Ребята в респираторных масках весь день кричали до хрипоты, предлагая проходящим мимо киборгам чудеса за десять кредитов. Удлинились тени, сгустились сумерки, зашло солнце – а дети продолжали работать. Город сильно менялся с темнотой, но ребята не уходили, по-прежнему обещая киборгам-прохожим волшебную смазку, делающую сочленение изумительно плавным и гладким. Скользить, крутиться и вертеться хоть ночь напролет – запросто! Королевская смазка, масло богов, всего десять кредитов за лучшую в жизни смазку!
Киборг полной замены, решивший воспользоваться предложением, наверное, пожалел ребят. В самом деле, как им идти домой с пустыми руками после стольких часов напрасного крика? Может, они напомнили его самого в таком же возрасте? На Завод еще не берут, а надо откуда-то брать деньги на квартплату и еду.
А может, он не пожалел, а просто забыл, пропустил время смазки и теперь спохватился? И вот – подарок судьбы: ребята с нужной баночкой и за бросовую цену. Только дурак отказался бы.
Конечно, киборг мог подумать и совершенно другое. Впрочем, не важно, что именно. А важно то, что он не подумал о своей безопасности. Он всегда был немаленьким парнем, а теперь стал совсем большим ПЗ-киборгом, высоким и тяжелым. Он сомневался, что предложенное ребятами кресло выдержит его вес. Но оно оказалось крепче, чем выглядело.
Киборг мог бы заметить и то, как ребята смотрят на рисунки, выгравированные на хромированной поверхности его тела. Но люди всегда глазели на рисунки. У каждого – особое значение. Спираль у сердца – для тех, кому он поклялся быть верным всю жизнь, звезды на груди – семья. Обрушивающиеся волны на плечах представляли силу любви, тяжесть, которую он охотно нес, и радость, которую надеялся испытать сегодня. Вдоль рук – разорванные цепи, показывающие, что он превозмог то, что пыталось его сдержать.
Кресло загораживало проезд в переулок, и киборг хотел немного сдвинуть его влево, чтобы за спиной оказалась стена. В принципе, должно получиться: кресло на колесиках. Но ребята так сновали и суетились вокруг, что было трудно отличить одного от другого. Хотя, если присмотреться, вот этот повыше. Он встал спереди и объявил, что у них самая лучшая смазка в Айрон сити. Тот, кто сзади, возился с банками или чем-то в этом роде. Киборг начал жалеть, что согласился, а не прошел мимо.
– Эй, мучачос, давайте быстрее, – кривясь, сообщил киборг парню повыше. – У меня сегодня свидание, а на нем надо двигаться гладко. Вы понимаете, что я имею в виду?
– Не беспокойтесь, – посоветовал парень. – Мы настолько быстрые…
Мир вокруг ослепительно вспыхнул и взорвался. Киборг ощутил, как деревенеет тело. Руки и ноги застыли, вывернутые под неестественными углами. Он подумал, что так, наверное, чувствуешь себя после удара молнией. Но молния ушла, и тело обмякло.
– …что ты и не поймешь, как и чем тебя шарахнули, – договорил высокий парень.
Затем кресло покатили в переулок. Оно подпрыгивало на неровном, разбитом покрытии. Киборг беспомощно трясся, не в силах шевельнуться, хотя второй парень убрал парализатор от хребта. Подумать только, взяли прямо на улице. Кто-то должен был увидеть происходящее, помочь или хотя бы крикнуть, что позовет центурионов. Как можно вот так напасть в общественном месте, а никто вокруг и пальцем не шевельнул?
Кресло вдруг остановилось, киборга вытряхнули наземь. Он еще не мог двинуть и мускулом, но услышал, как заработали мощные механические ключи – и нашел силы закричать:
– Вы, недорослые maricons![2] Hijos de todo to pinche madre![3]
Он еле слышал свой голос из-за вытья ключей. Похоже, эти двое и в самом деле могут. И никто пальцем не шевельнет.
Шум стих. Киборг увидел, как мальчишки забирают его руки. Из обрубков лилась ярко-синяя киберкровь. Он чувствовал, как она сочится из тела, собирается в лужи вокруг.
Отделяя ноги, негодяи пожалели сил даже на ключи – воспользовались циркулярной пилой. Синяя кровь хлестала во все стороны.
Злые недорослые мясники! Зарезали словно быка, отдирают руки и ноги, будто это какие-то там финтифлюшки, будто он, ставший полным киборгом, не освободил себя от цепей, связавших нерешительный и слабый люд, будто не стоял за свой народ, семью и себя самого.
Парни паковали конечности в контейнеры гиробайков, как вдруг ослепительный прожектор центуриона высветил аллею. Значит, кто-то позвал на помощь, и несчастный киборг спасен!
– Эй, помогите, меня разбирают! – заорал он.
– Проходите, не мешайте, – равнодушным механическим голосом приказал центурион.
Свет прожектора погас, и киборг услышал, как механический монстр, лязгая, ушел из переулка. От отчаяния голос киборга превратился в тоненький визг:
– Вернись! Вернись сейчас же и помоги мне, ты, pinche madre, кусок дерьма!
Ребята захохотали.
– Побереги силы, это не преступление против Завода, – посоветовал меньший ростом. – Центурионов заботит лишь она, а Заводу на тебя начхать.
Киборг ощутил пинок. Этот мелкий ублюдок смеет пинать беспомощного! Ох, если удастся отыскать этих двух maricons, порву в мелкие вонючие лоскуты голыми руками!
– Оставь его, – посоветовал второй парень. – Надо ехать.
Киборг видел, как они оседлали гиробайки и скрылись, оставив его, безногого и безрукого, валяться в луже киберкрови. Он не мог ни двинуться, ни даже перекатиться.
– Auxilio![4] – заорал он. – Черт побери, хоть кто-нибудь, помогите мне!
Он подумал, что может сорвать голос прежде, чем кто-нибудь обратит внимание и подойдет.
Тут он не ошибся.
Катившееся по темной пустынной улице гиротакси было исцарапано, покрыто вмятинами и нуждалось в покраске. Водитель копил на нее, точнее, пытался копить, но времена были скверные. Правда, они всегда такие в Айрон сити, но про это водитель старался не думать. Он решил, что с такими слухами о свирепом серийном убийце, полосующем женщин на ночных улицах, можно неплохо заработать на ночном тарифе. Таксист в самом деле заработал, хотя не столько, на сколько рассчитывал. Женщины теперь ходили по ночам группами: вчетвером, впятером или вшестером. Конечно, если рассудить здраво, оно не слишком поможет. Едва ли полдюжины баб справятся с огромным озверелым киборгом. Они что, смогут повалить его, пригвоздить шпильками к тротуару и держать, пока не явятся центурионы и не продырявят маньяка? Однако факт: убийца не подходил к группам, любил отлавливать по одной. После стольких предупреждений, казалось бы, невозможно отыскать одинокую женщину на ночной улице.
К сожалению, не всем удавалось найти отчаянно нужных спутниц в поздний час – как бедняжке, теперь сидевшей в машине. Водитель заметил ее на крыльце Завода и сразу понял: женщина думает о том, как идти домой в одиночестве и в полной темноте. Он остановился рядом и велел садиться в машину.
Женщина смутилась и, запинаясь, выговорила:
– …Э-э… знаете, у меня…
Универсальное смущение тех, у кого нет денег на такси.
Вместо того чтобы уехать в поисках гуляк, слишком пьяных после вечеринки, чтобы заподозрить подвох с тарифом, водитель сказал:
– Давайте садитесь. У меня особый тариф для опасной зоны. Не знаю, слышали вы или нет, но тут шастает маньяк-убийца.
Женщина поколебалась, но забралась внутрь и принялась благодарить так, что у водителя сжалось сердце. А, черт возьми! Мама правильно говорила, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Хотя тут невольно думаешь, сколько мог заработать, если бы не мягкотелость. С другой стороны, если бы не мягкотелость, катался бы по городу пустой. Так что иди оно все к черту.
В это время ночи улицы пустые, доехали быстро. Когда водитель увидел, где живет женщина, вдвойне обрадовался, что подхватил ее. Этот час ночи коллеги-таксисты недаром называли «мертвым» – квартал был совершенно безлюдным. Женщина дала половину того, что таксист обычно брал, и попыталась еще всучить чаевые. Он вернул их и прибавил пару кредитов. Женщина опешила. Похоже, жизнь давно не делала ей подарков.
– Ладно, идите уже, – сказал он и тихонько рассмеялся. – Только не говорите никому, а то я не смогу свести концы с концами.
– Я сохраню ваш секрет и унесу его в могилу, – заверила она и тоже рассмеялась, хотя слегка натянуто.
От ее слов словно продрало морозом. Ну и шутки! В такое-то время. Но что за мнительность из-за невинной шутки? Наверное, сказывается усталость.
– Ну, доброе дело не пропадет втуне, – улыбаясь, сказал он. – А теперь как насчет того, чтобы побыстрее спрятаться под крышу?
Женщина заспешила прочь. Водитель подождал, пока она остановится у парадной двери, и уехал. Настало время для новой волны пьяных из бара «Канзас». А эта братия точно может себе позволить слегка надутый тариф. Обдирать их – не слишком порядочно, но, черт возьми, таксист сделал доброе дело, и, даже если оно само по себе не пропало, почему бы не возместить финансовые потери?
Она помимо воли вздохнула с облегчением, когда такси скрылось: всю дорогу ехала и тряслась. Вдруг шофер и есть маньяк? А если бы начал говорить про то, какая она красивая, и если она на самом деле хочет отблагодарить его за скидку, может и то, и это, и так далее, и в подобном роде… А он, надо же, оказался хорошим парнем. По крайней мере, способным на хорошее дело.
Черт возьми, куда она девала ключи? И почему не согласилась на электронный ключ или имплантат в предплечье? Надо использовать сэкономленные сегодня деньги на хорошее дело и швырнуть тупой кусок металла к чертям в унитаз…
Пальцы нащупали ключ в сумочке – и тут что-то шевельнулось за ее спиной. Женщина знала: оборачиваться глупо, надо спокойно вставить дурацкий ключ в дурацкий замок, кинуться внутрь и захлопнуть за собой дурацкую дверь. Но она поддалась желанию взглянуть.
Из ночи поднялось нечто огромное, чернее тьмы, и кинулось на женщину. Та завизжала – полсекунды. Кровь плеснула о стену, и все стихло.
Алиту разбудил звук лифта. Ее одолело любопытство, она встала, на цыпочках подкралась к двери и приоткрыла на крохотную щелочку. Что там такое?
Поразительно… отчего Идо выглядит совсем по-другому? Будто не он. И дело не только в длинном кожаном плаще и черных перчатках, хотя Алита никогда раньше не видела, чтобы он так одевался. На лице доктора не осталось и следа добродушия, сочувствия – лишь угрюмая, мрачная решимость, как у человека, видящего в мире только ужас и опасности, подстерегающие на каждом шагу.
А еще страннее то, что доктор толкал перед собой чемодан на колесиках. Когда Идо проходил мимо двери, Алита отпрянула. Одно колесико чемодана ритмично и визгливо скрипело. Чемодан тоже донельзя странный: по форме и размеру он больше напоминал ящик с инструментами, а не емкость для одежды. Доктор прошел через зал к двери в задней стене, остановился, чтобы снять плащ с одной руки, и поморщился.
Свежий порез на предплечье еще сочился кровью – кровью сердца, красной. Наверное, рана чертовски болела. Алита еле сдержалась, чтобы не выскочить из комнаты и не расспросить, что случилось. Но хотя он кривился от боли, лицо оставалось холодным и бесстрастным. Неужели это тот самый Идо, что сотворил чудесное тело с цветами, золотыми и серебряными вставками и дал ей имя Алита? Нет, этого Идо она не знала и узнавать не хотела.
Он вышел, закатил чемодан внутрь лифта и прикрыл за собой дверь. Холодно лязгнул замо́к.
Следующим утром Алита ждала, что доктор расскажет о случившемся ночью, но он даже не упомянул о своей перевязанной руке. Хотя времени для разговоров не было. Первый пациент, лишенный рук и ног, прибыл в коробке, оставленной перед дверью. Сестра Герхад сказала, что Алите самое время потренироваться, чтобы стать ассистенткой доктора. Девочка занервничала: трудно сохранять спокойствие при виде лишенного конечностей киборга. А если сделаешь что-нибудь не так и он развалится, едва сойдя с операционного стола? А если уронишь пакет с киберкровью, и она зальет все вокруг? А если, того хуже, уронишь пакет с кровью сердца?
О проекте
О подписке