они умеют. Даже на обочине. При движении из транспорта их сразу не определишь…
– Понял, товарищ подполковник, – ответил я привычным бодро-пионерским голосом, хотя в действительности восторга от такой операции не испытывал. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что… Из той же серии. Невнятно все чрезмерно!
– Тогда у меня все. Конец связи…
– Конец связи… – подтвердил я еще и потому, что увидел впереди, перед въездом в Махачкалу, стоящие рядом с указательной стрелкой три патрульные машины ДПС. Инспекторы не махали жезлами другим машинам.
– Нас поджидают, – догадался я.
Я очень приблизительно представлял, что следует делать, и потому проинструктировал экипажи патрульных машин и командиров отделений в соответствии со своими представлениями о ситуации, и, используя советы подполковника Подкопаева, которые не походили на приказы, тем не менее я принял их к исполнению. И даже обосновал необходимость перечисленных действий. Конечно, «гиббоны» не пришли в восторг от предложения устроить рыбалку «на живца», где они будут исполнять его роль. Тем не менее поняли, что это единственная возможность спровоцировать бандитов на активные действия, и мужественно согласились принять на себя первый удар.
Командиров отделений я предупредил особо:
– Внимательно смотреть. Как только из машины высунется ствол, сразу стрелять на поражение. Опережать противника! Отделение отвечает за безопасность инспекторов ГИБДД. Спрашивать буду по всей строгости…
Не знаю уж, насколько мои указания утешили ментов. Физиономии у них как были, так и остались кислыми. Видимо, они просто ставили себя на место моих солдат и не были уверены в возможности точной очереди на опережение по движущейся машине. А я знал, что говорил, знал уровень подготовки своих солдат и потому не сомневался в результате. Прикрыть инспекторов при необходимости они смогут.
Сложность ситуации была еще и в том, что все шесть инспекторов ДПС носили капитанские звания, но они согласно кивали на слова старшего лейтенанта, меня то есть, понимая, должно быть, что их капитанские звания – звания служебные, а не воинские. А в данном случае проводилась боевая операция, и ГИБДД здесь выполняла исключительно второстепенные функции. И потому я смело назначил ответственными за операцию на двух отдельных участках своих сержантов, а на третьем участке возглавил операцию сам.
Капитанов ГИБДД это, к счастью, не сильно задело. Все-таки ореол спецназа ГРУ играл свою роль даже в такой обстановке. Кроме того, не все и не всегда, невзирая на звания, готовы взять на себя ответственность за неуспех, если он случится, хотя все и всегда готовы считать именно себя победителем в случае победы.
Поскольку мы были мало знакомы с местными условиями, инспекторы взяли на себя обязанность вкруговую, минуя город, вывести отделения к местам патрулирования дороги. Сначала уехали два отделения, потом с места тронулся и «Форд Фокус», который должен был работать с нашей группой. «Форд» ехал медленно, трепетно относясь к своему «здоровью», и мы вынуждены были ехать так же неспешно, хотя для наших гусениц местные проселочные дороги были, в общем-то, идентичны асфальтовым дорогам. Трясло ничуть не больше.
Я сам давно привык к передвижению на боевых машинах пехоты и не сильно утомлялся от лязганья гусениц и существующей системы амортизации, ничуть не похожей даже на систему амортизации армейского грузовика. И потому легко переносил подобный способ передвижения. Солдаты же, особенно солдаты срочной службы, привыкнуть еще не успели, им было тяжелее.
На место мы приехали через полтора часа. Миновав по окружности Махачкалу, выбрались на ту же трассу «Кавказ», где «Форд Фокус» остановился.
Я осмотрелся и нашел в стороне от дороги скопление больших камней. Сверился с планшетником, в котором имелась спутниковая карта с возможностью укрупнения изображения вплоть до разложения на квадратики пикселов. Вид сверху показал, что БМП может свободно заехать и встать среди камней, над которыми будет в состоянии вертеть башней и направлять стомиллиметровую пусковую установку, автоматическую тридцатимиллиметровую пушку и спаренный с ней пулемет ПКТ[2] на большой участок дороги. Если какая-то машина и проскочит мимо, то будет уничтожена всего одной короткой очередью автоматической пушки. Легковые автомобили, даже бронированные, не смогут выдержать подобный удар. Это многократно проверено.
Солдат я разделил на две неравные группы – семерых оставил с правой стороны, приказав выкопать окопы для стрельбы лежа, устроиться там и замаскироваться. Троих отправил на противоположную сторону дороги, которую мы контролировать не намеревались, поскольку она вела не из Махачкалы в Дербент, а из Дербента в Махачкалу. Но в случае обострения ситуации бандиты, если им посчастливится на нас нарваться, могут отступить и за дорогу, а там их встретят в своих замаскированных окопах трое опытных бойцов, стреляющих без промаха.
– Второе отделение! – запросил я по связи.
– Я! – отозвался командир отделения сержант Коля Корнелазов.
– Доложите обстановку.
– Прибыли, товарищ Добрыня, на позицию. Начали устраиваться. Копаем окопы…
– БМП куда поставите?
– Тут в восьмидесяти метрах от дороги два дома стоят. Инспектор ДПС пошел договариваться с местными жителями. Если договорится, поставим за забором во дворе. С дороги будет непонятно, что там стоит. Прямо между двух сараев место есть. Сараи в разных дворах, но между ними общий забор, за забором высокие кусты, въехать без разрушений можно только через двор. Над кустами только башня торчать будет. Вот, товарищ Добрыня, инспектор вышел с хозяином. Машет издали, с места, рукой, приглашает. Все, БМП поехала… А мы окопы роем… Маскировочная сетка есть.
– Дорога у вас высокая?
– Чуть больше метра над равниной. В отдельных местах до полутора метров.
– Значит, обзор есть.
– Так точно. Нормальный обзор.
– Как солдат расположил?
– Семеро с нашей стороны, на направлении от Махачкалы, трое на противоположной.
Опытный сержант контрактной службы продублировал мои действия, не спрашивая совета и не зная, как поступил я. Школа-то одна, хотя я в ней – преподаватель, а сержанты – пока еще все-таки ученики, но ученики толковые.
О проекте
О подписке