Умереть, уснуть. – Уснуть!
И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность;
Какие сны приснятся в смертном сне,
Когда мы сбросим этот бренный шум, –
Вот что сбивает нас…
– Единого места под названием «ад» не существует, – объяснял Альберт. – То, что люди назвали адом, – это вакуум, в котором обитают после смерти неразвитые души. Это тот уровень существования, над которым они не могут подняться, поскольку не в состоянии мыслить абстрактно, а беспокоятся лишь о мирских делах.
Пока мы обходили группы спорящих людей, я чувствовал направленные на нас злобные выпады. Здешние обитатели даже не знали, кто мы такие, но все же люто нас ненавидели.
– Разум похож на вращающееся колесо, – пояснил Альберт. – При жизни он постоянно плетет паутину, которая со дня нашего ухода обвивает нас на радость и горе. В случае с той женщиной паутиной стали силки эгоистичных устремлений. Она не может…
Здесь не может быть взаимопонимания между людьми, потому что, по существу, они все похожи и не могут обрести дружеских отношений, а сталкиваются лишь с зеркальным отражением собственных недостатков.
Одним словом, когда человек переходит из одной жизни в другую, это то же самое, что переехать с одного места на другое, захватив с собой все, чем он обладал, как личность».
Язык скорее барьер для понимания, нежели содействие. Кроме того, посредством мысли мы в состоянии общаться на любом языке без переводчика. И еще, мы не ограничены словами и предложениями. Качество общения улучшается благодаря вспышкам чистой мысли.
– Если вещь создается рассудком, а потом, когда человек теряет к ней интерес, исчезает, – поинтересовался я, – имеет ли она собственную вещественность?
– О да, – ответил он. – Только эта вещественность всегда подчинена рассудку.