Обсуждая предстоящее путешествие в сторону коттеджа, все же познакомились. Доктора звали Саша, парня с истерическим голосом – Иван, другого – Аркадий. Доктор был старше всех присутствующих, он воспользовался почетным правом освещать путь. Аркадий впрягся в ноги следователя, словно в оглобли, выше сломанной голени, Жаров и Иван несли торс раненого.
Коттедж оказался совсем близко – двухэтажная белокаменная коробка, скрытая изгибом рельефа. Процессия миновала большой серебристый джип, достаточно запорошенный снегом. В одном из окон дома Жаров заметил женский силуэт.
Красивая, почти натуральная блондинка лет двадцати, нарядно одетая, изрядно накрашенная, с крупными золотыми сережками открыла входную дверь.
– Что с ним? – вскричала она, прижав кулачки к груди.
Она казалась не на шутку встревоженной, но, разглядев человека, которого внесли в дом, заметно успокоилась и с равнодушием спросила:
– Кто это?
– Ялтинцы, – ответил Иван, а доктор сказал ей строго:
– Катерина, эти люди попали в аварию.
Реакция девушки была неожиданной: она быстро сняла сережки и сунула их в кармашек. За воров она нас принимает, что ли? – рассеянно подумал Жаров.
На верхней площадке кованой лестницы, что вела со второго этажа в гостиную, появилась женщина. На вид ей было лет тридцать пять. Если первую Жаров безошибочно определил как секретаршу, то вторую – явно замдиректора какой-нибудь фирмы. Впрочем, в изящных очках она несколько смахивала на учительницу.
– Кто эти люди? – задала она тот же вопрос.
– Мы… – хотел было представиться Жаров, но тут Аркадий хлопнул входной дверью, обрубив начало его фразы.
– Мы с моим другом… – повторил свою попытку журналист, но в этот момент в доме наступила полная тьма.
– Что, что это? – возник прямо над ухом у Жарова истерический мужской возглас.
– Фигня какая-то, – ответил со стороны прихожей другой, рассудительный.
В истерическом Жаров узнал Ивана, в рассудительном – Аркадия. Рассудительный быстро прошел мимо Жарова, обдав его запахом спиртного.
– Надо найти фонарь и сходить… – продолжал он. – В подвал, что ли… В доме, я думаю, автономный генератор, и с ним какие-то неполадки.
Впрочем, этого путешествия не понадобилось: люстра в холле медленно налилась светом. Женщина-директор задумчиво посмотрела на нее сверху вниз, пробормотав:
– Такого еще здесь не было…
Тут вступил Пилипенко:
– Судя по вашим репликам, все вы не очень-то знаете этот дом. Чей это коттедж, и как вы здесь оказались?
– А вы почему такой любопытный? – огрызнулся Иван.
– Профессия обязывает, – с грустью вздохнул Пилипенко. – Я следователь уголовного розыска города Ялты.
Жаров вспомнил немую сцену из «Ревизора». Все присутствующие оцепенели, застыв на полужестах, словно были андроидами, у которых разом выключили питание.
Иван и Аркадий, бережно несущие следователя через холл, остановились, сверху вниз впившись взглядами в его лицо. В комедии им бы надлежало машинально отпустить руки, а Пилипенке – с грохотом свалиться на пол. Доктор, который открывал дверь, ведущую вглубь дома, замер, открыв ее наполовину. Катерина и властная женщина наверху, пока безымянная, как раз в этот момент делали одно и то же, а именно: поправляли растрепавшиеся локоны. Их небрежные жесты также остались незаконченными.
Это было не просто удивление обычных людей оттого, что они неожиданно попали в поле зрения милиции. Именно наблюдая эту немую сцену, Жаров окончательно понял, что в этом коттедже происходит что-то необычное, тайное, и явление следователя именно в это место и время, просто ошарашило их.
Операция заняла около часа. Перед тем, как заняться ногой, доктор внимательно рассмотрел красную книжечку следователя. Журналист сам протянул ему свою – синюю.
Пилипенко пытался улыбаться, два раза невпопад пошутил на мотив известного фильма:
– Хороший цемент!
Теперь он лежал на кровати с перебинтованной ногой, с импровизированной шиной из лыжных палок на основе смеси для штукатурных работ, за неимением гипса. Его правая нога выглядела огромной, будто здесь нарисовали карикатуру.
Обстановка комнаты была обычной, ничем не примечательной – две кровати, тумбочки, журнальный стол. Сочетание ценных пород дерева и природного камня. На стене большая репродукция в вычурной раме – «Охотники на привале» Перова.
Когда все было кончено, доктор поинтересовался с неподдельным участием:
– Ну что, мой неожиданный пациент? Вам было не слишком больно? Скорую помощь, вызвать, увы, не можем.
– Как я догадываюсь, – сказал Пилипенко, – ваши телефоны тоже не работают?
– Нет, – вздохнул доктор. – Здесь почему-то ни у кого нет связи. Может быть, горы как-то заслоняют… Не знаю.
– А что это вы говорили там, на природе? Что значит – вы бывший врач? Вас что – дисквалифицировали?
– Долгая история. В наше время люди летают, как птицы. Был врачом, теперь консультант фирмы. А руки-то все помнят… – пробормотал доктор, поправляя больному повязку.
– И что за фирма, если не секрет?
– Какие ж могут быть от следователя секреты? Наша фирма торгует медикаментами. «Золотая пчела» – может, слышали?
– Может, и слышал, а, может, и нет… Вы ж не в Ялте базируетесь, точно?
– В Севастополе.
– Вот потому и не слышал.
Дверь скрипнула, вошел Аркадий. На нем была куртка с капюшоном, запорошенная снегом.
– Вовремя мы успели, – сказал он. – Там сейчас такая пурга началась – из дому не выйти. Нечего и думать отвезти вас сейчас вниз.
Жарова все продолжала волновать одна частность.
– Аркадий, а что за штуковина стоит у вас перед домом? – спросил он.
Аркадий округлил глаза:
– Какая штуковина?
– Вы не могли ее не заметить (Жаров также округлил глаза в ответ). Это торчит чуть ли не прямо перед дверью…
– Представления не имею, о чем вы говорите.
Жаров перевел взгляд на Ивана, который все это время молча сидел на стуле в углу. Тот развел руками. Жаров прикрыл глаза, шлепнул ладонью о ладонь. Он вдруг поймал сам себя на слове, ему пришла в голову невероятная идея.
– Точно, что торчит – торчит! – воскликнул он. – Самое подходящее слово…
Аркадий и Иван недоуменно переглянулись. Казалось, их реакция была искренней: вовсе они не собирались скрыть это самое устройство, похожее на телескоп, а действительно не видели его, не ведали о его существовании…
Какое-то время все молчали. Заговорил Пилипенко.
– Объясните ли нам, если не секрет, конечно, – обратился он к доктору, – по какому поводу вы здесь собрались?
Доктор на секунду замялся, будто не зная, что сказать.
– Да нет никакого секрета! – воскликнул Аркадий. – Просто корпоративная вечеринка. Годовщина основания фирмы. Я руковожу отделом продаж. Наталья, Катерина, Иван и Саша – доктор, как мы его шутя называем – все мы работаем вместе. Сняли этот коттедж. Никто из нас раньше здесь не был.
Значит, красавицу зовут Наталья, – с грустью подумал Жаров.
С грустью, потому что и по опыту своему, и по ощущению от ситуации понимал: никогда эта красавица не обратит на него внимания.
Когда все, наконец, ушли, Пилипенко и Жаров довольно долго молчали. Снег с силой стучал в окно коттеджа, словно кто-то бросал его горстями. Пилипенко лежал на кровати, отягощенный своим «цементом». Жаров расхаживал по комнате. Первым заговорил следователь:
– Корпоративная у них. Вечеринка. Ну-ну! «Золотая пчела». Определенно цель какая-то есть, программа. Боюсь, что мы с тобой снова попали в некий хитрый лабиринт.
– Меня больше беспокоит эта штуковина. Торчит. Именно торчит.
– Ты о чем?
– Об устройстве напротив коттеджа… Я ведь спрашивал… Они не могли его не заметить, когда сегодня, при свете дня и ясной погоде приехали сюда на своем шикарном джипе.
Пилипенко приподнялся на локте.
– Что за устройство, как оно выглядит?
– Короткая толстая труба на телескопической опоре. В том-то и дело! Он его не заметил, потому что днем его там не было. Вернее… Так устроена, например, раздвижная указка. Это странное устройство, по-видимому, днем находилось под землей, а с наступлением темноты выдвинулось!
– Выдвинулось из-под земли? Что еще за бред…
– Тут возникают сразу два вопроса: зачем оно выдвинулось в сумерках, и для чего же, наконец, оно служит?
Пилипенко устало вздохнул. Жаров не унимался:
– Мне кажется, что у этой штуки космическое происхождение.
– Так пойди и посмотри.
Похоже, его не волновало то, что было самым невообразимым в этой окрестности. Ну что ж! Жаров повернулся и вышел.
В гостиной было пусто и сумеречно. Со второго этажа доносились женские голоса, смех, о чем говорят – не разобрать. Жаров открыл дверь прихожей, сразу стал слышен сильный шум пурги. Он накинул полушубок, надел свои меховые сапоги, открыл дверь. В прихожую тотчас ворвался снежный вихрь, залепил лицо. Жаров тут же захлопнул дверь.
За какие-то секунды внутрь намело порядочно снега. Жаров присел на корточки, зачерпнул горсть. Снег был похож на манную крупу: скорее, ледяная крошка, а не снег. Как южанин он не часто видел в своей жизни снег. Оказывается, он бывает не только в форме причудливых кристаллов, что вырезали в детстве для школьной елки.
Вернувшись в комнату для гостей, он встретился с насмешливым взглядом следователя.
– Ну так что?
– Выйти невозможно, – отрапортовал Жаров, – сильная пурга.
– Такая пурга, что сшибает с ног?
– Точно. Аркадий говорил: пурга, из дому не выйти… Я думал, это просто оборот речи. Но это на самом деле так!
– Ну, ничего, к утру наверняка утихнет. Рассмотришь свое инопланетное устройство.
Жаров возмутился:
– Я не говорил инопланетное, я сказал – космическое. Словом, это, конечно, сделано людьми, но имеет какое-то отношение к космосу.
– А все эти люди, что так загадочно себя ведут, просто тайные космонавты, – съехидничал Пилипенко.
– И снег какой-то странный… – задумчиво проговорил Жаров.
– Это еще в каком смысле?
– Никогда не видел такого снега. Какой-то даже не снег, а вроде как крошка из льда.
О проекте
О подписке