Да чтоб тебя! Ну не в первый же раз, знаю, что и как делать и какие могут быть последствия, а все туда же! Стоило отвлечься, как по привычке потянула на себя почти все, что было на накопителе. Вот и получила закономерно.
Пытаясь проморгаться слезящимися глазами, порывистым жестом провела ладонью под носом. Пальцы моментально стали липкими. Ну естественно! А чего ты, Ася, ожидала?
– Нельзя пытаться откусить кусок больше, чем в силах проглотить, – в унисон моим мыслям добавили нравоучительным тоном.
– Сама знаю, – вяло огрызнулась я, чувствуя себя так, будто кто-то кувалдой шибанул по голове. Должно быть, именно потому лишь томительную секунду спустя осознала, что со мной говорит не Астрид.
Зрение наконец-то прояснилось, открыв моему взгляду проснувшуюся девчушку, приподнявшуюся на локте на диване и с любопытством меня рассматривавшую.
– У тебя кровь, – озвучила она бесхитростно, склонив головку набок. – Посмотри в тот угол и помаши рукой. Тебе тут же пришлют помощь.
Я бросила озадаченный взгляд в угол, ничем особенным не отличавшийся от остальных. Но малышка говорила с явным знанием дела. Кто знает, может, за годы жизни здесь и определила, где конкретно расположены камеры. А может, кто-то сказал.
– Все нормально, уже не течет. Умоюсь – и следа не останется. Ты как себя чувствуешь? – поинтересовалась я у нее.
На первый взгляд она выглядела как абсолютно здоровый обычный ребенок, разве что сонный. Вон даже шов обивки дивана отпечатался на щечке, да косичка немного растрепалась. Девчушка задумчиво пожала плечами и широко зевнула.
– Как обычно. А что? – в свою очередь полюбопытствовала она, сев уже нормально, и невольно почесала край пластыря на шее. Поморщившись, попыталась его тут же отлепить.
– Постой-постой, что ты делаешь? Разве доктор разрешал? – машинально остановила ее, не зная, что еще делать и говорить.
Может, и вправду помахать рукой в указанный угол, чтобы к девочке пришли? Впрочем, уверена, за нами и так наблюдают… Вот только это вполне может быть очередной фазой эксперимента, и не факт, что вмешаются до того, как произойдет что-то нехорошее. В глазах наблюдателей ребенка заперли в клетке с жестоким хищником, то есть со мной. Черт! Надо было допросить получше тех медбратьев!
– Я всегда так делаю, и всегда все нормально было, – заговорщицким шепотом сообщила мне малышка и все же сорвала пластырь, несмотря на мой протестующий вскрик. Тут же коснулась кожи под ним и победоносно улыбнулась, оттянув ворот рубашки. – Видишь? Все нормально. Чешется только.
– Вот скрести грязными ногтями точно не стоит, – проворчала я, все же перехватив ладошку маленькой Астрид, и озадаченно уставилась на чуть припухший след от толстой иглы на шее. На пластыре оставалось небольшое алое пятнышко, но сама ранка не кровила. И все же выглядела совсем свежей, как и должна выглядеть у обычного человека.
– И ничего не грязные они у меня, – тут же скуксилась малявка, выдергивая ладошку. – Знаешь, сколько в яркой комнате деза… дези… – Она наморщила лоб, вспоминая сложное слово.
– Дезинфекционных средств? – предположила я.
– Ага. Куча! – Подтверждая свои слова, она развела руки в стороны.
– А часто ты бываешь в яркой комнате? – спросила я, понимая, что так она называет, скорее всего, операционную.
– Да по-разному. Папа говорит – и я иду, – бесхитростно улыбнулась она.
– И тебе не страшно?
– Не-ет, – помотала она головой. – А чего бояться? Я прихожу, ложусь, засыпаю, а просыпаюсь уже у себя в комнате. Здорово, правда?
Малышка аж подпрыгнула на своем месте, довольно улыбаясь. У меня же защемило сердце от того, насколько сильно девочка ничего не понимает. Пока к счастью, но рано или поздно ей откроют глаза на жестокую реальность.
– А потом ничего не болит?
– Бывает. Папа говорит, я ворочаюсь во сне и падаю там с кровати. А там много острых предметов. Ну и вот. – Мне под нос ткнули ту самую ручонку с бинтом, предварительно задрав рукав повыше. И Астрид тут же затараторила, захлебываясь от восторга: – Это я в прошлый раз так упала. Знаешь, что там? Шра-ам! Большо-ой такой. Но доктор Филинс сказал, что, если я буду делать все, что говорят, однажды он исчезнет. И новые шрамы больше никогда не появятся, представляешь? Я буду как ты!
– Как я?
– Да. Идеальная Астрид. Правда, папа злится, что я уже не совсем как ты. Но я ведь смогу, правда? – Она доверчиво уставилась на меня серо-голубыми глазенками.
– Я думаю, ты будешь даже лучше, – поспешила заверить ее. – А что ты имеешь в виду «не совсем как я»?
– Недавно я пришла в яркую комнату немного раньше и услышала, как папа кричит на доктора Филинса. Он сердился, что я не могу и крохи того, что умела другая Астрид, когда была еще меньше. Я думаю, он говорил о тебе, – поделилась она и тут же без перехода добавила с просительными нотками в голосе: – Может, ты меня научишь? Я не хочу, чтобы папа расстраивался.
– Я… Да, малышка, я попробую…
– Здорово! – Девочка аж хлопнула в ладоши от переизбытка эмоций. – Поэтому я проснулась здесь, а не в комнате? Все ругаются, когда я выхожу сюда сама, сразу возвращают обратно. Но с тобой можно, да?
– Видимо, да… – заторможенно кивнула я. Спохватившись, подвинула к ней свой нетронутый завтрак. – Ты голодная, наверное? Тебе нужно восстановить силы, покушать.
Девочка посмотрела на меня обиженно, но тяжело вздохнула и пододвинула к себе ближе поднос. Озадаченно уставилась на омлет и тосты. Но больше ее заинтересовала розетка с джемом. Быстро обмакнув туда палец, она облизнула его. Довольно замычала.
Видя, что малышка явно собирается теперь только джемом и ограничиться, я фыркнула и намазала ей тост. Впрочем, маленькая Астрид не стала спорить, принявшись жевать его с довольной моськой.
– Это только сегодня или потом тоже можно будет так? – спросила она с набитым ртом, кивнув на поднос.
– Завтракать?
– Угу.
– Не знаю. А что ты обычно ешь?
Но вместо ответа Астрид вдруг быстро с усилием проглотила все, что жевала, и отложила недоеденный тост на край подноса. Под моим удивленным взглядом пояснила:
– Папа злится.
Не успела я уточнить, как дверь отъехала в сторону, впуская Стефана Каргуса. Он тут же уставился на девочку с укоризной.
– 8-1-2, мы ведь с тобой говорили. Пока не достигнешь идеала, ты можешь употреблять только питательный состав, насыщенный всеми необходимыми минералами и витаминами. Ты же хочешь, чтобы я тобой гордился? – требовательно заявил он первым делом. Малышка уныло кивнула.
– Тогда иди к себе и позавтракай как положено.
Даже не пытаясь спорить, девочка тут же встала с дивана и, не глядя на меня, пошла в сторону всегда запертой двери напротив ванной. Только сейчас я поняла, что по факту мы с маленькой Астрид соседки. Кроме двери, откуда появлялся Стефан, других здесь больше не было.
– А когда я стану как она, меня тоже будут кормить всяким разным? – все же озадачила вопросом малышка уже у своей каюты, где дверная панель с готовностью отъехала в сторону, готовая закрыться за девочкой, как только та переступит порог.
– Как только ты достигнешь идеала.
И лишь после того, как она скрылась у себя, Стефан соизволил повернуться ко мне. Его взгляд при этом не выражал ничего хорошего…
– Что, тоже оставишь без сладкого? – чуть сощурилась я и не думая смущаться и невозмутимо намазала тост уже себе.
– Ты ведь прекрасно знаешь, что в организме не должно быть ничего лишнего, только коктейль из необходимых питательных веществ, который ускорит проявление улучшений организма. Сама жила по такому режиму, – спокойно ответил Каргус и присел на диван.
– Мало ли что изменилось с тех пор. Малышка не знает пока об экспериментах, которые проводят над ней. Со мной вы так не нянькались, – подметила я. – Да и не припомню, чтобы я приходила в лабораторию и сразу же засыпала там.
– У тебя почти с рождения была повышенная регенерация, не было нужды тянуть. Организм 8-1-2 не выдержит пока даже минимально необходимых манипуляций без общей анестезии, – поделился ученый неохотно.
– И все же она пережила очередной этап эксперимента. Но, думаю, ее и без того выделили как перспективную, хотя сверхспособностей у нее нет. Почему? – не могла не спросить я.
И если бы я не наблюдала пристально за выражением лица мужчины, пропустила бы на миг проявившееся самодовольное выражение лица и легкую ухмылку. Что-то в малышке все же было, что отличало ее от других детей.
– С каких это пор тебя интересуют дети? – спросил Стефан вроде бы без интереса, но его пристальный взгляд, просвечивающий будто рентген насквозь, не давал поверить в его безразличие.
– Мне удалось тебя удивить? – приподняла я бровь и пренебрежительно фыркнула. – Ребенок, подросток, взрослый… Не имеет значения. Я уже сколько торчу взаперти, мне скучно. На роль моего развлечения подойдет любая игрушка.
– Узнаю свою девочку, – хмыкнул Стефан, уже более расслабленно откинувшись на спинку дивана. И строго погрозил указательным пальцем. – С этой игрушкой тебе играть нельзя. Выполнишь задание, докажешь, что ты в самом деле стала тем идеалом, к которому мы стремились, – приобретем для тебя новых, обещаю. Наемников, каторжан, наложников – кого захочешь.
– Это уже другое дело, – улыбнулась я как можно более кровожадно.
Мужчина скупо улыбнулся и перевел взгляд на лежавший на столе накопитель. Уверена, он наблюдал за мной по камерам все время, что я находилась в гостиной, но сейчас предпочел разыграть неосведомленность.
– Вижу, ты начала изучать информацию. Это похвально. Вечером не засиживайся над накопителем, отдохни получше.
– Зачем? – тут же насторожилась я. Хуже всего Стефану удавалась роль заботливого папули.
– Завтра тебя ждут изменения.
– Какого плана?
– Внешние, разумеется. Все же наследить ты успела знатно во многих секторах космоса. Кто же не слышал о той самой Астрид? Боюсь, меня могут понять превратно, если я представлю кровожадную наемницу как свою дражайшую возлюбленную. Небольшое хирургическое вмешательство просто необходимо. Чуть изменим форму глаз, подправим нос, контур губ. Скулы… Посмотрим, может, не станем трогать. Цвет глаз скорректируем временной сывороткой, все же жаль терять такой чудный оттенок. Пару дней после изменения зрение будет тебе недоступно, но к моменту, как ты мне понадобишься в другом месте, полностью восстановится. Волосы тоже можно просто перекрасить, а там посмотрим. Возможно, этого будет достаточно, – принялся перечислять Стефан будничным тоном, будто речь идет о том, что бы он предпочел съесть на ужин.
– Учитывая мою регенерацию, это все будет происходить под местной анестезией или вовсе без нее? – лишь спросила я делано безразличным тоном, отложив недоеденный тост на поднос.
– Все же операция на лице, хирургам спокойнее, когда пациент не будет двигаться во время операции. Так что наркоз предполагается общий.
– Раньше хирургов это не смущало, – отозвалась я меланхолично, вспоминая все их бесчеловечные эксперименты над несчастной Астрид, проводившиеся без капли обезболивающего. Зачем, если можно заодно понаблюдать за ускоренным заживлением тканей?
– Времена меняются, а с ними и наши методы работы, – широко улыбнулся Стефан.
– Ну разумеется, – кивнула я, ни капли ему не поверив.
Значит, чип мне собираются ввести уже завтра, иначе смысла в столь глубоком погружении в сон нет. Времени на побег практически не осталось. Да и возможен ли он? Астрид?
«Я думаю над этим», – неожиданно отозвалась она, хотя мой вопрос был больше риторическим.
– Я на тебя рассчитываю, Астрид. Ты – мое лучшее творение, – сообщил Стефан напоследок и покинул меня.
Не став задерживаться в гостиной, я также вернулась в свою каюту. Подхватив накопитель в руки, легла с ним на спину на кровать, симулируя увлеченность поступающей из него информацией.
«Какие мудрые мысли? Или не очень мудрые, но важные? Да хоть какие-то идеи? Я готова следовать практически любому безумному плану, если он поможет мне выбраться отсюда. Желательно не будучи лишенной зрения и без чипа в шее», – честно признала я.
«Каждое твое движение фиксируется камерами, а чтобы пустить газ, нужно лишь несколько секунд. Но возможно, таким предохранителем оборудованы не все коридоры. Это было бы не очень целесообразным – в коридорах система вентиляции работает автономно, да и протяженность коридора немалая, необходима большая концентрация или, что более вероятно, больше времени, чтобы он заполнил его полностью», – поделилась своими соображениями наемница.
«Другими словами, главное для меня – попасть в коридоры и выбрать правильный путь. Там больше шансов выжить», – подхватила я ее мысль.
«Именно».
«Учитывая, что при первом же подозрительном движении в сторону двери меня вырубит сонным газом. Блеск!»
Всколыхнувшаяся было надежда меня снова покинула. Судя по затянувшемуся молчанию, Астрид тоже не находила аргументов. Что ж. По крайней мере, я попыталась.
В идеале, конечно, мне бы дождаться, когда в гостиную войдет кто-то извне, затаить дыхание, вырубить вошедшего и выскочить в коридор. Или же пойти напролом и использовать ударную волну против двери, точно так же задержав дыхание. Весьма корявый план, если эту мысль вообще можно назвать планом, но все же лучше, чем ничего. Правда, куда бежать на огромном корабле – я понятия не имела. Точнее, цель ясна – к спасательным капсулам. Но где они находятся и как при этом не наткнуться на солдат, с которыми Стефан высадился на заброшенную научную станцию?
«Как думаешь, какие все же способности у малявки?» – вдруг оживилась Астрид, сбивая с мысли.
«Чего вдруг она тебя заинтересовала?» – не меньше Стефана удивилась я. Все же заподозрить Астрид в сочувствии в самом деле было крайне сложно.
«Возможно, она и есть твой ключик к свободе. Вспоминай, что тебя смутило в разговоре с ней? Было же что-то», – потребовала Астрид.
«Да обычный ребенок, чего ты…»
«Вспоминай!»
«Не ори, – поморщилась я, но послушно напрягла память. – Она знала, где расположена камера. Но мало ли кто ей об этом сказал, или, может, увидела запись с камеры и вычислила угол обзора».
«Шестилетняя девочка – и что-то вычислила? Ну допустим. Сам по себе этот факт малоинтересен на самом деле. Еще?» – в голосе Астрид яркими искрами выделялись нотки овладевшего ею азарта.
«Не торопи. Что еще? Не знаю я…»
О проекте
О подписке