– …Также передаю слова президента школьного совета: «кто ещё не выбрал клуб – не затягивайте. Это только вам кажется, что времени подумать ещё много: не успеете оглянуться – триместр закончится», – Зэта сделала крохотную паузу и другим тоном, старательно выказывая участие, сообщила: – Я прочла и запомнила всё о существующих в школе клубах и нашла информацию о ранее существовавших, но закрытых из-за отсутствия участников. Теперь, если вы сомневаетесь, можете просто подойти и спросить меня…
Я только головой покачал и снова взялся за газету. Не за ту, что купил вчера, а за новую, еженедельную. Причём не абы какую: толстенная пачка бумаги, иной журнал позавидует, мелкий шрифт – глаза приходится напрягать. И содержание то, что нужно: что-то вроде дайджеста происшествий и их устранения.
Полицейские операции уровня той, в которой нам вчера пришлось поучаствовать, шли тут одной скупой строкой – если вообще попадали на страницы. «Полиция отчиталась о…» Если происшествие было с человеческими жертвами – к нему шёл список фамилий с короткой пометкой: жив, но госпитализирован, мёртв или пропал без вести.
На каждом развороте – сотни фамилий. Отдельный лист без пары – вложенный список пассажиров разбившегося авиалайнера. А кроме смертей и увечий – разрушения: упавший мост, оползень, накрывший оживлённое шоссе, остановка движения токийской подземки из-за затопления трёх станций… Вот так почитаешь – и депрессия гарантирована… Если бы, конечно, они только такой подачей материала ограничились. Не ограничились.
«Движение восстановлено за двадцать часов» – это где оползень накрыл шоссе и утащил полотно дороги вместе с попавшими под удар стихии машинами вниз по склону. «Организован оперативный объезд, работы по восстановлению моста заняли три дня» – это уже про мост. «Пассажиров метро с извинениями эвакуировали, препятствия на пути движения составов устранены в течении трёх часов». «Повреждения, нанесённые цунами инфраструктуре прибрежных районов, полностью ликвидированы за две недели». «Детский развлекательный центр, сильно пострадавший в прошлую субботу во время теракта и последовавшего за ним пожара, вновь открыл свои двери для приёма посетителей».
Да, вот теперь мне стало ясно, почему раньше никак не получалось твёрдо поверить в эту реальность. То, что я видел в госпитале и соседних с ним кварталах, выглядело слишком… мирно. А я ведь ещё в родном мире читал про феноменальную скорость, с которой японские дорожники, строители и муниципальщики умеют восстанавливать разрушенную в ходе стихийных бедствий инфраструктуру. Две фотки: тотальная разруха после цунами с закинутыми на остовы домов кораблями, и через месяц – ни следа бушевавшей стихии! Правда, что ещё более поразительно – туда возвращаются жить люди.
Знаменитый японский менталитет – это не только поклоны, кимоно и исполнительность, но и какой-то запредельный по европейским меркам фатализм и совершенно особая жизненная философия. В последней нет, например, европейского почитания древностей: снести развалины десятого века и построить на их месте из стекла и бетона отель для туристов, обозванный «замком феодала» – в порядке вещей. Причём что сами владельцы отеля, что его гости-японцы вас просто не поймут: что такого-то? Ведь лучше стало.
Коренное население Хонсю, самого большого острова Японского архипелага, недаром многие века жило в домах со стенами-сёдзё из бумаги и тонких реек и практически без мебели. Тепло не держат, в лучшем случае от ветра защищают, но во время землетрясения такое жилище можно покинуть, не ища дверь. И восстановить за день-два буквально из ничего. И так – раз за разом, спокойно поднимая из руин свою жизнь и не обращая внимания на соседей, которым повезло меньше. Ну как тут не стать фаталистами?
Конечно, надо понимать, что мои дилетантские рассуждения о японцах – это что-то вроде попытки узнать среднюю температуру по больнице, причём не различая больных и врачей. Люди – разные, менталитет тоже может проявляться по-разному, да и в современном обществе никуда не деться от влияния культур других стран. Потому в местном обществе, мягко говоря, не всё гладко: кто-то ненавидит пришлых, кто-то – сверхов, а кто-то просто пытается нажиться за чужой счёт, как бандиты из якудзы. Причём если одни соизмеряют аппетиты, то другие готовы крушить направо и налево всё, что под руку попадёт. Однако…
Факт остаётся фактом: гражданское общество не просто местами уцелело – оно доминирует. Школы работают, города не напоминают лунный пейзаж, есть электричество, вода и канализация. Одарённые, поехавшие крышей или потерявшие контроль над даром методично выпиливаются, как и террористы, бандиты и прочие угрозы, справиться с которыми в человеческих и даже нечеловеческих силах. Те же гокудо, организованная преступность, что характерно, вынуждены прятаться за благолепные фасады, а не устанавливать свои права на захваченных территориях в открытую.
Скажу откровенно: я даже порадовался бы, что меня занесло именно сюда, если бы не одно «но»: именно мне придётся идти в самый натуральный бой, защищая социальную стабильность и процветание. Причём – с голыми руками! И если раньше я наивно полагал, что у меня есть около года придумать хоть что-то, то вчерашние события показали – нет. Фигня случается, и произойти это может в любой момент. Хочу я или не хочу – надо с этим что-то делать, и начинать вот прямо сейчас. Времени, считай, нет. И японского фатализма, позволяющего спокойно к этому факту относиться и продолжать учиться как ни в чём ни бывало, у меня тоже нет!
– Чего припёрся… Как там тебя… Йоширо? – «образцово-вежливо» встретил меня в штабной комнате Ишимура. – У вашего класса день Отряда послезавтра.
Надо же, запомнил уже. Судя по заваленному бумагами столу тайчо, я заглянул на огонёк не вовремя. Но – не мои проблемы.
– Устав ОССС, – не стал мямлить я. – В библиотеке не дали на вынос, а я хочу прочесть его до начала службы.
– Ботаник, штоле? – сенсей стянул с переносицы узкие очки без оправы и посмотрел мне в глаза. – Мы будем разбирать Устав параграф за параграфом, пока он не уляжется в ваших дырявых головах. Так что успокойся и иди отсюда… на уроки.
– Извините, но я всё-таки вынужден просить то, за чем пришёл.
Пришлось сделать два поклона за одну фразу, один ниже другого: такие правила вежливости. Нужно извиняться через слово, пытаясь настоять на своём или прося что-либо, и на каждое «простите» обозначать поклон. Иностранцу и в голову не придёт, что двое японцев, непрерывно кланяющиеся друг другу, и то и дело причитающие «сумимасен»[28], на самом деле жарко спорят, отстаивая свои позиции!
– А ты – настырный, – было взявшийся за очки мужчина вновь поднял взгляд, разглядывая меня словно какую диковинку. – Ну ладно. Не знаю, чем это тебе может помочь – всё равно будешь со всеми вместе заниматься, нет у меня возможности индивидуальный подход к вам устраивать.
– Спасибо! – прижав пахнущую свежей типографской краской книжицу в мягкой обложке к груди, поклонился я.
– Всё? Иди уже тогда… Хех, чудило.
Последняя реплика долетела мне в спину и заставила поморщиться. Слова «а вы точно педагог в школе?» так и просились на язык, но я, разумеется, сдержался. Не хватало настроить против себя человека, способного в буквальном смысле при желании отправить меня на верную смерть. Вроде, конечно, Ишимура не такой… Но проверять – не буду.
Синдзи со всех сторон осмотрел шарик рисового пирожного и со вздохом отправил в рот. Нет, сладость была на вкус вполне себе, моего приятеля не устроил размер. Ам – и нет.
– Может, по булке ещё? – я намекающе постучал по пустой тарелке.
На самом деле, порция в интернатской столовой позволяла наесться – во всяком случае мне и подавляющему числу других старшеклассников. А вот широкоплечий мечник выше меня на полголовы страдал – явно привык к более плотному рациону.
– У поворота в конце квартала около швейной фабрики лоток со сладкими блинчиками выкатывают… – едва не пустил слюну парень, но тут же опомнился. – Я до следующей степухи – на мели.
– Блинчики, говоришь? – я сделал вид, что задумался. У самого с деньгами напряг, даже с такими копейками – уличная еда здесь недорогая. Но ради дела… – Покажешь, где? А я – угощаю.
– Замётано!!!
К моему удивлению, сладкие блинчики оказались чем-то вроде шаурмы: в тонкий блин на манер кулька заливался крем и засыпались кусочки фруктов, вываренных в сахаре. Пришлось, правда, отстоять короткую очередь, сплошь состоящую из молодых женщин – у меня даже мелькнула мысль, что Синдзи вовсе не за блинами так подорвался и всю дорогу едва не бежал. Но подозрения развеялись, стоило нам занять лавочку в микроскопическом сквере напротив фабричного забора: редко увидишь, чтобы человек так самозабвенно жрал!
– Уф-ф! – потерев живот, экс-кендоист откинулся на спинку скамейки, блаженно прикрывая глаза. – Хорош-шо… Спасибо за угощение, друг! За мной не заржавеет.
– Дивное местечко, без тебя бы о нём не узнал, – улыбнулся я в ответ. Я, конечно, догадывался, что поговорка насчёт пути к сердцу мужчины через желудок появилась не на пустом месте, но вот так наглядно получить подтверждение не ожидал. Один десерт – и уже друг, н-да. Что ж, тем проще. – Признаться, я вообще плохо в городе ориентируюсь… Может, ты случайно знаешь, где можно оружие для выездов в составе Отряда достать или заказать? А то, сам знаешь…
И я выразительно постучал сам себя по голове костяшками пальцев. Мечник, не меняя позы, покосился на меня: приятная сытость и разошедшееся к обеду весеннее солнышко сделали своё дело – благодушное настроение у одноклассника едва ли из ушей не вытекало.
– Нинкё-дантай, – наконец не очень охотно признался он. – А ты думаешь, где-то ещё можно настоящий боевой меч взять и не разориться? Кроме как из музея украсть.
– Якудза, – повторил за Синдзи я. – Следовало ожидать.
– Если ты хочешь, чтобы с тобой имели дело простые люди – забудь словечко «якудза», – Синдзи выпрямил спину и повернулся ко мне, чтобы подкрепить сказанное серьёзным взглядом. – В гуми*, конечно, всякого говна хватает, но большинство там хочет жить своей жизнью и не мешать другим. Не их вина, что правительство, толстосумы и кланы решили иначе!
Мечник громко выдохнул и опять откинулся на спинку скамейки. Я уж было решил, что он больше ничего не скажет, но одноклассник всё-таки продолжил меня просвещать:
– Оружие есть у Сил Самообороны и полиции, но если кто предложит – не связывайся: владельцев украденных стволов ловят на покупке патронов. Ещё кланы, и наши, и из пришлых, делают разное всякое – видел луки у нашей Принцесски и у эльфийки? Но и посерьёзнее что-то можно достать – вот только очень неохотно они подобными полезными вещами с кем-то посторонним делятся.
– Логично, – подумав, согласился я. Серьёзное оружие – отличный аргумент в спорах с другими кланами или ещё кем. Зачем отдавать кому-то своё преимущество всего лишь за деньги? – А что на счёт яку… нинкё-датай?
– Тренер у нинкё-мастера мой клинок заказал. Водил к нему в мастерскую специально, чтобы катана в руку легла, – поделился воспоминаниями кендоист. – Стоит мастерская работа… не как у клановых, но тоже дорого, и кому попало не сделают. Но тебе-то нужно что попроще.
– Подозреваю, что и продавцы попроще объявления в газеты не дают, – хмыкнул я в ответ.
– Представителей местной гуми довольно легко найти, – просветил меня Синдзи. – Социальные столовые, самые дешёвые гостиницы, где могут просто так пустить на ночь, если попросить, бесплатные спортивные секции и додзё со свободным посещением – всегда под их крылом.
Вот оно что. Мир, что называется, тесен. А у меня в кармане как раз завалялся сорванный квиток додзё со столба.
– Только сразу не проси там у первого встречного продать оружие – за топтуна легавых примут, – заметив изменение выражения моего лица, поспешил предупредить приятель. Видать уже понял, что я… М-да. Не от мира сего – это про меня на все сто процентов. – Поработай там или позанимайся, когда поймут, что ты – нормальный, сами предложат воспользоваться «покупками для своих».
– Твои советы неизменно ценны, друг! – не поленился встать и отвесить максимально церемонный поклон я. В том числе и для того, чтобы скрыть выражение лица.
«Прокачайте репутацию до пятидесяти, чтобы открыть доступ в магазин мафии» – никогда бы не подумал, что разработчики игр этот момент с реальной жизни списали! М-м-м, интересно, а счётчик репутации на моём пом-поме появится? А то я не очень удивлюсь:
Биоэнергетический симбионт класса “Кровавая борзая”: синхронизация 100 %
Кличка: Бордовая Фая
Уровень: 3 (до следующего уровня 5760 мл. добытой крови, рост уровня после отмены манифестации)
Статус: подключен, доступен
Пассивные эффекты:
Автоматическая манифестация при угрозе жизни (выкл.)
Метка Дома Алой Розы (неоткл.)
Активные эффекты:
Манифестация: 250 мл. крови
Поддержка активности: 10 мл. крови/сек.
Урон: обезвоживание 20150 мл. тел. жидк./сек
Действия:
>>>>>МАНИФЕСТАЦИЯ (сдвинуть)>>>>>
[*Гуми – вообще, скорее, отряд нерегуляров, объединённый какой-то общей идеей, лидером, взглядами, чем банда. Но после того, как крупные полунезависимые группировки якудзы под началом единого лидера и держащие территорию стали называть сами себя с постфиксом «-гуми», значение закрепилось именно как банда. Впрочем, как в русском группку активных, но вполне нормальных детишек могут обозвать бандитами, так и японцы могут употребить «гуми» в шутку.]
О проекте
О подписке