Читать книгу «Речные Речи» онлайн полностью📖 — Полины Сутягиной — MyBook.
image

Глава 3. Перестановка

В каюте было темно – солнце еще не добралось до небольших окошек у самой кромки воды. Телу не хотелось вставать, но разум Шаримы уже пробудился, и теперь в ее голове жужжал рой мыслей. Потянувшись всеми конечностями, гибко и бесшумно, она выскользнула из-под одеяла. Быстро умывшись: чтобы экономить воду и не будить Рона долгим плесканием, Шарима накинула плед и босиком с компьютером под мышкой выползла на палубу. Может, это и выглядело мило со стороны, когда муж и жена сидят рядом за столиком, каждый за своим ноутбуком, временами путая чашки чая, но Шарима не любила работать одновременно с Роном. Хотя могла, если в этом была необходимость. Она забралась с ногами на стул, предварительно протерев его полотенцем от росы, и села за перевод. Шарима бралась за любые – технические и литературные, даже за субтитры к фильмам. Художественные обычно были самые трудозатратные, а денег приносили в разы меньше, чем статьи и переводы для сайтов. Но они всегда были и самыми интересными головоломками для нее. От малейшей смены оттенка выбранного слова мог измениться смысл преподносимой автором идеи, и нужно было очень хорошо знать сферу применения слова в одном и другом языке. Для этого необходимо являться носителем как минимум того языка, на который шел перевод, и обладать хорошей начитанностью в обоих.

Отпив ромашкового чая, Шарима на автомате пошарила рукой по блюдечку, но яблоко, которое она нарезала, уже было съедено. Глянув за крышку ноутбука и удостоверившись в отсутствии спрятавшегося кусочка, она вернулась к работе. Солнце неспешно взошло над рекой и начало припекать гнездо темных волос, забранных для удобства наверх, потом приветливо лизнуло спину в белой рубашке. Плед теперь безвольно свисал по обе стороны стула. Внутри лодки раздались звуки шагов и шумящей воды, и вскоре на палубе появился Рон в майке и шортах и тоже босиком. Он пожелал жене доброго утра и снова скрылся где-то в глубине «Эсмеральды», не желая отвлекать ее от работы.

В эту ночь ему спалось беспокойно. Поставив паровой кофе-фильтр на конфорку, Рон неспешно занялся фруктами и тостами, размышляя о странных снах, которые полностью не мог припомнить. «Не стоило, наверное, читать на ночь эту книгу с ее историями об ассирийских библиотеках, письменах на языке египетских фараонов…» Несмотря на то, что изложение казалось весьма правдоподобным, Рон отнесся к новой книге как к художественной фантазии, не пытаясь воспринимать всерьез. К тому же автор не был ни историком, ни филологом – Рон успел глянуть о нем в интернете. Так, любитель… Конечно, любой уважающий себя писатель должен изучить тему, которой касается в своем произведении, полагал Рон, но все-таки… Все-таки… Что за странные сны это были? Ему вспомнились стены длинного коридора, все заполненные орнаментом клинописного текста. И тогда во сне он мог читать их… Ему так казалось, но он не помнил, что там было написано.

Снова спустившись в каюту, он достал с полки книгу по древней архитектуре Ирака. Именно в этом регионе мирового неспокойствия всегда бурлила человеческая жизнь, и, возможно, появились первые города и цивилизации. В свое время Рон купил эту книгу ради фотографий и описаний охладительных воздуходувов – бадгиров, но теперь листал, надеясь найти изображения аккадско-шумерского письма, чтобы через это пробудить картины из сна.

Кофе давно выкипел и залил бурой массой конфорку. Его запах постепенно покинул пространство камбуза и потек прочь.

Все еще сидя за ноутбуком, Шарима до последнего пыталась сопротивляться солнцу, засвечивающему экран. Она наклоняла крышку, щурилась, вдыхала аромат кофе…

И резко подняла голову. Пахло приятно, но странно… Захлопнув, наконец, крышку, она пошла на камбуз и… разразилась тирадой восклицаний на родном языке. Это было просто непостижимо! Вся кофеварка на дне побурела от огня, а кофейные пятна заполняли белую плитку. Быстро повернув ручку, Шарима поспешила по крутой лесенке вниз.

– Рон! Вай-мее, Рон! Что это такое?! – она увидела его рыжую голову, нависшую над альбомом, – ты что творишь?

– Я… – он непонимающе глянул над кружочками очков, – а что… – и сразу вскочил с корточек, почти достигнув головой потолка. – Кофе!!!

– Да, да, кофе, а еще кофеварка и плитка… – Шарима начинала набирать воздух, в момент своей ярости напоминая Рону выловленную рыбу фугу.

– Все помою, не беспокойся, – он бросил альбом на кровать, – ну не злись, а то лопнешь! – он уже протискивался мимо нее, стараясь как можно скорее преодолеть опасный участок.

– Что? Ай, шайтан!

Теперь точно пора было ретироваться.

Не заметив даже, как это произошло, Рон взлетел по ступенькам и, подхватив ершик наперевес и отмахиваясь тряпкой, встал наготове:

– Все, чищу уже! – прокричал он кудахтающей грозно Шариме.

Но в этот момент мысленно все еще пребывал взглядом в альбоме. «Странно все-таки, – размышлял Рон, машинально скребя губкой по плитке, – как люди вообще додумались запечатлевать слова?» Раньше он особо не размышлял об этом вопросе. Чтение и письмо казалось ему, выросшему в образованной семье в стране с высоким уровнем грамотности, неотъемлемой прерогативой человека. Но сейчас он вдруг осознал, как долго человеческое существование на протяжении истории было дописьменным, и даже после изобретения иероглифического, а затем и алфавитного письма, для многих оставалось таковым. Книга как главный источник познания для большинства обычных людей была недоступна. А люди без почерка и подписи существовали по всему миру до сих пор…

Это осознание обрушилось на него, словно океаническая волна, и рука замерла в воздухе, доя губку мыльными пузырями.

– Эй, ты чего? – Шарима, уже совершенно спокойная, будто буря и не назревала, возникла у него за спиной.

– Представляешь, люди без почерка… – задумчиво произнес Рон.

– Очень хорошо представляю, – добродушно усмехнулась его жена, – это новое поколение, выросшее на смартфонах.

– Да нет… Они читать умеют, – Рон положил губку. – Как жить без книг?

Шарима пожала плечами:

– Например, в далеком горном ауле, пасешь себе овец, наблюдаешь, как бегут облака по небу, сменяются сезоны… Не знаю. Я бы тоже не смогла. Устные традиции…

– Устные традиции – это местечковость. А книга – это глобализация знания на пространственном и временном уровне.

Шарима негромко угукнула, не понимая, что отвечать на это.

– Трактат «Апология книги» пера Рона Поджигателя кофеварок, – добавила она, удаляясь с камбуза.

– Вай-ме, женщина! – попытался передразнить ее манеру Рон, произнеся это со своим извечным французским акцентом. На что за дверью послышался смех Шаримы. Рон вздохнул и вернулся к плитке. – Я ей про великое, а она с кофеваркой угомониться не может!

– Нет, серьезно, – продолжил он, натирая поверхность плиты губкой. – Ты как собирательница обломков Вавилонской башни должна понять.

– Я?! Хочу заметить, что сравнение с чем-то из Вавилона для женщины – не лестно! – возмутилась Шарима.

– Ты же переводчик, – не сразу понял ее отсыл Рон, – я говорю о языках. Вот задумайся, ведь строительство башни, собравшей вместе людей из разных народов, носителей разных языков – ну ладно, по тексту впоследствии, – и культур было стремлением человека к свершениям, к обмену опытом, совместному труду, и к Богу. Разве не это замысел Вавилонской башни? И тем не менее она осуждается. Ты никогда не задумывалась, что исторически и вплоть до сегодняшнего дня большая часть цивилизованного мира живет по канонам, сложившимся среди группы номадов-скотоводов несколько-тысячелетней давности? Ведь истории Ветхого Завета глубже вплетены в нашу культуру, чем может показаться на первый взгляд, и замечу – во многом именно в голове образованного человека. Начиная с нарицательных имен до предметов живописи, скульптуры и литературы. Эти сюжеты прямо-таки наводняют мир культурного человека! Мимо них не пройти при всем желании, и они так рано входят в нашу жизнь, что проскальзывают барьер критического мышления, поскольку уже находятся в нашей памяти до его полноценного формирования. Но если попытаться оценить это с точки зрения здравого современного человека, то неминуем град вопросов и ливень удивления.

– Мне кажется, это просто исторические или околоисторические сюжеты, которые люди превратили в притчи. В зависимости от культурного контекста можно выбрать и других персонажей. Просто Библия стала космополитна. А победитель пишет не только историю, но и делает популярной свою мифологию и литературу. Кстати, благодаря той же Библии у ряда языков появилась письменность, и они дошли до наших дней. Например, готский. Его грамматика известна нам только благодаря переводу Вульфилы – захваченного готами христианина каппадокийца. Впоследствии он активно обращал своих пленителей в христианство, а его перевод Библии на готский является на данный момент самым полным письменным источником этого языка. Как лингвист я не могу не радоваться данному аспекту распространения Библии. Хотя конечно, я вижу, о чем ты. Но что касается притчи о башне, там же вроде про гордыню, нет?

– Наверное, – Рон выжал губку в раковину и принялся за новый заход в приготовлении утреннего напитка.

После завтрака нужно было садиться за работу, и времени на дальнейшие исследования возникновения письменности и притчей семитских народов не было. Ему предстояло изъясняться символикой построений, линий, углов и стандартизованной метрики. Шарима занималась огородом, делая перерыв в перенесении смысла из системы координат одного языка в другой. И теперь уже Рон остался наедине с ноутбуком на носу «Эсмеральды». Любопытно, показалось ему, что рисунок или чертеж не нуждался в переводе, что в большинстве стран давно пользовались одними и теми же обозначениями чисел и, как правило, одной метрической системой (за исключением особо чопорных и ретроградных представителей определенных стран). Люди пришли к необходимости этого. Однако, хотя и был выбран международный лингва франка, не возникло усреднения языков. Не отпала необходимость в изучении языков, в переводчиках и переводах. Рон не сомневался, что на это его супруга заметила бы: «И слава Богу, а не то я осталась бы без работы!» И все же, это показалось Рону любопытным. Почему именно арабские цифры, почему именно десятичная система, и при этом почему, если алфавитная запись языка проще, то в такой огромной и густонаселенной стране, как Китай, например, до сих пор пользовались иероглифами? Значит, не все цивилизационные выборы делались в пользу простоты и удобства использования. И значит, развитие шло не по принципу падающей воды, которая всегда выбирает более короткую дорогу.

И как сосредоточиться на работе после этого?

Прикрыв ноутбук, он стал смотреть на воду. Это успокаивало мысли. Он всегда старался бывать рядом с водоемами, даже когда обитал на земной тверди. Реки, озера, морские пространства… Кого-то вода пугала, или казалась слишком отчужденной, бесчувственной в силу своей величины и протяженности к маленьким человеческим горестям и радостям. Но Рон чувствовал себя спокойнее, его взгляд отдыхал на воде.

Жизнь на лодке требовала постоянного участия. Как свой дом, где нужно вечно что-то чинить, ремонтировать, в отличие от квартиры – все коммуникации тоже были личной ответственностью, только в дополнение к этому их дом мог подтекать не только сверху, но и снизу. Иногда они вставали в маринах, это накладывало дополнительные расходы, зато всегда можно было пополнить запасы воды, очистить туалет и подключиться к электричеству. Впрочем, к автономному режиму Рон тоже подготовил «Эсмеральду». С самого начала работы над проектом он настоял на солнечных батареях на крыше, хотя это сильно покачнуло семейный бюджет. Этой энергии хватало как минимум на отопление душа и зарядку мелкой техники. Холодильник на борт взяли тоже маленький, а часть продуктов хранили в специальных бортовых отсеках, ниже уровня воды, таким образом имевших естественное охлаждение, без затраты энергии. И в конечном итоге, особенно в теплое и солнечное время, можно было совершенно не зависеть от дополнительных источников энергии. К компактной плитке тянулся ус газового баллона. А на крыше располагались баки для сбора дождевой воды. Таким образом оснащенная «Эсмеральда» не нуждалась в регулярном постое в маринах.

Из парника показалась Шарима.

– Все еще зеленые, – недовольно заметила она, имея в виду помидоры.

– Укачивает, наверное, – без тени улыбки заметил Рон.

Шарима хихикнула и, отложив лопатку и маленькие грабельки, подошла к мужу, помещая ладошки ему на плечи.

– Ты что такой смурной последнее время? По работе что-то? – она немного помяла ему основание шеи.

Рон повел головой из стороны в сторону, потягиваясь, помогая супруге расслабить его воротниковую зону.

– Нет, сосредоточиться не могу никак.

– Что за мысли тебе мешают?

– Сны, – ответил Рон.

Шарима удивленно высунулась из-за его плеча и переспросила.

– Да… – протянул Рон, высвобождаясь из цепких лапок жены, – не бери в голову. Спал неважно. Вот и снилась какая-то дребедень.

Но Шарима насторожилась. Ее бабушка всегда трактовала сны. И хотя мама Шаримы в это не верила и учила дочь не обращать внимания на приметы и прочие, по ее мнению, предубеждения, Шарима еще с детства хорошо помнила, как бабушка поговаривала, как ей что-то приснилось и нужно быть осторожнее там-то и там-то. Шарима не особо помнила, сбывались ли эти пророчества, но само отношение ко снам бабушки-оракула хорошо отпечаталось в ее детских воспоминаниях.

– Что тебе снилось?

Рон не хотел говорить, но Шарима настаивала, и он все-таки кратко поделился содержанием обеспокоившего его ночного миража. Супруга слушала внимательно, даже немного напряженно.

– Не знаю, что это значит, – заключила она, когда Рон замолчал, – но мне тоже не нравится этот сон!

– Ладно, – вздохнул Рон и похлопал Шариму нежно по ладошке, – мне все-таки нужно работать.

Одарив мужа еще одним встревоженным взглядом, она удалилась, бурча что-то себе под нос. В каюте молодая женщина бросила недовольный взгляд на новую книгу и со словами «это все из-за этой беллетристики» сунула ее поглубже на полку, чтобы не лезла на глаза. И занялась уборкой. Каждый раз, когда Шарима нервничала, она начинала что-нибудь убирать или мыть. И чем сильнее были ее эмоции, тем интенсивнее, и даже неистовее она начищала попавшуюся под руку поверхность или предмет.

Шарима распахнула окна в кают-компании, и свежий пропитанный рекой воздух заполнил небольшое помещение. Солнечные лучи тоже проскользнули внутрь и теперь расчерчивали поверхность стола и теплыми пятнами играли на покрывале. Все было довольно компактное и в каюте, и вверх по лесенке, в кают-компании, которая фактически была с ней одним помещением. Камбуз же, наоборот, был отделен, а капитанский мостик находился снаружи под навесом, что несло некоторый дискомфорт при управлении лодкой в плохую погоду. Однако, несмотря на, казалось бы, маленькое пространство, оно не выглядело захламленным. Все области для хранения располагались внутри чего-нибудь – бортов, кровати, ступеней… Таким образом оставляя достаточно свободного пространства для воздуха и жизни. Шарима даже находила место, чтобы делать зарядку, если ей по какой-то причине не хотелось вылезать на палубу.

1
...