Я ждала выхода этой книги с нетерпением, потому что первая часть, хоть и властно, и горячо, и проникновенно сыграла на мне свою мелодию, но оставила главных героев в темноте и раздрае... А я же успела их полюбить! Мне же за них тревожно, мне из-за них самой маетно и смутно...
И вторая часть стала необходимым лекарством от этой смуты маеты.
Что особенно приятно - лекарством без каких-либо побочек... если не считать побочками то, что я обревелась над финальными главами. Но обревелась светло, от радости - это важно.
В этой книге вообще очень много света, самого разного: весеннего, разнеживающего и усыпляющего, несмотря на свою веселую прыгучесть; внутричеловеческого, иногда едва заметного, потому он что завален со всех сторон чем-то тяжелым, пыльным, ненужным, но сияющего так ярко, если удается собраться и эти завалы убрать; холодного препарирующего света бесчувственной логики; тревожно-ртутного света из иного мира; и наконец - требовательного, но все исправляющего и исцеляющего небесного света.
А еще в этой истории действительно много чудес. И, к счастью, далеко не все из них жестоки. На какие-то я надеялась, какие-то предчувствовала и даже предвкушала, какие-то стали для меня неожиданностью. Но все они какие-то очень... осязаемые. Подготовленные. Заслуженные. Не с бухты-барахты, а потому что иначе просто нельзя. Мой любимый сорт чудес, в общем.
Еще мне очень понравилось то, как вторая часть заставила меня поменять отношение к некоторым героям, которых мне сложно было полюбить в первой. Все-таки, для сопереживания очень, очень важно понимание. И если от Образова я интуитивно чего-то этакого и ждала, то прикоснуться к любви и боли ксениной мамы, взглянуть на фото счастливой Оксаны за готовкой - это для меня было очень ценно.
Ну и нельзя не упомянуть отдельно кошачий эпилог. Это отдельный сорт прекрасного, конечно. И я не могу не согласиться с Парсеком: "Когда человек умеет правильно трогать кота, он умеет правильно трогать жизнь".