Свершилось! Все получилось именно так, как и было задумано. Сергей Филимонов сделал ей предложение. Краснел, волновался. По лицу было видно: очень боялся отказа.
«Вот глупенький, – подумала Вика Корнеева, любуясь сверкающим на пальце кольцом из белого золота с небольшим, но очень ярким изумрудом. – Как долго я на тебя охотилась. Думаешь, легко было изображать всю эту хозяйственную домовитость? Делать вид, что мне важнее всего – борщ сварить да пирожков с капустой налепить? А эта вечная уборка моей убогой, нищей съемной квартирки. От домашней работы сил уже никаких нет – а все равно в спальне такое шоу устраивала, Ким Бесинджер со своим стриптизом отдыхает. Но – все получилось! Виктория Филимонова. А что, пожалуй, звучит. Но дело не только в статусе замужней женщины, что к моим двадцати семи годам уже очень кстати, конечно. Я буду замужем за москвичом. Со своей квартирой! Девчонки, которые в Самаре остались, обзавидуются! Мало того, что с жилплощадью, так еще и молод, и красив! Я очень хочу ребенка. Иногда казалось: родила бы от первого встречного. Отличный парень встретился! Какая же я счастливая! Мои усилия вознаграждены. И скоро я обязательно стану мамой!»
…Она заприметила Сергея в первый же рабочий день. Хотя голова, конечно, кругом шла – кафе «В Габрово» на недостаток клиентов никогда не жаловалось. Да еще и перезнакомиться со всеми надо – с охранниками, менеджерами, другими девочками-официантками. И вот среди бестолковой спешки, нервотрепки, так некстати расплескавшегося на подносе дурацкого супа – он. Ни на что не обращающий внимания, уткнувшийся в газету.
Сердце замерло. «Как жаль, что не я обслуживаю его столик», – пронеслось в голове.
Вика работала, но глаза все время почему-то смотрели не на клиентов, которым надо улыбаться ради получения хороших чаевых. А на меланхолично расправлявшегося с ужином молодого мужчину.
Симпатичный, широкие плечи, удачная стрижка, отмечала Виктория. Что-то мальчишеское есть в этой непослушной, спадающей на глаза черной челке. Вот если бы родить ребеночка от такого! А обручального кольца-то на пальце, кстати, и не видно…
Как он расплатился и ушел, Вика не заметила, забирала на кухне заказ. Но в ярко освещенном зале кафе почему-то вдруг сразу стало темнее.
– Постоянный клиент, – толкнула ее, застывшую у выхода из кухни, официантка Вера. – И, кажется, холост. Лови момент!
«Вот глазастая, – обиделась Вика на наблюдательную коллегу. – До всего ей есть дело. Если тот красавчик и не женат, то, наверное, у него точно есть постоянная девушка. Ну а в кафе ужинает… Может, не принято так у них, у москвичей, чтобы жена у плиты убивалась. Вон, в программе Андрея Малахова такие семьи показывают. Жена не то что обед не готовит – живет отдельно. У богатых свои причуды».
Следующим вечером на кухню заскочила Вера и, размахивая пустым подносом, зашептала:
– Давай иди, твой явился – не запылился. Сейчас очередь Зои обслуживать, но ей в туалет только что приспичило. Да и зачем этой корове такой красавчик?! Давай, Викуля, не щелкай варежкой. Я себе нормального мужика в нашем кафе подцепила, и тебе повезет.
– Боязно мне, – призналась Вика. – Он такой симпатичный, что я и улыбнуться не смогу.
– Не улыбайся, – подбоченилась Вера и сдула выбившуюся на лоб из-под наколки светлую кудряшку. – Сиди тут как клуша. Станешь старенькой – на кухню пойдешь тарелки драить. Да не стой же ты, дурочка! Давай! Москва слезам не верит!
И все же она волновалась. Наливая в бокал минеральную воду, все пыталась поймать его взгляд, устремленный исключительно в газету.
– Хм. девушка! Ладно, мелочи. Это вода. Пятна не будет, но что обо мне подумают!
– Ой, – к щекам прихлынул жгучий стыд. – Простите, пожалуйста. Не знаю, как так получилось. Я недавно здесь работаю.
– Я заметил.
«Он! Меня! Заметил!» – пело сердце, и Вика про себя повторяла эту фразу весь вечер, и радость не меркла. Наоборот, все сильнее делалась.
Он улыбнулся на прощанье. Дал хорошие чаевые – и это несмотря на залитые минеральной водой брюки! И попросил обслужить его столик завтра! Он ее за-ме-тил!!!
То, что Сергей – человек со сложным характером, Вика поняла быстро.
На первом же свидании, в театре Ленком, мужчина весь спектакль смотрел не на сцену. И даже не на нее, Викторию. Пялился в блокнот, исчерченный какими-то стрелочками и кружочками, и хмурил темные брови.
Не рассказывает о своей работе. Пропадает иногда на несколько дней, и тогда до него нельзя даже дозвониться. Не приглашает ее к себе, предпочитает встречаться в ужасной съемной квартире с потрескавшейся, черной от старости ванной, скрипящей кроватью.
А что было до того, как они оказались на этой кровати! Ну анекдот, честное слово. В гости заходит. Скромненько пьет чай. Целует в щечку и уходит.
– Проверить надо. А вдруг он какой-нибудь бракованный? – безапелляционно заявила Верка, когда Вика, измучившись сомнениями, решилась рассказать об этой деликатной проблеме. – Слушай сюда. Ужин – раз. Коньяк – два. Бельишко кружевное три. Ты его накорми, подпои. А потом попроси плечики помассировать. Халатик на тебе должен быть с завязками. Но ты их специально не завязывай. Так, запахни, но не завязывай, сечешь? Он плечи массирует. Халат падает. Если и после этого ничего – гони в шею. Все поняла?
– Все, – давясь от хохота, простонала Вика. – Мне кажется, что если хоть часть твоих советов выполнить, Сергей сбежит и никогда не вернется.
– Ну и пусть катится колбаской. Что, мужиков мало? Я себе приличного в нашем кафе отхватила, и тебе присмотрим. Ты, главное, не боись, – заталкивая под наколку непослушные белые кудряшки, подмигнула Вера.
Выполнять советы подруги, Вика эта интуитивно понимала, не следует. Собственных идей, как затащить Сергея в постель, у нее не было. Поэтому все свидания проходили по одному и тому же плану: театр, чашка чая, дружеский поцелуй в щеку. А потом она как-то замечталась под теплыми струями душа о том, как это могло бы случиться. Глянула на часы и обомлела: за ней должны приехать с минуты на минуту, а она все моется, курица. Вот, точно же, мокрая курица!
Вика выскочила из ванной, на ходу вытираясь, помчалась к гардеробу и врезалась со всей дури во что-то в полутемном коридоре.
– Полегче на поворотах. Дверь надо закрывать, девушка, – дрогнувшим голосом пробормотал Сергей. – Марш одеваться, потому что еще минута, и… Иди ко мне, быстро!
«Я думала, будет счастье, – думала Вика, когда Сергей уснул, а она бросилась к телефону, умирая от желания обо всем рассказать Верке. – А оказалось не такое, чтоб очень счастье. Сергей сильный, ненасытный. Но грубый, совершенно не нежный».
– Алло, – сонно отозвалась подруга. И, услышав новость, восхищенно воскликнула: – Ой, ну неужели?!
– Ага. Но ты знаешь, Сергей… Он, наверное, думает, что я больная.
– Я всегда говорила, что ты больная. А в чем дело?
– Вер, понимаешь… Он пользуется презервативами. А я хочу ребенка. Даже если он меня замуж не возьмет, мне все равно. Я его люблю. И он такой красивый. Нормальных мужиков, что бы ты ни говорила, сейчас мало. Я хочу ребенка от Сергея. Но эти презервативы. И он не целует меня, вообще, представляешь?
– Слушай, не парься, и…
Что еще хотела сказать подруга, Вика так и не узнала. Сначала исчез уверенный голосок в трубке. А потом по шее нежно, легко и дразняще заскользили губы.
«Блин, он все слышал», – подумала Вика. А потом думать больше не получалось.
Та же постель. Но в ней – словно другой мужчина, идеальный любовник. Правда, все равно как-то незаметно успевающий позаботиться о контрацепции.
«Он старый холостяк, – решила Виктория. – Может, обжигался пару раз. Теперь на воду дует. Не беда, перевоспитаем, приручим».
Ей очень нравился Сергей. И очень хотелось выйти за него замуж. Отличный отец для ее будущего ребенка, просто отличный! А странности, недостатки… они есть у всех, всегда. Все равно с чем-то приходится смиряться, считаться. Главное – чтобы это хотелось делать. А Вике – безумно хотелось.
…Она бросила последний взгляд на кольцо. И вздохнула.
Конечно, не так ей представлялся этот вечер, после того, как Сергей сказал самые главные слова. Пойти бы в хороший ресторан, выпить шампанского. А разве много веских поводов в жизни? Да раз-два и обчелся!
Но он сказал, что ему надо на работу. И попросил приготовить ужин. Для Виктории, мигом успевшей перевезти в его квартиру несколько вечерних платьев и – особый предмет гордости – настоящие итальянские босоножки, украшенные стразами, – это было не самым приятным сюрпризом.
«Ладно, в ресторан можно и завтра сходить, – подумала Вика и распахнула холодильник. – Будем продолжать прокладывать путь к сердцу любимого мужчины. А он, как известно, лежит через желудок. И здесь для меня нет никаких тайн. Уж что-что, а пристрастия Сергея в еде я знаю. Картошечка, жареное мясо. И милый просто счастлив!»
Она успела переделать кучу дел. Сбегать в супермаркет за молодым картофелем, нажарить целую гору отбивных из свинины с золотистой корочкой. Настрогать миску салата.
Будущего мужа все не было.
На медитацию перед телевизором, где шло шоу нежно любимого Викой Андрея Малахова, которое сменил сериал про Катю Пушкареву, ушло еще несколько часов. Потом она с горя наелась картошки с мясом. Затем позвонила Верке и долго жаловалась на жизнь.
– Терпи, дорогая, – решительно сказала Вера. – Не пугай его. Скандалы потом закатывать будешь, после росписи. Колечко – это, конечно, прекрасно. Но гарантий не дает. А вдруг соскочит. Так что терпи, корми получше и за собой следи.
– Хорошо, – уныло пробормотала Виктория и потащилась в ванную. Как и было обещано подруге —следить за своей красотой.
Отражение в зеркале ее, в общем и целом, порадовало. Конечно, с ее 46-м размером одежды картошку с мясом на ночь лопать не следует. Не успеешь оглянуться, из 46-го станет 48-й. А потом 50-й. И все, жизнь закончится. Сергей к любителям пышных форм не относится. Ну да от одного разика она особо не поправится, наверное.
Лицо в порядке. С глазищами ей повезло – огромные, голубые. Единственная морщинка на лбу замаскирована русой челкой. Нет ее, морщинки. А чтобы совсем, ну вот просто совсем ее не было, надо не лениться наносить на лицо крем.
Она укладывалась в постель с твердым намерением – просто полежать. Дождаться мужа. Ах, слово-то какое – мужа! Вот, дождаться, накормить. А потом… Интересно, будут ли стучать в стену соседи в самый неподходящий момент? В ее съемном скворечнике было дело, стучали, да еще как…
Она проснулась от чьих-то приглушенных голосов. Электронные часы в сиреневом полумраке высвечивали зелененькие цифры: 4:30.
Вика с трудом сдержала стон. Вот это номер! Они еще даже не женаты, а Сергей уже является под утро. Но Верка права: скандалы закатывать рано.
– Пошли в зал.
– Тише ты, там Вика!
– Это та девица из кафе с небольшой грудью?
«Вот Рахманько, вот скотина, – подумала Виктория, узнав голос приятеля Сергея. – Фигушки ты у меня еще в кафе получишь сочную котлету по-киевски. Самые пережаренные тебе таскать буду!»
– Это та девушка, которая сегодня согласилась стать моей женой. А грудь, Коля, – это то, что помещается в ладонь. Все остальное – уже сиськи. Пошли на кухню, – тихо сказал Сергей.
Вика мигом выскользнула из постели, приоткрыла дверь в зал. И приложила ухо к щели.
Хлопнула дверца холодильника. Через минуту раздалось характерное дзиньканье.
– Давай, Сереж. Помянем внуков Федора Борисовича, – сказал Николай. – Блин, как жалко мужика. Такая беда. Он с ребятней этой столько возился. Наверное, им лет семь, не больше было, когда их отец в автокатастрофе погиб?
– Кажется, да. Мать потом замуж второй раз выскочила. Можно сказать, что Борисович мальцов вырастил. На ноги поставил. Слушай, а что за бумаги исчезли? Ты мне толком так и не рассказал. Хотя не до бесед, конечно, было. До сих пор не по себе от того, что на этой стройке увидел.
– Короче, Склифософский, докладываю. Пока ты делал предложение, а мы с пацанами собирались чиркануть по сто граммов за прекращение шпионской деятельности господина Полынского, мне позвонил Федор Борисович. И ровным голосом сообщил, что Сашку с Никитой убили. И что он уже в реанимации. Я выпал в осадок, когда понял, что произошло. Выдержка у Грекова та еще, надо сказать. Поехал к нему, он весь капельницами обмотан, чуть дышит. Сказал, что из сейфа исчезли бумаги. Код там простой был, наверное, близнецы его как-то подсмотрели. А он и не прятался особо. В родном доме чего опасаться. Думал, взрослые уже, все понимают.
– Он что, служебную информацию дома хранил? Зная Борисовича – не верю.
– Да не оперативную! Там находились данные по негласному сотрудничеству с органами. Это еще в начале перестройки было. Как убрали памятник Феликсу с Лубянки и пошел накат на нашу контору, он решил перестраховаться. Мало ли что, начнется охота на ведьм. Жизнь многим людям испортят. Через одного же все стучали. И вот он личные дела тех, с кем работал, вывез. Потом все устаканилось, а руки сдать материалы в архив не доходили. Но пропали не карточки.
– А что?
– Там был какой-то зашифрованный документ.
– Зашифрованный документ? Постой, ты уверен? Ничего не путаешь?
«Надо же, прям голос дрогнул, – подумала Вика, переминаясь с ноги на ногу. Мужчины явно открыли окно, и стоять босиком было холодно. – Никогда не слышала, чтобы Сергей с таким волнением говорил».
– Да не путаю я ничего! Так вот, Федор Борисович просил перестраховаться и попробовать бумагу эту у ментов выцапать. Честь мундира, сам понимаешь. Но следак упертый попался. Не повезло, да?
– Ага. Знаешь, я так сразу и не понял, что за записку ты пытался забрать… Но зачем близнецам какие-то старые документы?
– Из-за «бабок». Борисович их в строгости держал. Вот и додержался, между нами говоря. Молодежь-то сейчас другая. Ей принципы старого поколения до лампочки.
– Слушай, а как бы это дело забрать? Если, как ты говоришь, из-за бабок. Если дети хотели толкнуть кому-то конфиденциальную информацию. Это ж какой позор! Журналистам только подкинь идею. С грязью смешают. А у Федора Борисовича авторитет.
О проекте
О подписке