Гунны вторглись в степь Северного Причерноморья и лесостепь Среднего Поднепровья в 375 году. В течение почти целого столетия гунны теснили готов и других германцев все дальше на запад, все глубже в европейский хинтерланд. Надо было спасать не только Свебию, Германию и Галлию, но уже и сам Вечный Рим.
Первая решительная битва, оставшаяся в истории как «битва народов», произошла в конце июня 451 г. на Каталаунских полях (лат. Campi Catalaunici; равнина в северо-восточной Франции, название получила от располагавшегося здесь галльско-римского города Каталаунум – теперь это Шалон-сюр-Марн). Против нашествия кочевников выступили римляне во главе с Аэцием и их союзники – вестготы, бургунды, франки, аланы (всеми ими руководил гот Теодорих). Гуннами предводительствовал Аттила. У них тоже были свои союзники из подвластных народов – остготы, гепиды, анты, возможно, уже и какие-то иные праславяне. Ударной силой тогдашнего Pax Romana были римляне под командованием Аэция и вестготы короля Теодориха. В кровопролитной битве они овладели стратегической высотой над равниной и вытеснили гуннов с поля сражения. Аттила ушел из Галлии.
Через четыре года гунны вернулись. Теперь их возглавлял Эллак, сын Аттилы. На этот раз шли с юга, через территорию нынешней Сербии. Рим уже не участвовал в войне, дело спасения Европы взяли на себя германцы. Они встретили гуннов в 455 г. на берегах реки Недао (ныне это, видимо, Недава, один из притоков Савы). В ходе битвы германское войско, возглавляемое королём гепидов Ардарихом, разбило гуннов и в результате захватило Паннонию, где гунны пытались осесть. Кочевникам пришлось уйти назад, в Северное Причерноморье, где они продолжали терроризировать и давить праславян, осмеливавшихся показаться на границе леса и степи. В Европу гуннская орда, организованная некогда Аттилой, больше не вернулась. Наступление на запад продолжили другие орды.
Готов погубили сильные враги. Готы сопротивлялись, уходили с боями, пытались снова и снова остановиться, зацепиться, осесть, начать все сначала. Откуда такая энергия?
Германцы – первоначально – народы моря: место исхода – Скандинавия, это жители побережий, лицом – к открытому горизонту.
Пространство провоцирует трансценденцию, зовет, вопрошает. Уже в эпоху каменного века – у предков германцев многовесельные корабли, прообразы будущих скандинавских драккаров. Изображения их остались на скальных стенах как неопровержимое свидетельство очень рано развившейся, динамичной и агрессивной культуры.
Если германцы возникли в Скандинавии как народ моря, то славяне возникли в Припятском Полесье как народ леса. Славянам не повезло с природой и со слабыми соседями.
На редкость неблагоприятные ландшафтные обстоятельства: вокруг деревья (дерева́ – в дерева́х древляне со «зверинским» образом жизни), за деревьями леса не видно, болота, трясины, отсутствие горизонта, камня, моря, ничтожная возможность трансценденции.
На редкость неблагоприятные контактно-исторические обстоятельства: еще более «бестрансцендентные» соседи по лесу – предки угрофиннов с костяным оружием. Из леса надо было уходить, выходить на простор, в лесостепь и степь, но там всюду были сильные враги – кочевники, с которыми славянам было не справиться. Поэтому славяне, в массе своей, оставались в лесу до конца VII – начала VIII вв. Там сложилась привычка к «застою», «обломовщине» и «свинцовым мерзостям жизни»…
Только во второй половине VII в. степь Северного Причерноморья временно становится пустой и свободной от кочевников. Это связано с тем, что на Востоке вырастает подвижная «ЗАПАДНАЯ КИТАЙСКАЯ СТЕНА» – Хазарский каганат (650–969).
Хазары как и все центральноазиатские кочевники, изначально и в подавляющем большинстве, – несмотря на принятие племенной элитой иудаизма, – поклонялись богу неба Тенгри и обожествляли своих каганов. Тенгри дарил кагану особого вида благодать – кут, способность безошибочно и счастливо править.
Кроме громовержца Тенгри, еще одним главным божеством древних тюрков была Мать-Земля. Она лежала под копытами табунов, кормила коней, держала на себе десятки тысяч всадников. Мать-Земля простиралась на запад до самого последнего моря. Вся она была одним гигантским пастбищем, которое бог неба Тенгри даровал своим верным.
Хазарская стена защищала степь Северного Причерноморья и лесостепь Среднего Приднепровья от нового переселения кочевых народов из Центральной Азии.
Первобытные лесные племена ранних славян могли, наконец, выйти из чащи и спуститься на юг, к великой и древней иранской реке Данапр. Где относительно не так давно, всего лет триста-четыреста назад, стоял древнегерманский Данапрастадир…
На границах биосферы восходит солнце, на границах биосферы заходит солнце. А мы, пока живем, любуемся закатом.
Биосфера по-гречески: «живой шар». Это оболочка Земли, заселённая живыми организмами. В этом «живом шаре» и существует человек.
Биосфера складывается из биомассы и мортмассы.
Биомасса это живое вещество Земли, совокупность всех растительных и животных организмов, включая человека.
Мортмасса – отжившие свой срок органические вещества биосферы: листья, кора, стебли, торф, хвоя, сухостой, отслужившие телесные оболочки насекомых, животных и человека.
Наряду с органической мортмассой существует и мортмасса идей. Об этой мортмассе иными словами говорил Замятин: «Догматизация в науке, религии, социальной жизни, искусстве – энтропия мысли; догматизированное – уже не сжигает, оно – греет, оно – тепло, оно – прохладно. Вместо нагорной проповеди, под палящим солнцем, над воздетыми руками и рыданиями – дремотная молитва…»[4]
Если мортмасса (как органическая, так и идейная) не растворяется полностью в живом веществе, а накапливается и застывает в нем, она становится опасной для дальнейшего развития и существования живого вещества.
Живое вещество Земли (включая человека) переживает Эволюцию.
Эволюция по-латыни: «развертывание». Это процесс качественных изменений, процесс развития, состоящий из обнаружения новых, ранее скрытых свойств живого вещества.
Процесс Эволюции живого вещества (в том числе и человеческого общества как его составной части) происходит также и при участии мортмассы, которая, изменяясь, входит необходимым элементом в состав развивающейся жизни. Это касается и мортмассы идей. Здесь начинается сфера риска.
Можно и всю Эволюцию определить как процесс риска, хотя и «вечно» стремящийся к равновесию, к универсальному балансу. Неявные формы этого баланса ускользают от повседневного человеческого восприятия.
В своей структуре балансов Эволюцией был создан противовес избыточному скоплению нерастворенной мортмассы. Этот противовес – человеческое сознание. Его появление, таким образом, было неизбежно в процессе Эволюции.
Только со-знание (совместное знание) может противостоять избыточному накоплению органической и идейной мортмассы и неизбежно следующей за ним энтропии.
Сознание живого вещества возникло как антиэнтропийная система. Единственным живым носителем сознания в видимом мире стал человек.
Сознание есть саморегулирующаяся система, в состав которой в одно и то же время входят как элементы самовосстановления, так и элементы самоликвидации.
Со-знание (совместное знание) творчески перспективно саморегулируется в рамках гуманного социального конструирования. Если оно есть. А если его нет, то саморегуляция скорее имитационно-адаптивна и слепо подражательна, чем творчески перспективна.
Неустанное жизнеполагающее и жизнеобеспечивающее гуманное социальное конструирование является базовым условием существования человека в направлении Эволюции. А если нет, то нет. Тогда в обратную сторону, в регресс, гомеостаз и энтропию.
Хотя сознание человека – это единственное средство противостояния распространению мортмассы, с течением истории человек сам стал основным производителем колоссальных скоплений мортмасс, доведя их количество до критического уровня, – не только на своих кладбищах, в результате болезней и войн, но и во всех точках своего соприкосновения с природой. Более того, человек сам в себе есть потенциальная мортмасса и его сознание сознаёт это.
Трагедия раздвоенности человека состоит в том, что он сознаёт себя находящимся в центре индивидуальной потенциальной мортмассы (весом в столько-то килограммов, длиной в столько-то сантиметров, с таким-то давлением внутри и таким-то количеством литров крови) и в то же время знает, что его задача, как облеченного плотью сознания, – противостоять распространению мортмассы.
Чтобы сознание могло противостоять мортмассе, оно должно развиваться и эволюционировать.
Эволюционный путь сознания – это путь его перехода из одного состояния сознания в другое на ментальной «Лествице Иакова».
Смена состояний сознания и представляет собой историю человечества.
Эволюция живого вещества становится, по преимуществу, Эволюцией сознания.
Эволюция сознания это борьба сознания со своей смертью как кульминационным пунктом торжества мортмассы, проникающей в сознание и захватывающей его.
В процессе своего эволюционного развития в рамках биосферы, в процессе своей борьбы со своей смертью, сознание порождает новую и специфическую часть биосферы – сферу идей.
Сфера идей, так же как и биосфера, состоит из постоянно перемешивающихся «биомасс» и «мортмасс», в данном случае – живых и отживших идеологем.
Признаком «живого вещества» мысли является постоянный палингенезис сознания (по-гречески «второе рождение», «возрождение», «новое рождение»).
Признаком «мертвого вещества» («осадков», «отходов» ныне не актуального мышления предыдущих эпох) является гомеостаз сознания (по-гречески «стояние в одном и то же»).
При этом отжившие идеологемы сознания прошлого, утратившие свой актуальный смысл и вроде бы ушедшие навсегда, на самом деле, в преображенном и «переваренном» виде, как правило, становятся неизбежной частью живого сознания настоящего, – под другими названиями и именами, но, по сути, всё с тем же своим старым содержанием. Так, скажем, первобытное сознание эпохи неолита и кочевническое сознание эпохи переселения народов остаются частью сознания человека всех последующих эпох, включая эпоху модернити.
Эволюционные процессы развития сознания могут быть сильными и слабыми, энергичными и вялыми, здоровыми и больными. Уровень их напряженности зависит от бесконечного множества конкретных, и в случае каждого отдельного этноса, неповторимых историко-природных причин.
Слабость эволюционных процессов сознания (и живого вещества вообще), недостаточная их напряженность, их вялость ведут, в конечном счете, к избыточному скоплению мортмасс и постепенно замедляют эволюционный процесс.
Если мортмасса переживших свое время идей не растворяется плодотворно в живом сознании современной эпохи, а окаменевает в нем, превращается в идеологемный тромб, мешающий течению «духовной крови», живое вещество сознания начинает «гнить», переходя в состояние исторического гомеостаза и ментального коллапса.
Процесс взаимоотношения «биомассы» и «мортмассы» идей и «процентный» их состав в сознании человека и этноса обусловливает то состояние, в котором находится это сознание, – и, соответственно, место его на шкале творческой эволюционной перспективности («Лествицы Иакова»).
Скопление природной и идейной мортмассы, угрожающее энтропией живому веществу природы и сознания, издревле воспринимается эволюционным человеком как Зло и персонифицируется как дьявол – Повелитель Мортмассы.
В мире идей и в мире эмпирики воплощением мортмассы идей в действии является любой радикализм, призывающий к уничтожению живого и осуществляющий уничтожение живого, независимо от степени «исторической оправданности» этих призывов и действий.
Эволюционная трагедия человеческого сознания, кроме того, что в каждом своем конкретном случае оно сознает себя центром потенциальной мортмассы, состоит еще и в том, что на определенных этапах своего эволюционного развития, в силу тех или иных историко-природных причин, центром жизни сознания человека и этноса становится мир идейных мортмасс. Культ Повелителя Мортмассы – в его метафизическом или антропоморфном виде – начинает занимать в таком сознании (индивидуальном или этническом) центральное положение.
О проекте
О подписке