Склизкая жижа и стекло были повсюду. Я хоть и старался ступать аккуратней, нескольким осколкам все же удалось впиться в пятки. Боли практически не ощущалось, лишь неприятное покалывание, но сам факт того, что к моему и так потрепанному облику добавилась еще пара порезов, настроения не улучшил. Я был дезориентирован, раздражен и, в окружении клубов зловещего черного дыма, чувствовал себя одним из тех страшненьких тотемных божков, которым поклоняются аборигены Дейфу.
Старясь не поскользнуться на мокром полу и не убиться тут же ненароком, я осторожно приблизился к израненному телу капитанши Ком’ари и ненадолго замер. Я не надеялся застать ее живой – это было бы более чем глупо, – но мне все же хотелось кое в чем убедиться, понять свои чувства к содеянному. И то, как с этим смириться.
Я не собирался жалеть мертвую пиратку, но прежде мне всегда казалось, что нет ничего проще, чем договориться с собственной совестью. Своеобразная игра в поддавки, попытка победить в верю-не-верю. Все ставки известны, и ходы легко просчитать наперед. Но как быть, если ты сам себя теперь не узнаешь?
Я стоял посреди трюма, рискуя временем и, вероятно, здоровьем, и старался отыскать в себе хоть какой-то намек на сочувствие к собственной жертве. Я смотрел, как кровь медленно струится из убитой плоскими темными лентами, растягиваясь, сбегает на пол и неохотно смешивается с прозрачным киселем, а в голове неоновой вывеской сияло лишь одно:
«Тебе все равно».
И внутренний голос ехидно зудит:
«Она же хотела прикончить тебя!»
А следом ответ:
«Конечно, ведь я ее сам спровоцировал!»
Может быть, невольно, но скорей всего подсознательно. Каждым взглядом, жестом и словом подталкивал к тому, чтобы проклятый спуск на проклятом бластере все же оказался нажат. И, разумеется, не было никакой возможности не отреагировать на угрозу. Зря, что ли, руки чесались? Мне всегда требовался ящик с запертым монстром, чтобы элементарно дать сдачи. Но что-то произошло, и ящика больше не стало. Монстра выпустили на свободу, а намордник ему нацепить забыли. Как говорят в таких случаях? Спасайся кто может!
Стоило обсохнуть, чадящие раны затянулись, будто и не было. Кожа вернулась к прежнему виду. Даже те темные пятна, что прежде покрывали кисти моих рук, растворились без следа.
Так и не сумев выцедить из себя хоть каплю жалости к безвременно почившей Альме Ком’ари, я поежился от холода, медленно, но неотвратимо подбиравшегося к моей голой заднице.
Досадно, что среди всего разнообразия хлама, накопившегося за годы пиратства, в трюме не отыскалось даже самой потертой накидки, только отрез старой тряпки, из которой удалось соорудить подобие набедренной повязки, прикрывавшей срам. Зато обнаружился открытый терминал, через который я довольно легко выяснил местоположение карцера: на средней палубе неподалеку от кают-компании. Чувствуя, как все мышцы подрагивают от переполнявшей их энергии, я скользнул презрительным взглядом по бластеру пиратки и, практически в чем Рас Гугса создал, отправился на поиски Измы.
Судно Ком’ари оказалось больше, чем я предполагал. Старый риоммский корвет, давным-давно списанный в утиль, ясное дело, уютностью обстановки похвастаться не мог. Тем более после того, как подвергся нескольким весьма топорным, даже на мой дилетантский взгляд, переделкам. И все же дрожь отвращения при виде разукрашенных разводами переборок и ощущении стойкого запаха застарелого пота не пробирала. Корабль был под стать хозяйке – знававший лучшие времена, но прежнего лоска при этом до конца не утративший.
По моим прикидкам количество экипажа на звездолете такого класса не должно было превышать шести человек, включая капитана. Но это если не брать в расчет с десяток членов банды Ком’ари, кои наверняка бродили где-то поблизости. Конечно, при условии, что некий внезапно оживший и взбесившийся мертвец не добрался до них раньше…
Судя по тому, что большая часть внутренних помещений тонула в искусственном полумраке, капитанша предпочитала интимную обстановку обычному освещению. По сути, это здорово играло мне на руку, поскольку при иных обстоятельствах в узких переходах спрятаться от потенциальной угрозы было бы непросто. С другой стороны, за то время, что я крался, пытаясь пробраться на среднюю палубу, мне так и не довелось столкнуться ни с одним из пиратов. И вообще, атмосфера внутри корвета сильно действовала на нервы. Не знай я обратного, подумал бы, что корабль заброшен.
– Эй!
Вот и напросился.
Услышав внезапный окрик, я замер на шаге. Будто подросток, которого поймали за самоудовлетворением.
– Ты что здесь делаешь, извращенец?
Я обернулся. Со стороны машинного отделения приближался низенький дородный курсу, ветошью утиравший чешуйчатую физиономию. С представителями расы низкорослых рептилий я был знаком не понаслышке, и как никто другой знал, чего стоит один такой разъяренный крепыш. Бластера при нем не наблюдалось, зато на поясе болтался здоровенный разводной ключ.
– Я спросил, что ты здесь делаешь? – с нажимом повторил невысокий механик, а его чешуйчатая ладонь как бы невзначай легла на рукоятку ключа.
– О, здрасьте! – Судорожно перебирая в уме самую правдоподобную из отмазок, я изо всех сил тянул губы в непринужденной улыбке. – Я тут одежду пытаюсь найти. У вас здесь, случайно, не найдется чего-нибудь?
На такую откровенную чушь даже ребенок не купился бы, но в тот момент я был не в состоянии импровизировать.
– Откуда ты взялся, жопа в юбочке?
На всякий случай отвернув от механика филейную часть и не позволив тряпке сползти с бедер, я брякнул первое что на ум пришло:
– Капитан обещала подбросить.
Менее подозрительным выражение лица курсу от этого не стало.
– Серьезно? Прям так? Голышом?
Я энергично закивал. А что еще оставалось? Признаться в убийстве?
Но низкорослый механик, видимо, слишком хорошо соображал.
– И где же тогда она сама? Где капитан?
Я сглотнул. Разговор явно не клеился, а каждая секунда промедления была чревата еще более серьезными последствиями. Не ровен час, еще кто-нибудь нарисуется, и вся надежда выбраться с наименьшими потерями пропадет втуне.
Понимая, что иного выбора нет, я с совершенно не наигранным сожалением выдохнул:
– Примерно там же, где и вы сейчас окажетесь.
Он, конечно же, не принял мои слова всерьез. Расхохотался в голос и снял-таки ключ с пояса – жест недвусмысленный, – напружинился и, будто на реактивной тяге, метнулся в мою сторону.
Я среагировал на угрозу в точности, как и до этого в трюме – выпустил теневые побеги и нацелил их в сторону атакующего. В полумраке узкого коридорчика темные эманации, источаемые моим телом, казались практически неразличимыми, так что курсу даже не понял, когда они обвились вокруг его толстой шеи. Много усилий не потребовалось. Механик хоть и был крепок как бетонный столб, но с чистой мощью Теней сдюжить не мог. Шея его переломилась с хрустом, напоминавшим битое стекло. Когда он затих, я не придумал ничего лучше, чем сказать:
– Мне очень-очень жаль.
Труп я спрятал в машинном отделении, а вход туда запечатал. Утерев вспотевший лоб, пробормотал себе под нос:
– Пора начинать вести счет, Риши.
Кто знает, скольким еще придется свернуть шею. Но сам факт того, что я готов это делать практически без зазрения совести, внушал нешуточный дискомфорт. Как будто в голову подселили шепчущего червя, где он непрерывно извивался, шелестя: «Монстр, монстр, монстр».
Старясь игнорировать мерзкий голосок, я забрался в лифт и поднялся к верхним палубам. По законам жанра именно там меня и должны были поджидать главные неприятности. Но когда створки разъехались, позволив мне выйти в коридор со зловеще мигавшими лампочками, ничего сверхнеожиданного не случилось. В атаку никто не бросился и палить никто не спешил. Не мешкая, я метнулся к дверям, за которыми, по данным бортового ИскИна, удерживали Изму.
Охраны не наблюдалось. Что, учитывая восставшего из мертвых стража, выглядело даже более чем логично. Признанный мастер в искусстве убивать, Аргус, вполне вероятно, уже очистил «Плакальщицу» от ее команды.
Быстро отогнав мрачные мысли, я присмотрелся к замку. Тот оказался не из вредных. Парочка несложных манипуляций Тенями, и вот тяжелый люк гостеприимно распахнут – выходи на здоровье!
Однако навстречу свободе никто не спешил.
– Изма? – позвал я, приблизившись к входу. – Вы тут?
Внутри было темно и тихо, а в воздухе витал запах смерти.
Остатки благоразумия, еще не до конца выбитые Шуотом, удержали меня от того, чтобы переступить комингс. Тени, окутывавшие мое тело невидимым плащом, шептали, что внутри что-то есть и это что-то нельзя назвать живым.
– Изма? – зачем-то повторил я.
А когда не услышал ответа, плюнул на все и рискнул войти внутрь тесной клетушки. Фонарика не хватало, но привыкшие к темноте глаза сумели различить округлый предмет, покоившийся на единственном лежаке. Тесное общение с Аргусом простора для воображения не оставило, так что отрубленной голове я практически не удивился. Негромко выругался, конечно. Да и то лишь потому, что не привык заглядывать в лицо мертвякам. Особенно если был знаком с ними при жизни.
– Ну как тебе?
Внезапный вопрос у самого уха заставил меня вздрогнуть. Резко крутанувшись на месте, я ткнулся носом в показавшуюся каменной грудь бывшего стража. Тот стоял невозмутимой глыбой и внимательно разглядывал меня с высоты своего почти двухметрового роста.
– Что за шутки?! – выпалил я, отступив.
Черная бровь на бескровном лице Ди Аргуса чуть приподнялась, в глазах, по-прежнему блестящих расплавленным серебром, отразилась смешинка.
– Мастер Риши, нельзя ли потише? – Кислой миной Измы, выглянувшего из-за широкого плеча стража, можно было детей пугать.
Сердце колотилось где-то в районе глотки, так что справиться с голосом удалось далеко не сразу.
– Чего подкрадываетесь? Я же помереть мог!
– Но не помер, как видно. – Внимательно оглядев меня и лишь на миг задержавшись на набедренной повязке, Аргус спросил: – Как твои раны?
Собственная нагота меня никогда не смущала, но под пристальным вниманием стража почему-то захотелось одеться. Стараясь скрыть неловкость, я обхватил себя руками и пробормотал:
– Нормально. Чего о тебе, кстати, не скажешь.
Одежда стража блестела от свежей крови и почти не скрывала отталкивающего вида дыры посреди торса. Оставленная тетийсской энергопикой сквозная рана едва начала затягиваться. Как он мог при этом говорить, ходить и убивать, оставалось загадкой.
Впрочем, было еще кое-что, о чем следовало подумать:
– Как вы здесь оказались? Господи, как мы все здесь оказались? Откуда взялся этот корабль? Почему мы не на Шуоте? Что вообще творится вокруг? И почему ты, гнарк побери, жив?!
– Последний факт, мастер Риши, вас будто бы удручает. – Судя по чванливому тону, Изма увидел в моих словах оскорбление.
Это задело. В конце концов, разве я хоть раз давал повод так думать? Хотя если припомнить все обстоятельства нашего знакомства…
Но Аргус не дал мне времени на размышления и, бросив короткое «поговорим в рубке», вышел в коридор.
Оказавшись в тесной, но на удивление чистой рубке с эллипсовидным обзорным окном и видом на холодный космический простор, я снова столкнулся с Аргусом, настойчиво толкавшим мне в руки кипу тряпья.
– Надень.
Без долгих раздумий я с благодарностью нацепил на себя просторную рубаху и штаны защитного окраса. Когда же влез ногами в удобные, мягкие тапочки, вопрос вырвался сам собой:
– Откуда это здесь?
Аргус не ответил, лишь поправил оплетку так, чтобы страшная рана не бросалась в глаза, и по-хозяйски устроился в кресле пилота. Склонившись над панелью управления, он быстро вбил данные в навигационный компьютер. Я предположил, что очередное путешествие не заставит себя ждать, однако Изма, вкатившийся в рубку следом за нами, развеял эти догадки как дым.
– Хозяин, может, все-таки бросим корабль, и дело с концом? К чему все эти сложности?
Аргус возразил:
– Мы наследили.
– Но разве это имеет значение? Какова вероятность, что судно вообще когда-нибудь найдут?
– Я не оставлю и шанса.
Звучало многозначительно, несмотря на то, что я не совсем понимал, о чем именно речь. Нет, о том, что лучше, если Галактика продолжить считать нас мертвецами, додуматься было несложно. Но чего в моей голове не укладывалось, так это почему Аргус уверен, что команда Альмы Ком’ари никому не обмолвилась о подобранной развалюхе с трупом, стариком-мектом и парнем в банке?
С удобством устроившись в одном из кресел, я решил прояснить этот момент.
– А как насчет сигнала о помощи? Не могли пираты его отправить?
Аргус сказал как отрезал:
– Нет.
– Уверен? Когда я разговаривал с местной капитаншей, она не показалась мне такой уж дурой. Вполне могла нагадить перед смертью. – И тут же напомнив себе, кто именно ее убил, прибавил: – Или доверить это дело кому-то из команды.
– Никто никуда ничего не отправлял.
По голосу было слышно, что терпение стража на исходе, но я не мог заставить себя заткнуться. Важным казалось именно сейчас уточнить все неясности и услышать ответы на вопросы, терзавшие меня еще с момента пробуждения.
– Так ты убил всех, кто был на борту?
– А ты сомневаешься?
Решив, что это риторический вопрос, я развернул кресло к Изме, усиленно избегавшего смотреть мне в лицо, и целиком отдался во власть любимому делу. А конкретно: сам начал сыпать вопросами.
– Изма, это ведь вы забрали нас с Шуота, верно? Как вам это удалось? Без точных координат на планету юхани не попасть, а я уверен, что не оставил ни одной копии, когда мы улетали с Боиджии.
Прежде чем хотя бы просто открыть рот, аргусовский слуга долго пялился на затылок хозяина и только потом, с его молчаливого согласия, проговорил:
О проекте
О подписке