Альбицци и впрямь очень щедро помогал деньгами и товарами из своей лавки вдове, воспитывавшей сироту. И купец был прав: Леонардо действительно получил знания в высшем медицинском заведении – в Салернской врачебной школе, опиравшейся в своей теории на два столпа – гигиену и умеренность. Обучение будущих врачей происходило в течение девяти лет. В 12– м веке эта школа считалась центром медицинской мысли Европы. А знаменитая Салернская гигиеническая поэма, написанная в 1480 – м году, я бы сказала, до сих пор не противоречит медицинским знаниям человека 21 века. В ней уделяется огромное значение собственной гигиене человека и умеренному употреблению пищи и напитков для сохранения здоровья. А также даются рекомендации и рецепты для укрепления здоровья. В настоящий момент любой человек – пользователь интернета, может ознакомиться с этой поэмой. На протяжении своего существования школа ориентировалась на достижения античных ученых и поэтому ее еще называли «городом Гиппократа».
–Я не осуждаю вас, синьор Альбицци, – вежливо ответил Леонардо. – Более того, я выскажу вам крамольную мысль о том, что раннее замужество подрывает здоровье женщины. Я убежден, что необходимо запретить ранние браки, учитывая всеобщее невежество в сфере медицины в нашем обществе. Слишком высок уровень смертности среди женщин, потому что несоблюдение чистоты во время рождения детей, приводит к заболеваниям и уходу из жизни и матери и ребенка. Невежество проявляется и в отношении к женщине, вынашивающей ребенка: медициной категорически запрещено нервное напряжение, длительные поездки по неровным дорогам и физический труд. Но вам хорошо известно, что никто в нашем обществе не думает о спокойствии и комфорте женщины. И если бы вы, синьор, имели честь ознакомиться с ученым трудом «О женских болезнях», написанным мудрой преподавательницей Салернской врачебной школы по имени Тротула, вы бы согласились со мной в том, что незнание простых правил содержания себя в чистоте заставляет женщин страдать от сонма болезней.
Должен сказать вам, уважаемый синьор, что соблюдение личной чистоты, то есть регулярное мытье тела, ополаскивание одежды и уборка жилища с водой из незагрязненного источника, во многом решает, будет ли человек здоров и как долго он проживет. Честно сказать, и чума не набросила бы свое погребальное покрывало на большую часть нашего государства, если бы все мы с вами заботились о чистоте.
–Позволю себе возразить вам, уважаемый Леонардо. Я не обладаю той ученостью, которой владеете вы, но я совершенно убежден, что невежество не имеет в этом вопросе совершенно никакого значения. Все зависит от бога. Поверьте мне: если человеку суждено умереть, никакие знания врачей ему не помогут. Врач нужен только для облегчения наших страданий. Прошу не обижаться на меня.
–Я не могу обижаться на вас, синьор Альбицци. Я уважаю мнение собеседника.
Надо сказать, уважаемые читатели и главные мои критики – Изольда и Лаура, в те времена человеческая раса еще не знала слова «гигиена», поэтому я намеренно не употребляю его здесь, а только дословно передаю диалоги людей. Хорошо, что память Духа не такая короткая, как у человека: однажды услышанное или увиденное, никогда нами не забывается.
К слову, опишу внешность Леонардо. Она была самая обыкновенная. Он был среднего роста; на плечи ложились прямые темно – русые волосы; глаза карие; нос высокий и прямой; а также он был очень широк в плечах. Была в его характере одна особенность: он умел слушать собеседника с таким вниманием, что человеку казалось, будто он встретил родственную душу. И только временами его глаза загорались нечеловеческой злобой. Мне самой становилось порой страшно наблюдать за ним в такую минуту. Но это было кратковременно и не замечалось окружающими.
Когда Леонардо был подростком, я жила в саду его приемной матери. Я чувствовала невыразимую жалость к ребенку. Однажды, когда он сидел в самодельном шалаше и горько плакал, вспоминая своих родителей, я обернулась белой кошкой с голубыми глазами и стала ластиться к нему. Сначала мальчишка испугался, потому что очумелые религиозные фанатики наговаривали на этих несчастных животных, выставляя их или прислужниками дьявола или самим дьяволом. Так как я очень люблю кошек, мне очень больно вспоминать о сожженных и замученных беззащитных существах, обвиненных в колдовстве в средние века. Некоторых мне удалось спасти. К сожалению, у меня нет права вмешиваться в жизнь другой реальности, поэтому я могу только, нарушая закон, изменить участь нескольких существ человеческого мира.
Так вот, когда первый испуг прошел, Лео сначала погладил меня. Я заглянула ему в глаза и прижалась к его ноге. Тогда мальчик, все еще опасаясь, осторожно взял меня на руки. Я громко замурлыкала и Лео улыбнулся. С тех пор мы стали часто встречаться в саду. Со временем я приучила его к тому, что могу мысленно обращаться к нему. Он привык говорить со мной вслух, а ответы получать телепатически. Я научила его разговаривать со мной шепотом на кошачье ушко и, предварительно убедившись, что рядом нет людей. Иногда он улыбался ночью сквозь сон, ощутив пушистую шерстку около своей щеки. С тех пор мы стали неразлучными друзьями. Я преданно следовала за ним везде пока он взрослел, договариваясь со своими сородичами об обмене места проживания: когда Лео учился в Салернской школе, я поселилась в саду около него, а когда доктор Леонардо вернулся обратно и купил небольшой дом, я стала жить в его саду.
Однажды, к своему ужасу, я поняла, что полюбила человеческое существо – доктора Леонардо. Предвижу ваши упреки, дорогие мои подруженьки, Лаура и Изольда. Я помню, как вы предостерегали меня от контактов с параллельным миром – миром людей. Вы напоминали мне о том, что не известны случаи счастливого сосуществования представителей нашей и параллельной реальности. Может быть, вы и правы в том, что я экзальтированная поэтесса, склонная к лирике и романтизации событий, но одного вы не знаете. Любовь к существу, продолжительность жизни которого напоминает вспышку искры, так же сладка и также может одаривать ощущением счастья, как и любовь к нашему соплеменнику. А кратковременность бытия людей добавляет любви горькую страдательную нотку, придающую жизни нестандартность чувств и мыслей. Конечно, все эти мои рассуждения больше похожи на тему для душещипательных стихов. Но я и есть поэтесса. И скажу вам честно: невозможно быть хорошим поэтом, описывая только тихие незаметные события жизни, воспевающие счастье. Рано или поздно поймешь, что тебя начинает мутить от одних и тех же рифм, которые люди символически обозначают пошлыми фразами: любовь – кровь – морковь; розы – слезы – мимозы.
Моя разумная бабушка запрещает мне любить хозяина сада, потому что люди живут мало лет или умирают от болезней и несчастных случаев. Она рассказала мне о своем прадеде, который жил в этой же местности, только в другом доме, много столетий назад. Он влюбился в замужнюю хозяйку дома. Ее муж заметил однажды ночью, что она с кем – то обнимается во сне и называет странным чужеземным именем. Он разбудил ее, расспросил подробно о незнакомце из сновидений и утром следующего дня пригласил мага для изгнания из нее беса. Известный маг распознал присутствие в ее жизни Духа (на человеческом языке – эльфа) и при помощи магических заклинаний рассеял эфирное тело моего предшественника. Разрозненные мелкие частицы эфирной плоти разнес по Земле ветер.
Бабушка предупреждает меня о жестокости людей друг к другу, что уж там говорить о благородстве по отношению к чужой форме жизни. Тем более, что общение между духами и людьми невозможно: люди, в отличие от духов домов, духов гор, духов садов, духов равнин и духов водоемов, не видят параллельный мир и его обитателей. Поэтому духу приходится нарушать неписанный закон – воплощаться в их мире, что в конечном счете может привести к укорачиванию жизни самого духа, а то и к смерти несовершенного тела, что в свою очередь, может пагубно сказаться на карме души.
Однако, я заговорилась. Пора переходить к описанию визита Леонардо к дочери купца.
Глава 4.
Дочь купца – Фелисия.
Когда Леонардо прибыл в дом купца, перед ним предстала Фелисия. Заметно было, как он удивлен тем, что видит перед собой взрослую девушку, которую помнил совсем малюткой. Леонардо был поражен внешним сходством девушки и его собственной матери – такие же глубокие темные глаза, смуглая бархатистость кожи и черные, как смоль, волосы.
Фелисия была миловидной и очень бойкой в общении. Она не производила впечатления унылой перезрелой девицы, забытой женихами. Наоборот, ее взгляд искрился счастьем и задором, а выглядела она на 15. Но от взгляда врача не ускользнула болезненная бледность ее щек.
Помню, как я уловила его мысль, – ах, простите легкомысленную «фею» Лилиану, – иногда женское любопытство, схожее с человеческим, заставляет меня подслушивать чужие мысли:
«Только бы не чума, не дай Бог».
А вслух он сказал доверительно:
–Не ожидал увидеть такую красавицу, пышащую здоровьем. Беспокойство вашего батюшки – обычная родительская забота.
Фелисия немного смутилась, взглянула на свою помощницу, экономку отца – Миринду, к которой с детства привязалась как к матери. С ней она делилась своими детскими секретами и с ней же проводила все свое свободное время. Миринда выступила вперед:
–Меня зовут Миринда, синьор, я экономка. Угощения, приготовленные к вашему приходу, ожидают вас.
–Да, пойдемте в столовую, – сказала Фелисия.
–С удовольствием, – ответил Леонардо, – Но сначала я осмотрю пациентку. Пожалуйста, Миринда, приготовьте кувшин чистой воды, чистый таз и чистое полотно для вытирания рук. И не беспокойте нас во время осмотра.
Обе женщины посмотрели на него с сомнением: действительно ли он понимает что – то в медицине? Еще больше они удивились, когда врач заставил Миринду поливать ему на руки воду. Тщательно вымыв руки, он вытер их тканью. Фелисия усмехнулась:
–Теперь новомодные доктора вместо лечения используют какие – то магические ритуалы с водой?
–Чистота – первая ступень к здоровью. А на моих руках могут быть следы чужой болезни, я ведь за день осматриваю очень много людей.
–Ну что же, тогда ваш визит закончен, Лео. Я вымою руки и лицо. Зачем лекарства.
Фелисия весело посмеялась над своей шуткой. Леонардо молча улыбнулся ей и повернулся к Миринде:
–Извольте ослабить шнуровку платья госпожи.
Когда экономка выполнила его просьбу, он посмотрел на нее многозначительно, и та поняла, что ей пора выходить.
Дорогие читатели моих записок, хотите верьте, хотите – нет, человеческие врачи той эпохи умели измерять температуру тела и пульс (не буду вдаваться в подробности, так как это не главная линия в моем романе). В средневековой Европе медицинские знания включали в себя астрологические расчеты, потому что считалось, что каждая часть тела подчиняется какой – нибудь планете. Хотя, в Салернской школе Леонардо не изучал алхимию и астрологию, он изучал их самостоятельно. В те времена доктор зачастую представлял собой астролога, врача и алхимика в одном лице. Так вот, воспользовавшись известными в то время методами астрологии, Леонардо сделал какие – то расчеты, потом измерил температуру тела Фелисии и измерил ее пульс. Он внимательно изучил ее тело, прибегнул к визуальному осмотру. Задал несколько вопросов о ее самочувствии. Наконец, Леонардо помыл руки, сам себе поливая из кувшина, и вытер их. Затем поставил около кровати стул и сел на него. После этого он тяжело вздохнул.
–Фелисия, – сказал он очень тихо, чтобы за дверью комнаты не было ничего слышно, – Через некоторое время ты станешь матерью. Этим объясняются твои головокружения, тошнота и рвота. Туго зашнурованное платье только усугубляет эти симптомы беременности.
Оглушенная новостью, девушка камнем опустилась на кровать. На ее лице застыла маска страха. В 1502 – м году основной массе людей и многим медикам не были известны признаки беременности на ранней стадии. Например, никому даже не приходило в голову связывать отсутствие определенных биологических циклов женского организма с зачатием ребенка, скорее всего потому, что женщины постоянно болели и часто их природные циклы регулярно прерывались. Только опытный высокооплачиваемый врач, такой как доктор Леонардо, с высшим престижным медицинским образованием, определял «интересное положение» у знатных дам по совершенно другим признакам. Так что нет ничего удивительного в том, что наивная молодая девочка не могла догадаться о беременности на первых сроках.
Тишина длилась очень долго. Фелисия с мольбой посмотрела на него и горячо зашептала:
–Этого не может быть! Почему это случилось именно со мной? Леонардо, спасите меня! Сделайте что – нибудь, вы ведь врач. Мой отец не переживет такого позора. Я не знала, что все так закончится. Я тайно встречалась с приказчиком отца. Я люблю его, но мне нельзя выйти за него замуж.
О проекте
О подписке