Читать книгу «Надежда не умирает никогда» онлайн полностью📖 — Ольги Владимировны Яворской — MyBook.
image
cover

Худенькая, в простом голубом платьице, с большими синими глазами и пушистыми черными ресницами (даже не надо подкрашивать), с серьезным и внимательным взглядом и длинными, завитыми в локоны русыми волосами, Катька вошла в двери медучилища и наткнулась на чуть полноватую девочку с красивыми чертами лица и очень серьезным взглядом. Это была Оля Соловьева, которая в дальнейшем стала ее подругой. Они познакомились. Оказалось, что обе сдают экзамены на один курс, а потом еще и оказались в одной группе. Тесная дружба сложилась лишь к 3 курсу. Оля, с ее уравновешенностью и дружелюбным характером была полной противоположностью для постоянно взбудораженной Катьки. Олина невыносимая тяга к справедливости и защите угнетенных и слабых восхищала Екатерину, и хотя та была постоянно в центре всеобщего внимания и почтения со стороны более неспокойных и задиристых сокурсниц, казалось, что тоже была одинокой со своим несломленным мировозрением, не уставая защищать еще и Екатерину от нападок и издевок голосистых девах. Наблюдая за ее спокойствием и бесстрашием, Катя запасалась уверенностью, что годы, потраченные на учебу в училище, могут быть еще и полезными не только в приобретении навыков любимой профессии.

Но это была лишь тусклая надежда, которая не оправдалась почти сразу после поступления. «Вряд ли мне когда-нибудь придется пройти подобную школу жизни», – думала она уже на третьем курсе.

Но! Не тут – то было! Все «САМОЕ» ожидало впереди.

***

Экзамены пролетели быстро и незаметно. Катя сдавала экзамены всего лишь второй раз, но, как это ни парадоксально, ей очень понравилось. Только было странно смотреть на страх и переживания других учащихся. У некоторых отказывали нервы, и они рыдали в голос перед тем, как зайти в кабинет, кто-то заламывал себе руки, кто-то молился неизвестно кому (страна-то была атеистической). Для ее организма подобное состояние оказалось чуждым. Она не знала, надо ли радоваться этому или нет, но страха не испытывала абсолютно. Да, было некое присутствие адреналина в крови, но это больше походило на азарт, на состояние при большой скорости что ли, что аж дух захватывало. А от чего этот дух захватывало, даже точно сказать невозможно, может, от предвкушения радостной неизвестности, победы что ли. Она всегда готовилась и знала весь материал досконально, зная, что делает это только для себя, а не для преподавателя. А еще всегда было интересно, что же из изученного предмета она не знает? В этом – то и состоял ее азарт. В этом – то она и видела покорение своих вершин.

Для Катьки учеба не составляла труда. Уже на первых занятиях она поняла, что не ошиблась с выбором пути – медицина была ее призванием. Много часов учебы находились в больнице, в поликлинике, работали с пациентами, общались с медперсоналом. Для Катьки больница стала вторым домом, она жадно вникала в правила и организацию жизни в медучреждении, все понимала с лету. Что-то не нравилось, но она мало обращала на это внимания, так как в основном учеба доставляла истинное удовольствие, и усталости от занятий не чувствовалось абсолютно.

В группе Ф-11, куда ее определили учиться, находились только девочки. Это был фельдшерский курс, отсюда и «Ф», курс – 1, группа – 1. Была еще одна группа – Ф – 12. Вот и все, всего 60 человек, по 30 в каждой группе. Девчонки из Катькиной группы были больше из прилегающих к г. Серому деревень и таких же маленьких городков. Костяк определился сразу, он состоял из голосистых, не лезущих за словом в карман, умеющих защищать свои интересы девах, которые тут же определили свое отношение к себе, заткнув рты тем, кто меньше владел словом и голосом. Катька в этот костяк не попадала. Ее положение в коллективе также усугубило то, что в стенах училища работала мама, и поэтому вся группа считала ее «стукачкой».

А самое непонятное для них было то, что она любила учиться и готовилась после училища поступать в институт. Они в сторону Катьки покрутили у виска и махнули на нее рукой, так как интереса она для них не представляла. Сразу повелось так, что Катька не имела слова голоса в этом коллективе и сама в этом была виновата. Она не стала доказывать свою точку зрения, а просто находилась всегда в сторонке, как бы пережидая время нахождения в училище для того дальнейшего, что было для нее более важным в жизни – стать врачом.

Но в свои пятнадцать лет Катька видела вокруг себя все же больше радости. Она познакомилась с девочками из Бордовой Горы, городка в 40 км от г. Серого. Лучшая подруга определилась сразу – по интересам, а также по своей жизненной уже взрослой позиции, от которой Катя была умом далека. Поэтому Галина ее притянула к себе уже в первые дни учебы. Они сидели за одной партой, и на общение было времени достаточно.

В выходные дни Галя приглашала ее к себе в гости, на что Катька соглашалась с большим удовольствием, так как подруга была единственной девушкой на всю деревню. Не имея опыта общения с ребятами (Валерка с Украины не в счет, встречались они вместе с компанией и никогда не оставались наедине), Катьке нравилось, как лихо Галка щелкала языком, ставя по местам своих многочисленных кавалеров. Те заглядывали ей в глаза, уважая и подчиняясь всему, что бы та ни сказала. Галя была неприступной девочкой и в то же время кокетливой. Зажатой и скованной Катьке нравилось поведение подруги с мальчишками, но в то же время она понимала, что у нее так не получится никогда. Галя для нее была даже неким пособием по обучению в общении с ребятами. Симпатичная Катька сразу понравилась местным мальчикам и имела определенный успех, но Галя следила за каждым кавалером, с детства зная, кто на что из них способен, оберегая подругу от навязчивых ухаживаний. У них появилось много секретов, и девочки не скрывали их друг от друга.

X

Учеба шла своим чередом. Пригодилось также умение танцевать. Все праздники и конкурсы не проходили без танцевальных номеров. У нее, уже наученной многим позициям, определился, прямо скажем, талант. Она сама ставила в то время модные современные танцы и сама же их показывала, вызывая затаенное восхищение у однокурсниц. Сшитые от профсоюза костюмы для выступлений были под ее строгим контролем, особенно два длинных атласных платья – черное и белое, с глубокими разрезами по бокам. В них она чувствовала себя балериной. На репетициях собирались преподаватели, которые в основном были врачи, и по их просьбе Катька показывала, на что она способна еще, кроме учебы. Педагоги знали о том, что Екатерина готовилась поступать в институт, но относились к этому по-разному. Кто-то был уверен в ее способностях, ну, а кто-то крутил носом, зная, что конкурс туда огромный и что девушка особым умом не блещет, да и денег откуда ей взять – безотцовщина, еле на зарплату и стипендию живут.

Мама определила сразу, как только Катька поступила в училище: если дочь захочет иметь карманные расходы, то она должна учиться на повышенную стипендию. В то время учащимся полагалось 20 рублей – обычная и 24 рубля 50 копеек – повышенная стипендии, и то только тем, кто получал хорошие и отличные оценки. Вот как раз эта разница в 4 р. 50 коп. и составляла чистый Катькин заработок, а остальное, без всякого сожаления – в семью. Но эта сумма для нее была достаточной: привыкшая довольствоваться малым, она позволяла себе растянуть эти деньги на месяц, да еще и ни в чем себе не отказывать. Шутка, конечно, но доля правды здесь есть.

Учителя сыграли в жизни Екатерины чуть ли не ключевую роль. Мама работала в медучилище заместителем директора по хозяйственной части, иначе – завхозом. Работала грамотно, с отдачей. Все, начиная от коврика перед дверью и заканчивая дорогостоящими материальными ценностями, было под ее зорким контролем. Мама любила порядок. Не имея высшего образования, она умела быстро и правильно считать, что в то время удавалось далеко не каждому гражданину огромной страны, так как все было общее: то есть достоянием народа. А большинство выходцев из, так называемого, народа понимали эту фразу буквально, ну и, естественно, пользовались кто чем мог и кто где успел. Мама была коммунистом, а это звучало угрожающе для всех тех, кто коммунистами не был. Но, как и везде считается, что сапожник сапожнику рознь, так и в этой организации получилось, что и большевик большевику не всегда был другом и товарищем. Мама в КПСС вступила по убеждениям, уж очень ловко партийцы нарисовали программу в светлое будущее для каждого бедняка. Вот только не учли одно, что понятие о чести у всех разное; и в так называемую, самую честную и беспрекословно чистую партию потянулись люди, желающие поживиться под прикрытием коммунистических лозунгов и призывов. И, представьте, сколько похотливого до «общего достояния государства» дерьма поползло в эту законоутверждающую и всегда во всем «правую» Коммунистическую Партию Советского Союза.

Так и в этой маленькой партийной организации все отношения между коммунистами складывались по обычной схеме – кто у власти, тот и прав. Только мать Кати не была согласна с этакими правилами, так как твердо верила, что в их социалистической стране достается каждому по труду! А трудилась она много и никому не позволяла «базарить» народное добро, за что и снискала с одной стороны педагогического коллектива хвалу и уважение, а с другой – ненависть и презрение. Мама была человеком сильным, вторая сторона ее мало интересовала, и она всегда находила методы борьбы с их идеологией, вплоть до выступлений на общих городских собраниях членов коммунистической партии и обличения их при всем народе. И за это с ней старались лучше не связываться.

XI

Вот так и жили. Катька несла учебную вахту на своем медицинском поприще, ездила летом в популярные в восьмидесятые годы прошлого столетия строительные отряды или колхозы на уборку урожая, зарабатывая, таким образом, деньги и «весело» проживая студенческую жизнь. Бывали даже в Краснодарском крае, где всегда с радостью принимали новую рабочую силу. Воспоминаний потом хватало на весь год.

Да, а еще жизнь молодых девчонок медицинского училища разбавляли дискотеки в пригородной воинской части. Для Катьки это было скорее забавой, чем желанием познакомиться с молодым человеком, вернее солдатом. Серьезно об этих отношениях она никогда не задумывалась, в контакт входила тяжело и неохотно.

Худенькая, стройная, большеглазая, с красивыми тонкими чертами лица и пышными вьющимися русыми волосами ниже плеч, некокетливая и всегда замкнутая Катька привлекала внимание многих ребят с воинской части, но отношения продолжать не желала, никому ничего не обещала и даже не была влюблена. Умом понимала, что ребята попадались хорошие, с серьезными намерениями, но цели встречаться и строить в дальнейшем семью у нее не было. Она хотела только идти к своей мечте – быть врачом, а все остальное ей мешало. А может быть, судьба оберегала ее от преждевременных отношений, готовя к чему-то более большому и более нужному для нее?

Самым настойчивым из всех ребят оказался демобилизованный солдат Вадим. Он был художником, рисовал Катькины портретики и любыми путями – по почте или через ее однокурсниц – передавал ей письма и эти рисунки. Катьку трогало отношение молодого человека до глубины души, но она хотела, чтобы все было по-честному, по любви. А любви-то как раз с ее стороны и не проявлялось. Общительный и веселый Вадим не унывал. Он, находясь в воинской части, был при штабе. Художники в армии, как и везде, в почете, особенно они нужны заместителям командира по политической части, конечно же, для проведения агитационной работы с солдатами, ну и еще может быть для других малярных работ в квартирах командирского состава. Служить надо красиво, а нужный солдат всегда имеет поблажки в службе. Так вот этому нужному человеку разрешалось проводить незапланированные танцевальные вечера с так называемым подшефным медучилищем. И для Катьки всегда было неожиданностью появление Вадима в стенах училища с очередной своей программой.

«Доброжелательные» однокурсницы на одном из собраний выбрали ее заведующей культурно-массовым сектором. В те годы так назывались комсомольские должности. Теперь ей приходилось встречаться с Вадимом чуть ли не каждую неделю, якобы по комсомольской работе. Сначала ей это не понравилось, а потом она смирилась. Не давая повода для дальнейшего развития отношений и держа себя строго и неприступно, она определила между ними невидимую, но ощутимую грань в их встречах, которая всегда давала понять молодому человеку то, что он ни на что не имеет права.

Внутренне Катька была довольна собой, ведь раньше она, решая свои проблемы кулаками, не замечала, что в ней, оказывается, присутствует этакая не развитая сила, заставляющая человека держаться от нее на расстоянии. Да еще, при всем при этом, оставаться с ним в дружеских отношениях. Ощутив в себе такую особенность, она стала ее применять и на других людях, ловко обходя некоторые конфликты, но только некоторые, так как ей предстояло еще многому научиться, главное – отношениям с людьми, в которых она всегда чувствовала себя неуверенной, не умея вести себя в сложных неопределенных и «щекотливых» ситуациях.

Вадим явно не до конца был знаком с внутренним миром Екатерины и продолжал настойчиво привлекать ее внимание, заволакивая в свои «любовные проблемы» все большее количество людей. На Катьку стали «влиять» ее однокурсницы, но они как раз относились к «костяку» группы и не вызывали у нее уважения. И здесь их план с треском провалился.

Весной Катьке исполнилось 17 лет. Казалось бы, какие необыкновенные годы! Должна быть уже первая влюбленность, поцелуи, встречи при луне, а может, в худшем случае куча подруг с друзьями – ребятами, дискотеками, вечерами, песнями. Ничего подобного у нее не было. Конечно, тоска уже появлялась, так как она продолжала быть практически одна среди всех ее окружающих людей со своими особенными мыслями, идеями, убеждениями, при высказывании которых у «здравомыслящих» начинали широко раскрываться глаза, и они никак не могли понять: зачем семнадцатилетней девочке такое «планов громадье».

Мама впервые позволила дочери в день ее рождения выпить шампанского. В семье дни рождения не отмечались. Подарки, конечно, дарились, в зависимости от наличия денег в кошельке, но никто не заморачивался приглашением гостей, накрытием праздничного стола и весельем, как это было принято в других семьях. На этот раз сделали для Катьки исключение и позвали великовозрастную, старше Екатерины на шесть или семь лет, соседку по коммунальной квартире Галку. С ней– то впервые они и оказались официальными, с разрешения мамы, собутыльницами.

Звонок в дверь также был неожиданным. На пороге в гражданской форме с букетом цветов стоял Вадим. Он демобилизовался и, чтобы не тратить время зря, сразу пришел сделать два важных для него дела – поздравить любимую девушку с днем рождения, а также сделать ей предложение руки и сердца.

Его предложение испугало и ошарашило Катьку, она не знала, как себя вести. «Что там обычно говорят девушки в подобных ситуациях?» – она настойчиво стала отрывать в мозгу фразы из ее любимых старых кинофильмов. «Но героини, как правило, все соглашаются. О, боже, за что мне это? Что ему сказать? Если откажу, как же ему будет стыдно и обидно! – влезла она в его шкуру. – А что еще остается в таких случаях? Соглашаться. Сдурела, что ли?» – Катька вспыхнула всем своим бордовым огнем, она не знала, как же отказать, чтобы не обидеть.

– Зачем тебе нужна жена-студентка? – выпалила она.

– Появятся дети, ты про свой институт мигом забудешь, – «утешил» ее Вадим.

А вот и ответ. Спасибо, Небо!

– Никогда! – твердо и уверенно отчеканила уже пришедшая в себя Катька.

Они расстались, он уехал к себе на родину, но ненадолго. Через пару месяцев Вадим вернулся назад уже со своим отцом, официально просить руки и сердца, но Катька была непреклонна. Все однокурсницы вздыхали о такой любви, одна из них даже побывала у него на родине. По его просьбе, без Катькиного разрешения, отвезла ему ее фотографию и долго потом рассказывала вcем и «этой дурочке» о том, как Вадим талантлив и какой огромный, на всю стену, Катькин портрет он написал в своем доме.

Все дни и вечера были посвящены одному священному делу – учебе. Катька была не просто недотрогой, но еще и «прибабахнутой своей мечтой учиться дальше». «Вот если бы сразу встретился человек, которого бы я полюбила, – думала Катька. – Я бы смогла ему отдать все на свете, даже жизнь свою, если придется. И сделала бы его самым счастливым человеком, только бы он разрешил мне учиться и стать врачом. Но кто будет ждать шесть лет – никому это не нужно. Поэтому и мне никто не нужен».

XII

Он ворвался в ее жизнь стремительно. Открылась дверь, и в класс на их первое занятие по психиатрии влетел «герой-любовник» многих советских фильмов – рослый, мускулистый, с огненным взором и мужественным лицом. Она мельком от кого-то уже слышала о талантливом главном враче психиатрической клиники, о том, что многие женщины их города были в него влюблены, о том, что он был женат и что его жена, врач-невропатолог, у многих вызывала даже раздражение – якобы она ему не пара и такой «красавец» не для нее. Но эти разговоры были для Катьки не интересны, и она не придавала им никакого значения.

Виктор Васильевич Бурков – так звали их преподавателя по новому предмету психиатрии имел в свои 34 года не только высшее медицинское образование, но и увлечение тяжелой атлетикой с многочисленными медалями и кубками за победы и достижения. Накаченные мышцы всего тела, стремительные движения, серьезные глаза, а также квадратный подбородок с брутальной ямочкой посередине подтверждали напористый характер и уверенность в своей неотразимости. Первое занятие он начал необычно…. с анекдотов. Анекдоты были в своем большинстве пошлые и неприличные.

Тридцать девчонок третьего курса, не отрываясь, смотрели на него в упор, умирая со смеха, закатывая глаза и быстро переходя в состояние эйфории. Только одна Катя сидела, опустив голову вниз, вся бардовая от стыда, что слышит всю эту гадость и ничего не может сделать. Не помня себя и не спрашивая разрешения, она встала и выбежала из класса. Ей было все равно, что о ней подумают ее однокурсницы, все равно, как отнесется к ней на следующем занятии этот горе-педагог – она не хотела и не могла принимать участия в этом параде пошлых анекдотов. Тридцать ядреных девок не унимались в течение всего дня, вспоминая с наслаждением предыдущий урок, и уже практически все до одной были влюблены в этого «секс-символа».

– Ну ты и дура, Катька! Еще умом не вышла. Тебе бы в куклы играть, – говорили некоторые из группы. А остальные, привыкшие к ее чудачествам, даже не обратили на это внимания.

1
...