Семену Терехову совсем недавно исполнилось сорок два.
За все свои прожитые годы он не переносил двух вещей: паленый алкоголь и женские истерики. Нет, была еще третья – не вещь, а скорее особенность: он не уважал людей, что не держали слово. Поэтому если дал его сам, то, грубо выражаясь, пиздоболом он быть не хотел.
Ровно три дня назад он пообещал милой бабульке, соседке через два дома, зарубить гуся к новогоднему столу. Зоя Ильинична была занятной, она нравилась Семену, маленькая, ростом до его груди, шустрая, острая на язычок, она знала все, всех и еще кто, как и чем живет в их Косогорах. А еще каждый раз при встрече сватала ему свою внучатую племянницу.
Семен отшучивался, чесал отросшую бороду, говорил, мол, хватило ему баб. Уверял старушку, что он одинокий волк и вольный скакун. Но на самом деле представлял, что там за внучатая племянница, если баба Зоя – ее родственница.
Яблочко от яблони в понимании Семена, работало и на женской стороне.
Нет, Семен любил баб, всячески и разных, он был натуралом до мозга костей, но хлебнул с лихвой от тех самых баб, которых так любил. Ему хватило десятилетнего брака и как ему казалось, вполне удачного до некоторых пор.
Пора настала внезапно, вот прям неожиданно, как обухом по голове. Или он был такой слепой дурак и ничего не замечал, или работа, большой город, суета вымотали до такой степени, что Терехов ослеп, оглох и стал тупым рогоносцем.
Аминь.
Даже вспоминать не хочется, а постоянно приходится, неосознанно и в ярких картинках. Вот и сейчас лучше заняться делом. Мужчина заглушил квадроцикл, закрыл ворота, потрепал своего любимого хаски Грома по загривку и вспомнил, что обещал бабе Зое.
Его не было три дня, нужно было перед Новым годом проверить дальнюю заимку, а то пришли слухи о браконьерах. Семену не нужны были проблемы на его земле, да еще с убитыми чужими руками животными. Доказывать, что это не он шмалял в не охотничий сезон, и платить заоблачный штраф Терехову не хотелось.
Скинул пуховик, надел старый, потертый тулуп, взял топор, по заметенной дорожке дошел до нужного дома. Свет горел во всех комнатах, но даже это не показалось странным, хоть и знал экономность бабы Зои. Решил не тревожить женщину, не в первый раз он для нее рубит бошки гусям, знает, где они находятся.
Единственное, что смутило, это слишком много следов на широком крыльце, но обойдя его, зашел в крытый загон, схватил первого попавшегося гуся, вынес на улицу.
Жрать хотелось ужасно, а еще пить, Терехов так и представил, как его угостят жареным гусем, непременно с яблоками, и он им закусит самогоночку, которая как раз поспела в его алколаборатории.
Как ни странно, но Семен не стал алкоголиком, потому что пить что попало не хотел, да и долго пить он не мог, пробовал, не получилось. После таких запоев хотелось сдохнуть, а это в его планы не входило. Терехов еще хотел жить долго и счастливо.
А выпито было много чего, по поводу и без, в той, уже прошлой сытой жизни, где у него была большая деревообрабатывающая компания. Да она и сейчас есть, но Терехов взял бессрочный отпуск, скинув правление на нового шустрого заместителя.
А вот экспериментировать с алкоголем он любил, играть со вкусами, делать разные добавки и приворожи к самогону собственного приготовления ему нравилось. Зная, что он точно не сунет свой хер в свою жену, потому что ее у него уже нет.
Взмах топора, удар, хруст, башка гуся отскочила с сугроб. Мужчина подождал, пока стечет кровь. Запрокинув голову в небо, вдохнул морозного воздуха. Кинув тушку на крыльцо, зашел в дом и застыл на месте.
Может, это галлюцинации, и ему все кажется?
Бабы у него не было месяца три точно.
С такого сухого закона по части секса может привидеться что угодно.
Даже баба Зоя, раком моющая полы.
Именно сейчас при свете всех лампочек он видел женскую попку.
Трусики собрались в полоску, врезались в полные белые ягодицы, еще немного – и была бы видна промежность и розовая плоть.
– Ох ёб… вот это булочки! Аху… ь… чтоб меня…
Вырвалось само собой, член в зимних штанах за секунду налился кровью, пульс участился. А когда обладательница всех этих прелестных булочек повернулась, Терехова обдало жаром.
Девушка поскользнулась на мокром полу, плюхнулась на пятую точку, в глазах страх, влажные губы приоткрыты. Она прижала тряпку к груди, ткань намокла и прилипла, стал виден отчетливый контур сосков и груди ближе так в четвертому размеру.
Топор от увиденного соблазнительного зрелища выскользнул из рук, гулко ударился об пол, девушка вздрогнула.
– Еба… мой х… твою дивизию, вот это булочки!
Снова мат и сомнительный комплимент даме. Но это точно была не баба Зоя, вот Терехов мог зуб дать, что это не она. Хотя в какой-то сказке он помнил про лягушку, что скидывала ночью шкуру и оборачивалась прекрасной девой.
Но сегодня он еще не пил, и было не до сказок.
– Вы… вы кто?
Семен почесал затылок, бороду, опустил руку к паху, поправил член, что неудобно и болезненно уперся распухшей головкой в ширинку.
Она была красивая и, сука, чертовски соблазнительная. Блондинка, голубые глаза, моргает черными пушистыми ресницами, щеки горят, соски торчат, ротик приоткрыт.
По спине Семена побежал пот, вот девушка зажмурилась, а он в два шага оказался рядом, присел на корточки. Член дымился в ватных штанах, а мужчина никак не мог отвести взгляд от груди и обнаженных бедер.
Не худышка, далеко не худышка, у Терехова таких не было, взять хоть бывшую жену, та вечно изводила себя диетами, фитнесом, жрала три листика салата в день, посыпанные орешками.
А вот на таких Семен мало обращал внимание, да и некогда ему было обращать, бизнес был, работы через край.
– Ты откуда взялась, Булочка?
Серафима была как под гипнозом, мужчина смотрел странно, вот его глаза вспыхнули огнем, прошлись по фигуре, задержались на груди, а ее как жаром обдало. Этот густой ком упал вниз, растекся, внутри все сжалось. Это было так странно и непонятно.
Но вместо ответа молодая женщина закричала, замахнулась тряпкой, хотела встать с пола, но снова поскользнулась, футболка задралась, обнажая живот.
– А-а-а-а-а-а-а-а!.. Убивают!.. А-а-а-а-а-а-а!..
Бородатый отскочил в сторону, схватил с пола топор и выбежал из дома.
– Да что ж это такое происходит? – Сима не могла отдышаться, сердце заходилось в бешеном ритме, а еще внутри все полыхало и сжималось то ли от страха, то ли еще отчего.
Она не помнит, чтоб кто-то из мужчин на нее так смотрел, да не было такого никогда.
Кто вообще это был?
Что за люди заходят без стука?
– Черт-те что происходит, – Сима встала с пола, как только за бородатым здоровенным мужиком захлопнулась дверь, подбежала с ней, закрыла на крючок, да еще и засов. Прижалась к двери спиной, одежда была мокрая, волосы растрепанные.
Серафима пошла в гостевую комнату, уже начало темнеть, задернула шторы, включила свет и ужаснулась, смотря на свое отражение в зеркале. Неудивительно, что даже местный от нее сбежал. Сняла футболку, отбросила в сторону, задела грудь, а потом сжала ее в руке.
Странное ощущение было: страх, смешанный с возбуждением. Она вспомнила взгляд бородатого мужчины, он не старый, глаза молодые. В них были неприкрытая похоть и возбуждение.
Надо было срочно выпить.
И не просто воды.
Самогона.
Стакан.
Нет, два.
Семен размашистым шагом преодолел путь к своему дому, бросил топор на крыльце. Зашел на кухню, не разуваясь, взял из холодильника бутылку, налил половину кружки с красными маками, из которой он обычно пил чай.
Выпил залпом, не закусывая, кашлянув в кулак.
Но, закрыв глаза лишь на миг, снова видел круглый зад девушки, впившиеся в ягодицы трусики, а потом ее полную, немаленькую грудь. Член в штанах болезненно дернулся, напрягся, головка сочилась смазкой.
– Да что ж это за хуйня какая-то?
Семен вытер пот со лба, оперся о стол, налил снова, выпил, но теперь закусил оставленным на столе, засохшим мятным пряником.
Прошел в комнату, не включая свет, повесил тулуп на вешалку, разулся, нужно было снять с себя теплые ватные штаны, свитер, а лучше пойти затопить баню, хорошенько прожариться.
А потом окунуться в сугроб, словить контраст, как он любил. Чтоб мысли вытравить эти мысли о белых булочках и тонкой ткани между ними на совсем немаленькой филейной точке молодой женщины из головы и разогнать больную фантазию.
Но жарить сейчас он хотел только круглый зад новой соседки – или для начала, чтоб она сжала груди, а он провел между ними членом, и обязательно, чтоб головка касалась ее сочных губ. А потом…потом…
– Да твою же мать!
Наконец, спустил штаны, освободил член, провел по твердому стволу несколько раз, сжал головку, оттянул крайнюю плоть, размазал влагу. Яйца отяжелели еще больше, живот напрягся.
Терехов забыл, когда у него был секс – так, чтоб с женщиной, и как надо, тело в тело, до седьмого пота. До хрипов и пересохшего горла, а не проститутка и трехминутный минет на обочине.
Хотел вспомнить, не получилось.
Член лежал в руке, требовал ласки, голова гудела. Семен начал водить по каменному стволу, громко простонал, прикрыл глаза. Он наяривал свой стояк, как в пятнадцать лет, случайно подсмотрев в школьной раздевалке у Латышевой голую грудь, которая потом не давала покоя три урока.
А он потом, кое-как добравшись до дома, заперся в ванной и вот также самоудовлетворял себя до белых кругов перед глазами как сейчас.
Ноги подкашивались, Семен представлял, как будет натягивать на член влажную киску случайной знакомой с полной грудью и торчащими сосками. Как перед этим вылижет ее, а еще раньше насадит на пальцы и трахнет так, что она будет визжать, течь и просить еще.
Сперма подкатила неожиданно, в горле пересохло, по вискам стекал пот, Семен надрачивал себе правой, упершись левой в старенький шкаф. Он издал жалобный скрип от такого напора. А Семен кончал, сжав до скрежета зубы. Сперма стекала по стволу, пачкала пальцы, капала на пол, теплая, вязкая.
– Ебать… сука… м-м-м-м… сук-а-а-а-а.
Да, давно с Тереховым не было такого, очень давно.
Чтоб в свои сорок два года он мастурбировал при минутном знакомстве с прелестями соседки, да еще какими – нет, точно не было.
Нужно нажраться, вот чтоб в дрова, как в тот день, когда его жена была застукана под столом его же заместителя. Вот тогда он реально хапнул адреналина и чуть не хапнул себе срок.
А через два дома от Тереховского происходила примерно такая же ситуация. Серафима разглядывала себя в старенькое зеркало, касалась груди пальцами, сдавливала сосок, кусала губы, чтоб не стонать.
Вместе со страхом от встречи с незнакомцем было что-то еще, что-то странное. Он так смотрел, с голодом, что ли – так на нее не смотрел никто.
Первая любовь разбилась вдребезги, первый секс случился на пьяную голову, но Сима думала иначе, потом ее разубедили. Ничего бы и не было, если бы не алкоголь, да, Калугин так и сказал, что ничего и не помнит, мол, извини, Сим.
Виноградова закрыла глаза, рука уже сдвинула в сторону тонкую ткань белья, пальцы коснулись гладко выбритых половых губ, но она тут же убрала их.
Было стыдно трогать себя, удовлетворяя в теткином доме, ладно бы у себя в квартире, где больше никого нет, и где в коробочке под кроватью она прятала сексуальные игрушки.
Тело требовало свое, Сима хотела получать удовольствие, оргазмы, испытывать хоть с помощью самоудовлетворения то, что можно получить с мужчиной.
Ой, да где они, те мужчины? Девушка уже не верила, что они есть, и что она встретит такого. Что будет счастлива в отношениях, что ей не будут пользоваться, а буду любить такую, какая она есть, не требуя скинуть вес, потому что за нее стыдно.
По ногам пошла дрожь, Сима дошла до кровати, легла, панцирная сетка скрипнула; разведя колени в стороны, стала натирать клитор. Удовольствие мелкими разрядами тока пронзали тело. Это было так порочно и неожиданно, она представляла себя с тем мужчиной, как он берет ее, поставив на колени, разорвав белье.
Огромный член разрывал ее на части, но ей было хорошо. Сима двумя пальцами вошла в свое истекающее влагалище, влаги всегда было много, это даже смущало девушку.
– Господи… а-а-а-а-а… да-а-а-а-а… м-м-м-м-м…
Было невероятно хорошо, Серафима то трахала себя пальцами, то массировала клитор, при этом сжимая тяжелую от возбуждения грудь и чувствительный сосок. Чем шире она разводила бедра, тем быстрее приближался оргазм, до него осталось совсем немного.
Девушка закричала, клитор под пальцами был твердым, ее киска текла, плакала от удовольствия. Оргазм обрушился лавиной, затрясло, Сима завалилась на бок, глуша крик в подушке, кусая губы.
Странные ощущения, и фантазии странные, тот мужчина все еще не выходил из головы. Даже полы бросила, а надо их домыть и, наверное, затопить баньку, обмыться.
Отдышавшись несколько минут, сняв белье, обтерла себя им же. Достала из шкафа свой старый халат, надела, тот оказался немного мал. Девушка лишь вздохнула, затянув завязки туже.
Прошла на кухню, уже стемнело, выпила жадными глотками стакан воды. Закончив уборку, надев тапочки, открыла дверь и выглянула – никого не было. Вышла на крыльцо, вечер был морозным, дверь позади хлопнула, Сима обернулась, вздрогнула от испуга, но тут же обо что-то запнулась.
– Ой!
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке