Ненавижу тех, кто должен был его защищать, но не сделал этого.
Я уже пересекла порог своей комнаты, но меня все еще преследует странное ощущение, которое тащится за мной из дома Дезмонда, с той минуты, когда туда заявилась Вайолет. Однако это не просто ревность, и я не могу понять, что на меня нашло.
Чемодан Брианны так и стоит возле двери спальни, которую она делит с Фейт. Эта лентяйка до сих пор не разобрала его после Лас-Вегаса.
Не знаю, куда она делась, может быть, на занятиях. А Фейт с Брейденом закрылись в комнате, и я готова поспорить, что они там вовсе не спят.
Чтобы убить время, я ставлю чайник, и тут из спальни Фейт выходит Брэд, на котором лишь спортивные штаны. Волосы взлохмачены, физиономия довольная. Увидев меня, он широко улыбается.
– Чего это ты не с Дезом? Вы же теперь не отлипаете друг от друга!
– Ага, я только что от него, – пытаюсь уклониться от вопроса.
– И? – Брэд не отступает.
– И… потом пришла Вайолет, – стараясь сохранять спокойствие, отвечаю я.
– Понятно… – задумчиво протягивает он. – Ты в порядке?
Бросаю взгляд на свой мобильник: ни звонка, ни сообщения.
В порядке ли я?
А что мне еще остается.
– Все эти месяцы Вайолет поддерживала его. Я не могу повести себя как стерва, Брэд. Он сам должен решить, как с ней порвать.
– И как же? – Брейден вопросительно поднимает брови.
Чайник свистит, и я выключаю конфорку.
– Тебе заварить?
Брэд кивает, и я достаю еще одну чашку.
– Ты ему друг или нет? – подначиваю я Брейдена.
– Больше, чем друг. Я – его брат, Анаис.
– Тогда на что ты намекаешь? Что он может мне изменить?
– Ты меня неправильно поняла, – Брейден спешит объясниться и дует на чашку с горячим чаем, которую я пододвинула к нему поближе. – Дезмонд любит тебя больше жизни. Я уж точно это знаю. Годами я наблюдал, как он разрушает себя и тех, кто пытался ему помочь, и теперь он ожил только для тебя.
Брейден не произносит «благодаря тебе», но я не беру это в голову. Учитывая все, что я натворила за время нашего романа, это было бы колоссальной ложью.
– Ты о чем вообще? – отзываюсь я.
Брейден глубоко вздыхает и смотрит на меня, качая головой.
– Ты раскрыла его сердце, а это значит, Дезмонд подарит частицу себя всем, так уж он устроен. Он всегда жертвует собой. Черт возьми, даже слишком! – На последних словах Брэд зажмуривается и, нервно сглотнув, переходит почти на шепот.
Я знаю, на что он намекает: должно быть, ему мучительно жить с постоянным чувством вины за то, что Дез постоянно заступался и страдал из-за него. Я молчу в ответ, ведь Брейден еще не знает, что Дезмонд обо всем мне рассказал.
– Он придумает, как отдалить ее от себя, – заявляю я.
– Конечно. Я надеюсь, что Вайолет и сама поймет, что ей надо держаться от него подальше.
Искренность – вот что я сильнее всего ценю в Брейдене. Не важно, какую боль могут причинить его слова: даже если это и случится, можно быть уверенным, что Брэд обязательно скажет правду именно потому, что желает тебе только добра.
– Я тоже на это надеюсь, – соглашаюсь я.
Боюсь, Вайолет еще серьезнее осложнит и без того катастрофическую ситуацию.
События последних нескольких часов вывели Дезмонда из равновесия.
Я еще никогда не видела его в таком состоянии. Каждая его рана снова кровоточила, и он даже не пытался скрыть от меня свою боль.
Ненавижу Джеремию Спектора.
Ненавижу родителей Дезмонда, которые его бросили.
Ненавижу тех, кто должен был его защищать, но не сделал этого.
Ненавижу его прошлое, которое обрушилось на него беспощадной волной.
Мне о многом хотелось бы поговорить с Брейденом, и, возможно, это помогло бы мне узнать о том, о чем сам Дезмонд отказывался со мной говорить, но я не могу предать доверие Деза.
Звук эсэмэски отвлекает меня от размышлений. Я снова проверяю свой мобильник, но опять никаких уведомлений.
– Это не у меня.
Брейден засовывает руку в карман и достает свой телефон.
– И правда, это у меня.
Брейден сосредоточенно смотрит на экран, и его нижняя челюсть начинает слегка дрожать. Уверена, что это сообщение от Дезмонда. И что бы тот ни написал, Брэда это взволновало.
– Это он? – спрашиваю я.
– Нет, – быстро отвечает Брейден, – но мне нужно идти.
Он уходит в спальню Фейт и вскоре возвращается уже полностью одетый.
– Я должен помочь студенческому братству, – сообщает Брэд.
Студенческому братству, да-да, конечно.
Я делаю вид, что верю ему, но, как только Брейден уйдет, я обязательно позвоню Дезу. И пофиг, что я веду себя как ревнивая невеста. Мы только-только снова сошлись, как нас настигла буря. Нам и без Вайолет придется несладко.
– Я пошел. Меня уже ждут, – прощается Брэд.
Я киваю, но не удерживаюсь и произношу категоричным тоном:
– Иди решай свою срочную проблему.
Брейден берется за дверную ручку и, не оборачиваясь ко мне, застывает на месте. Его плечи напряжены, и я слышу, как тяжело он дышит сквозь зубы.
– Все сделаю, – заверяет он. – Можешь на меня положиться, Анаис.
Моя жизнь перевернулась с ног на голову.
Я и не помню, как провалился в сон. Мне хотелось просто спать дальше, но кто-то пытается разбудить меня звонкими оплеухами.
Вчера я так набрался виски, что сейчас у меня раскалывается голова, и я с трудом пытаюсь промямлить «придурок, оставь меня в покое» вместо того, чтобы заорать на типа, который трясет меня, словно тряпичную куклу.
– Тебе бы в душ. Просыпайся, бро!
Это голос Брейдена.
Отвали, Брэд!
Он никогда не оставался в стороне и всегда видел меня насквозь.
«Дезмонд…»
Отстань.
«Дез…»
Прошу тебя, замолкни.
Тишина.
Покой.
В гостиной раздается бой часов: полночь. Еще один день позади.
«Он сделал тебе очень больно?»
Я поворачиваюсь на другой бок и с силой вцепляюсь в простыни. Мои штаны все еще расстегнуты, зубами я впиваюсь в кулак. Пытаюсь не кричать, но не могу сдержать слез. Горячие, они будто обжигают мне лицо.
А тело, наоборот, леденеет, и я молю, чтобы этот холод уничтожил меня на или стал моим другом.
– Брэд, убирайся отсюда, – бормочу я, протирая глаза. Вокруг все плывет, и меня мутит.
– Ты бледнющий, – с беспокойством говорит Брейден, и мой желудок снова скручивает спазм.
Я чертыхаюсь и вскакиваю с постели. Бегу в ванную и успеваю как раз вовремя.
Не знаю, что хуже: пульсирующая головная боль или что меня продолжает выворачивать наизнанку. Мне очень хреново. Когда наконец-то рвотные позывы затихают, я сползаю по стенке на кафель.
– Дай аспирина, – мямлю я, но Брэд уже подносит мне стакан воды и пару таблеток.
Глотаю обе и пытаюсь подняться на ноги.
– Тебе надо поесть.
– Нет.
– Тогда заварю тебе кофе.
– Я хочу спать.
– Дез, потом поспишь. Что значит то сообщение?
– Ты о чем, черт возьми?
– Вайолет… – объясняет Брэд, – она отправила мне его с твоего телефона. Написала, чтобы я мчался к тебе, потому что тебе нужна помощь. Помощь, Дез. Чтобы ты, да просил о помощи – это что-то несусветное.
– И правда. Я и не просил тебя об этом.
Он мог бы уже это понять, пока меня выворачивало наизнанку в ванной.
– Ага! Я тут же помчался сюда, оставив твою девушку дома в дичайшем беспокойстве. Я соврал ей, Дез. Я даже не знал, что конкретно стряслось, а потом прихожу сюда и вижу тебя в таком состоянии. Какого хрена тут происходит?
Моя девушка. Анаис.
Моя жизнь разлетелась на куски, стена, которую я годами воздвигал между прошлым и настоящим, рухнула. Мне больше не за что ухватиться.
Есть только она.
– Вали отсюда, Брэд!
– Нет, черта с два. Никуда я не пойду. Хватит скрывать от меня свои проблемы. Я уже не тот мальчишка, которого тебе взбрело в голову защищать.
– Отлично! – Я кричу ему почти в лицо, и моя голова будто раскалывается. – Говоришь, ты больше не мальчишка? Окей, Брэд! Тогда, что ты скажешь на это?! Джеремия Спектор восстал прямо из ада, чтобы снова затащить меня туда.
– Что?!
Брэд широко раскрывает глаза, в которых я читаю тот же ужас, что испытываю сам. Когда преисподняя вдруг разверзается у тебя под ногами и твои кошмары заново оживают, становится не важно, сколько тебе лет.
– Он вернулся, – теперь я неохотно выдавливаю из себя каждое слово. Резкая боль пронзает мои виски. – Вот дерьмо! – на мгновение я почти слепну и подаюсь вперед.
Брейден подхватывает меня, но я отшатываюсь и тащусь к постели.
– Дез…
– Мы поговорим об этом, – усталым голосом обещаю я, – но не сейчас, Брэд.
Он больше не настаивает.
Я бросаю на него взгляд, и от ужаса у меня внутри все сжимается.
Брэд теребит мочку уха, как делал каждый раз в детстве, когда испытывал страх и не мог с ним совладать. Когда чувство вины толкало его на глупости, и мне приходилось удерживать его, иначе моя жертва была бы напрасной.
Я чувствую, как меня отбрасывает обратно в те годы.
Брейден – все еще тот мальчишка, которого я пытался защитить. И я по-прежнему тот переживший насилие паренек, который не осмелился убить монстра.
Я тут же раскаиваюсь, что рассказал Брейдену правду, и делаю глубокий вдох, но это не помогает избавиться от неприятного чувства, что я заставил друга волноваться. Реальность такова: мы с Брейденом выросли, и мне не нужно больше заботиться о нем как о малолетнем ребенке. Я не могу спасти его от всего. Я не могу спасти даже самого себя.
– Не бери в голову, – я пытаюсь закрыть тему и загораживаюсь рукой от света. – Я все улажу.
Но Брэд грубо хватает меня за руку.
– Объясни-ка, при чем здесь Вайолет? – шипит он мне в лицо. – И даже не пытайся снова вешать мне лапшу на уши, Дез.
– Успокойся…! – Я с трудом приподнимаюсь. – Твою мать, я все тебе расскажу.
Брейден верит мне. Мы всегда доверяли друг другу, но вспоминать о прошлом все равно мучительно сложно.
– Помнишь первый день, когда мы приехали к Спекторам? – начинаю я.
Он кивает.
– Помнишь девочку?
– Ту, которую тащили в машину…?
– Да, именно.
– Она плакала без остановки, умоляла мать уехать вместе с ней… кричала нам, чтобы мы уезжали оттуда.
– В тот день она потеряла во дворе кулончик, и бабушка разрешила ей вернуться за ним, – я продолжаю восстанавливать картину произошедшего.
– Помню, – кивает Брэд. – Мы ее больше так и не видели, но догадались, что это их дочь. Но при чем тут…
Прищурившись, Брейден смотрит на меня. Теперь его очередь сложить все детали пазла воедино.
– Так это была Вайолет?
– Ага, – выдыхаю я.
– Черт! Ты должен был мне сказать, Дез. Давно ты узнал?
Я сглатываю, и от тяжелого леденящего чувства, что всякий раз давило на меня, стоило мне заметить в округе того садовника, меня снова начинает трясти.
Брейден проводит рукой по лицу.
– Недавно, – признаюсь я. – Помнишь садовника, который стриг кусты возле кампуса. Он всегда крутился рядом со мной, и я все никак не мог понять, кого он мне напоминает. А вчера, когда мы с Анаис валялись на лужайке, он появился снова…
Я опять вспоминаю мгновения, которые предшествовали моему срыву.
– …Эти руки, всклокоченная борода и прихрамывающая походка… Черт, это был он. И это не случайное совпадение.
– Проклятие! – шепчет Брэд. – Почему ты мне сразу не сказал?
– Я не хотел снова возвращаться к этой мерзкой истории. Не хотел, чтобы ты волновался.
– Ты в своем репертуаре, – со злостью произносит Брэд. – Сколько раз, чтобы уберечь меня, ты позволял ему прикасаться к себе?
– Не смей!
– Не сметь?! – кричит Брэд. – Ты. Это ты не смей! Ты сделал все, что мог, и даже больше: думал, что спасаешь меня, но ты даже представить себе не можешь, каково было мне от этого.
Он тяжело дышит. Таким злым я его еще ни разу не видел.
– Брейден… – я пытаюсь его успокоить, и в то же самое время мне хотелось бы, чтобы он ушел отсюда. Сейчас я не готов его выслушивать.
– А теперь послушай, что я тебе скажу.
– Нет! – кричу я.
– Нет, ты меня выслушаешь. Дез, меня гложет постоянное чувство вины. Когда я гляжусь в зеркало, то оттуда на меня смотрит трус.
– Прекращай!
– Я позволил Спектору медленно тебя убивать и даже не пошевелил пальцем, чтобы помешать ему.
– Заткнись, брат!
– Брат? – взрывается Брейден. – Ты называешь меня «братом», но, черт возьми, по правде говоря, я этого совсем не заслуживаю!
– Тогда вали отсюда! – задыхаясь, выдавливаю я.
Не знаю, зачем я так говорю.
Не знаю, зачем я выбрал именно этот момент, чтобы причинить ему боль, но Брейден держит удар и даже не пытается протестовать. Молча он направляется к выходу и открывает дверь.
– Да пошел ты! – напоследок бросает Брэд, яростный и взволнованный, и мигом уходит прочь.
Мы могли бы разделить с ним давившую на меня все эти годы тяжесть, но я решил, что Брейден ее не выдержит. И вот теперь я опять поступаю также.
Я хочу позвонить Анаис, но не знаю, как она отнесется к произошедшему. Прошлое обвивается вокруг моего тела, словно множество ядовитых змей, и я не хочу впутывать ее в мои проблемы, когда я и сам толком не понимаю, что к чему. Поэтому я отправляюсь под холодный душ, а затем собираюсь на выход: сегодня у меня тренировка, и надеюсь, что на поле мне удастся по-настоящему отвлечься. Хотя бы на пару часов.
С сумкой в руке я выскальзываю из нашей комнаты в коридор общежития, оставляя телефон на столе внутри. Знаю, что это настоящее ублюдство по отношению к моей любимой девушке, но от одной только мысли о ее голосе меня охватывает беспокойство.
Я привык быть каменной стеной для нее, а не наоборот. Мы едва-едва нашли баланс в наших отношениях. И я не могу позволить себе его нарушить. Мысли путаются, я нервничаю и того и гляди разлечусь на части, а еще – пусть я и не должен так думать, пусть мне следует быть увереннее в ней – я продолжаю считать, что Анаис не справится и не соберет меня заново, если я вдруг все-таки взорвусь.
Моя жизнь перевернулась с ног на голову.
Я выхожу из общежития, щурясь от слепящего солнца. Усилием воли я заставляю себя не озираться по сторонам, словно чего-то боюсь, потому что, по правде говоря, мне нечего бояться.
Я больше не маленький мальчик, и даже если сейчас Джеремия скрытно, как настоящий трус, наблюдает за мной, я хочу, чтобы он знал, что его присутствие меня не сломает. Напротив, я знаю, что буду делать. Так что лучше бы ему и впрямь спрятаться, потому что я отыщу его, где бы он ни был, и когда это случится, ему это вряд ли понравится.
Пока я пересекаю улицы кампуса, это намерение крепнет все сильнее, и наконец меня охватывает наглая самоуверенность, отчего даже перехватывает дыхание.
В тот раз мне не хватило мужества убить его, однако тогда мне было нечего терять. Все эти годы желание отомстить питалось моей ненавистью, а сейчас у меня чешутся руки, чтобы его исполнить. Да, есть что-то трагически абсурдное в том, что только теперь появляется возможность воздать должное. Теперь, когда я многое могу потерять. Анаис, друзей, семью и футбольную карьеру. Даже воспоминания о Заке больше не кажутся мне такими враждебными.
Теперь. Когда я стал таким, каким никогда не верил, что могу стать.
Тренажерка забита до отказа. Я слегка опоздал, и тренер бросает на меня вопросительный взгляд.
– Какие-то проблемы, Вэрд?
– Нет, – вру я. – Просто немного проспал. Простите, тренер.
– Ладно, шевелись давай, – огрызается он, – и зайди ко мне перед тем, как пойдешь на поле. Нужно поговорить.
Я молча киваю. Затем бросаю взгляд на Томпсона, пытаясь понять, знает ли он что-нибудь, но тот лишь пожимает плечами в ответ.
Мысленно я пробегаюсь по недавним экзаменам. Они прошли нормально, так что не думаю, что моя студенческая стипендия под вопросом, но есть еще одна тема, которую мы недавно с ним обсуждали, и, несмотря на произошедшее с Вайолет и Брейденом, я ощущаю, как возбуждение проносится по венам, еще сильнее разгоняя кровь.
Я заканчиваю переодеваться. Товарищи смотрят на меня с любопытством, но делают вид, что им совсем не интересно, о чем хочет потолковать тренер, и ничего об этом не спрашивают.
Схватив шлем, я отправляюсь в кабинет мистера Беккетта.
Он уже там и выглядит слегка обеспокоенным.
– Садись, Дезмонд.
Дезмонд. Тренер редко обращается к нам по именам, и даже не знаю, к добру ли это сейчас или к худу.
Я напряженно сажусь.
– Я в чем-то провинился, тренер?
– Нет, сынок. У меня для тебя отличная новость.
От его слов я облегченно выдыхаю.
– Правда? – Внутри меня что-то расшатывается, пока я наблюдаю, как обычно угрюмое лицо тренера медленно расползается в улыбке. – Мистер, выкладывайте все и покончим с этим.
– Они хотят тебя, Дез.
– Что? – Я вскакиваю. – Кто?
– «Болтс», – с улыбкой сообщает тренер.
– Я… Ох, ты блин! Боже мой, простите, тренер, но… сами «Болтс»?
Я вижу, как в его глазах сверкает гордость.
– Мне сообщали, что они за тобой наблюдают, но я и подумать не мог, что просмотры могут быть такими быстрыми…
Я не верю его словам. Проклятие, я счастлив! Происходящее кажется настоящим сном, и я вот-вот проснусь.
– А теперь, Дезмонд, присядь-ка.
Я снова сажусь. Молниеносно, но сердце в моей груди продолжает биться тысячу ударов в минуту. Потому что я знаю: самое важное наступает теперь.
– Весь оставшийся год ты будешь тренироваться с нами. Отыграешь чемпионат, а потом войдешь в состав их новичков. Однако это вовсе не значит, что ты сразу же попадешь в основу их главной команды. Тебе ведь это ясно?
– Д-да, мистер!
На большее я и не мог надеяться.
– Ты должен упорно работать.
– Да-да, мистер!
– Это испытание для тебя. Отнесись к нему со всей серьезностью, Дез. Они мигом вышвырнут тебя обратно, если захотят.
– Тренер, я это понимаю.
– Каждый день ты должен показывать им, чего ты стоишь.
Я киваю:
– Будет сделано.
Все еще не верю в происходящее.
– Тебе понадобится представитель. Так что я хотел бы переговорить с твоим отцом.
Мой отец. У меня больше нет отца. На мгновение я расстраиваюсь и только потом до меня доходит, что речь о тренере Дэвисе.
– Конечно, мистер. Уверен, что он тут же приедет, как только узнает эту шикарную новость.
Судя по всему, от мистера Беккетта не ускользает нежная нотка в моих словах, поэтому он улыбается:
– Ты ведь ему многим обязан, не так ли?
Я сглатываю. Такое ощущение, что эта сцена повторяется из раза в раз. За последнее время мне повезло встретить сразу же нескольких людей, которые поверили в меня.
– Я многим обязан и вам, мистер.
Мистер Беккетт кивает с серьезным видом, а затем, растроганный, отводит взгляд в сторону:
– Да, окей… Смотри, не разочаруй меня, парень.
– Я этого не допущу, тренер.
– Тогда пошевеливай свой зад. Будем на связи.
В очень приподнятом настроении я покидаю кабинет тренера и на мгновение даже забываю обо всем, что произошло за последние несколько часов. Знаю, что не могу позволить Спектору ускользнуть. Паренек, которым я был, воображает, что отыщет его и раз и навсегда решит эту проблему, потому что других вариантов просто нет, но прямо сейчас мне есть чему порадоваться и стоит подумать, как сделать так, чтобы мое прошлое не разрушило будущее.
Когда я появляюсь на поле, вся команда прекращает тренировку. Не знаю, могу ли я уже им все рассказать. В отличие от предыдущего раза, когда тренер сообщил мне, что я на карандаше у скаутов, сегодня он не предупреждал, чтобы я держал рот на замке, но, пребывая в сомнениях, я предпочел бы ничего не говорить и благодарен своим товарищам, что никто из них не задает мне лишних вопросов.
Только Лиам подходит ко мне и хлопает по плечу:
– Это то, о чем я думаю? – искренне улыбается он, и в его улыбке нет ни тени соперничества.
– Да, похоже на то.
– Лады, Вэрд, – его взгляд заостряется, но на лице по-прежнему сияет улыбка. – Значит, я должен надрать тебе зад. Давай разогревайся. Йэн! – зовет он нашего друга, и Шерман тут же к нам подбегает.
– Давай покажем нашей новой футбольной звезде, как тренируются настоящие игроки.
– О, ни хрена себе! – орет Шерман, сжимая меня в своих объятиях. – Черт, Дез! Это фантастика!
– Ага, так и есть, – по-идиотски улыбаюсь я.
Затем оба оглядываются по сторонам и тут же приглушают голоса.
– Вот дерьмо! А нам можно было говорить об этом? – спрашивает Лиам.
– Ха, кажется, поздновато задавать такой вопрос. Ты так не думаешь, капитан? – я подшучиваю над ним, и он снова улыбается в ответ.
– К черту! Это не тот случай, чтобы скрывать его ото всех. Парни, идите-ка сюда!
Вокруг нас собирается вся команда, и Лиам сообщает им новость обо мне.
В следующий миг раздается оглушительный рев, и я оказываюсь на руках товарищей, которые несколько раз подкидывают меня в воздух.
Невероятно. Все за меня рады, и на миг мир начинает вращаться в правильную сторону.
О проекте
О подписке