Отвратительный октябрь.
На дорогах огромные лужи, в них грязные, опавшие с деревьев листья. Прохожие укрываются от дождя раскрытыми зонтами, а ветер пытается вырвать их из рук.
Для кафе, баров и ресторанов должна быть золотая пора, но этого нельзя сказать о нашем заведении. Официантки – две молоденькие студентки, принятые две недели назад, – хихикают в стороне, забыв принять заказ у посетительницы. Бармен лениво натирает бокалы, кажется, еще немного – и все здесь погрузится в спячку.
– Симона Марковна, рада вас видеть. Решили скрасить серые будни и побаловать себя вкусненьким?
Улыбаюсь милой старушке, знаю ее всю свою жизнь, мы соседи, она живет на третьем, а наша со Славой квартира на четвертом этаже. Старинный дом, архитектура города, почти центр. Кто-то скажет, что это так престижно, но это на самом деле несет одни проблемы и заботы.
Старые коммуникации, изношенная проводка, зашарканные лестницы подъезда, который уже назвать парадной, как в былые времена, язык не поворачивается. Все, что делают власти города, это пускают пыль в глаза, ремонтируя фасад и крышу, хоть на этом спасибо, и говорят, что все прекрасно.
– Здравствуй, Женечка, чего, думаю, сидеть дома, пойду в любимый ресторанчик, а идти-то и недалеко. Пришлось, конечно, оставить Иосифа одного, но у него осенняя хандра, все время спит.
Иосиф – это кот, названный в честь Сталина и тоски по былым временам, хотя сомневаюсь, что она застала вождя всех народов живым.
Симона Марковна поправила на груди пышный бант, улыбнулась. И почему все старушки красят свои тонкие старческие губы яркой помадой? Может, и я, когда буду вот такая же сморщенная, начну носить парики, а на пальцах – массивные серебряные кольца.
Ой, да не приведи господь.
– Понимаю.
Хотелось добавить, что мой Славик тоже все время спит, но сравнивать мужа с котом и сочувствовать ему не вижу смысла.
Наш с ним ресторан с прекрасным названием «Ля Минор» вот уже пятнадцать лет находится на первом этаже нашего же дома. Симона Марковна частая гостья, но с ее пенсией доктора наук она может себе позволить ходить и в более приличные места, за углом год назад открылся новый пафосный ресторан «Шаляпин».
– Так, и что у нас нового? Только, Евгения, бога ради, не предлагайте мне бизнес-ланч, это странное название все никак не укладывается в голове.
Смотрю в сторону, официантка Алена с кем-то переписывается в телефоне, даже не смотрит на меня, улыбается – наверное, с парнем, иначе не объяснишь ее дурацкую улыбку.
Люда шепчется с барменом, уложив свою массивную грудь на стойку. Короче никто не работает.
Мне самой надо бы сосредоточиться на работе, продумать новую рекламу, меню, запустить акции. В конце концов, начать продавать закуски к пиву и само его на розлив, чтобы хоть как-то удержать на плаву бизнес. Но родному мужу, видимо, на это наплевать, у него, как у кота Симоны – хандра.
– Женечка, вы меня слышите?
– Да, Симона Марковна, разрешите предложить вам салат – руккола с тигровыми креветками на гриле и сыром пармезан, а на горячее – стейк трески.
– И бокал вина.
– Непременно, Симона Марковна.
– И налейте себе, Женечка, вы очень бледная.
А вот это выход: напиться и ни о чем не думать. Почему Славе можно, а мне нет? Потому что у меня есть чувство ответственности за то, что начала, за людей, что работают, за мечту, что начинает лететь с обрыва.
Больно думать, что всего этого может не быть, и больно слышать разговоры мужа о продаже ресторана, в который я вложила столько сил, денег, душу.
Мы пережили все: бандитские сходки и разборки, лихие свадьбы, два пожара, одно ограбление, нас даже закрывала санэпидемстанция. Но мы выжили тогда – и сейчас обязаны.
– Все будет подано, а девочки принесут вино.
– Алена, может, ты вылезешь из телефона и примешь заказ? Пара у окна уже ждет десять минут, так трудно подойти? И принеси белого вина за третий столик.
Подхожу к официантке, Алена смотрит слишком нагло, но ничего не отвечает, поправляет рубашку на груди, откидывает за плечо прядь завитых темных волос. Идет к столику, виляя бедрами, пряча телефон в карман фартука.
На девушке очень короткая кожаная юбка, высокие каблуки. Словно у нас не семейный ресторан, а круглосуточный бордель. И где только Слава находит такие кадры?
Отдав заказ Симоны на кухню, оборачиваюсь на звон дверного колокольчика: в зал входит мужчина, стряхивает с черного пиджака капли дождя. Высокий, худощавый, в руках портфель, он внимательно осматривает помещение, а я его.
Сердце сжимается в груди в предчувствии чего-то очень нехорошего. Мужчина уверенной походкой идет ко мне, поправляю волосы, пряча вспотевшие ладони за спиной.
– Добрый день, мне нужна Берг Евгения Генриховна.
– Это я, чем могу помочь?
– Очень приятно, меня зовут Константин Игоревич, мы можем с вами присесть и поговорить?
Довольно приятный мужчина, мой ровесник, наверное, где-то около сорока, тонкая оправа очков, внимательный взгляд. Такими бывают юристы или адвокаты. Вот сейчас совсем нехорошо стало.
– Да, конечно, вот свободный столик.
Мужчина присаживается, достает из портфеля бумаги, снова смотрит на меня.
– Может быть, что-то принести? – рядом появляется Алена с такой мерзкой улыбкой, что хочется заехать ей по голове вазой с цветами, что стоит рядом. Чтобы она сейчас провалилась сквозь землю. Вопросительно смотрит на мужчину, тот заказывает лишь стакан воды.
– Евгения Генриховна, я прошу вас ознакомиться с бумагами и уточнить сроки.
– Какие сроки?
– Сроки передачи помещения ресторана в собственность другому владельцу.
– Какому владельцу?
– Новому. Вот здесь четко прописано, что с этого дня и до конца года вы должны освободить данное помещение, находящееся по указанному адресу.
– Это что, такая шутка сейчас, да? Кто вы вообще такой?
Внутри начинает нарастать паника, да, у нас не совсем хорошие дела, но никто не имеет право приходить вот так и говорить мне покинуть мой же ресторан.
Мужчина смотрит несколько секунд мне в глаза, качает головой.
– Вячеслав Иванович вам ничего не передал?
– Что должен был мне передать мой муж? – смотрю в упор, повторяя каждое слово по слогам.
– То, что ваш ресторан, а точнее помещение, что он занимает, продан. Ваша подпись стоит под договором.
Три недели не выходит из головы Шустов и его просьба купить тот чахлый завод. Он ведь еще два раза приходил – типа шел мимо, заскочил к хорошему человеку. И как так у него получается ловить меня в офисе?
Надо бы зайти к нему в магазин, у Маши скоро свадьба, прикупить какую безделицу, чтобы помнила о папке. Вот и вторую дочку замуж выдаю, и все они, маленькие паразитки, выходят не за тех, кого я им сватаю.
Сначала Дашка притащила своего Вершинина из соседнего города, потом Машкин сам приперся оттуда же. Это я все, старый пень, хочу, чтобы девочки были пристроены в случае чего, мало ли что со мной может случиться. Хочу, чтобы ни в чем не нуждались, а им просто нужна любовь.
Господи, да какая любовь? Все в этом мире измеряется количеством нулей на твоем счету и толщиной кошелька. Мои дочери, конечно, могут себя позволить выйти по любви, но их избранники знают, что в случае чего, яйца им в жизни не пригодятся.
– Милый, спасибо тебе огромное, даже не знаю, как и отблагодарить.
В салоне автомобиля тепло, тихо играет музыка, шофер смотрит на дорогу. Снова забыл, как зовут девушку. Карина? Камилла? Кристина? Совсем нет памяти на имена этих практически на одно лицо, срисованные как под копирку девиц.
В ее больших карих глазах блеск, длинные ресницы, пухлые губки, она их постоянно облизывает, при этом убирая прядь длинных темных волос за плечо, показывая мне глубокое декольте и грудь без лифчика.
Этой ночью она неплохо так старалась, выгибала спину, стонала. Где там, она говорила, учится? На театральном? Заметно.
– Это всего лишь телефон, ты же жаловалась, что свой разбился.
– Да, это так обидно.
А вот сейчас глаза грустные, она прижимает коробку с серебристым надкусанным яблочком к груди, ее ладошка лежит на моем бедре.
Сказал шоферу, чтобы купил телефон, пока мы обедали в ресторане, ну, мне не жалко, а вот девочке приятно. За это она мне сделает еще что приятное.
– Теперь все хорошо, не расстраивайся.
Она красивая, даже очень, но я, видимо, наелся такой штампованной красотой. В ней нет ничего настоящего, кукла с пухлыми губами, красивым и гибким телом.
Даже не знаю, сколько ей лет, но с такими, как она, проще, тут все ясно, ей нужны деньги, дорогие шмотки, поездки на море, походы в рестораны. Мне нужен секс.
Старею, ничего уже не радует.
– Как я могу тебя отблагодарить?
Девушка двигается ближе, ее ладонь ложится на мой пах, сладковатый аромат духов, губами ласкает мочку уха.
– Ты же умная девочка, разве не знаешь как?
– Конечно, знаю.
И вот ее ловкие пальчики уже расстегивают ремень и ширинку брюк, трогают член, лаская его через белье. Водитель бросает взгляд в зеркало, но тут же отводит его, делает музыку чуть громче, мы стоим в городской пробке.
Освободив мой член, Камилла, Кристина – неважно кто она сейчас – лижет головку, обхватывает полувозбужденный член губами, сосет его. Прикрываю глаза, откидываюсь на сиденье, мне ничего не надо делать, этот умелый ротик сделает все сам.
Кто сказал, что любовь нельзя купить? Да, но кто-то скажет, что это не любовь, а секс. Не суть.
Сейчас она сосет за новый айфон, а если я позову ее замуж, то будет говорить всем, как любит меня, при этом получая деньги на шмотки и поездки.
Любя не меня, а мои деньги.
Девушка пытается запихать весь член в рот, но выходит плохо. Она облизывает его, дрочит, помогая рукой.
– Он такой большой у тебя, я уже вся мокрая.
Открыв глаза, наблюдаю несколько секунд за ее работой, а потом, взяв затылок рукой, насаживаю до самой гортани на член. Она стонет, но не отстраняется, расслабляет горло, пропуская меня глубже.
Чувствую, как она сжимает головку члена, как вибрирует гортань от стонов. По моему телу идут волны жара, а я, не останавливаясь и не сбавляя темп, трахаю ее глотку, вбиваясь по самые яйца.
Ты ведь, крошка, хотела отблагодарить? Вот, запомни, как надо это делать.
Долго не могу кончить, девушка всхлипывает, ее слюна стекает до яиц, намочив белье. Но когда сперма вырывается наружу, плотно сжимаю челюсти, замираю, извергаюсь потоками семени глубоко в ее глотку, заставляя проглотить все до капли.
Она пытается вырваться, но я не позволяю, лишь слегка ослабив хватку, даю возможность дышать. Оргазм короткий, как вспышка, давно уже такие, не приносящие того яркого удовольствия, что должно быть.
Умница, молодец девочка, глотает все до последней капли, куда она денется, за бабки стерпит любое обращение. Сука, ненавижу таких женщин, готовых лечь под любого.
– Напомни мне свое имя?
– К-к-карина.
Косметика потекла, помада размазана, она вытирает слезы и слюну с подбородка.
– Я сделал тебе неприятно?
– Нет, нет, все нормально, – устало улыбается, косится на водителя. Да, он все это время был здесь и видел твой, скажу я, так себе минет.
Но как только я, заправив член в штаны, застегиваю ремень, происходит удар, машину кидает в сторону, Карина падает назад, я, удержавшись за подлокотник, остаюсь на месте.
– Вот же черт!
Снова удар, лопается лобовое стекло, машину крутит. Больно ударяюсь виском, нас заносит, еще один удар, но с другой стороны. Наконец останавливаемся, густой дым, в голове шум, и все плывет перед глазами.
О проекте
О подписке