– Раздевайся, – холодный приказ Фирсова, и снова сигаретный дым в лицо. – Начнешь отрабатывать прямо сейчас.
Альберт отходит, тушит сигарету в пепельнице, снимает пиджак, кидает его на стол. Из кармана брюк туда же летят несколько упаковок презервативов.
– Я…я не стану раздеваться. За кого вы меня принимаете?
Господи, как она вообще попала сюда? Ведь пришла сама, добровольно, думал три дня, собиралась с мыслями. И вот, совершенно незнакомый мужчина отдает ей приказы, а она, как послушная девочка, выполняет их.
– Не понял?
Вика медленно приседает, дрожащими руками поднимает с пола плащ. И что вообще на нее нашло, что она так послушно начала раздеваться?
– Я не шлюха и не проститутка, чтоб вот так начать оголяться по вашему приказу и давать собой пользоваться. Я совсем не за этим сюда пришла.
Девушка снов надела плащ, застегнув его на все пуговицы, завязав узлом пояс. Альберт не сводил все это время с нее глаз, с интересом наблюдая за такими резкими изменениями в поведение их гостьи. Вот совсем недавно она кроткой овцой что-то блеяла, а теперь вспыхнула, начала показывать зубки.
Стало даже интересно.
Какая смелая и дерзкая белка.
Снова медленно подходит, расстегивая пуговицы на рукавах рубашки, закатывая их до локтей. Девушка, кажется, перестает дышать, но, подняв голову, смотрит прямо в глаза. Освещение, конечно, не к черту, но Альберт разглядел цвет ее глаз.
Красивые глаза, светло-карие, с черным ободком, в них сейчас плещется страх, но она все равно продолжает смотреть в упор, не моргая, лишь ресницы дрожат. Почему они у нее такие длинные и пушистые? Альберт резко поднимает руку, Вика ничего не успевает понять, а он трогает ее глаза.
– Настоящие?
– Чт…что?
– Ресницы, настоящие?
– Ко…конечно, – пытается убрать его руку от своего лица.
От такой моментальной перемены настроения Вика теряется. Она на самом деле словно впала в транс на несколько секунд, этот мужчина так смотрел на нее, словно хищник, изучающий свою добычу, с таким неподдельным интересом. В голубых глазах холод, и еще что-то, но Вика не могла понять.
– Интересно.
Альберт скользит пальцами по скулам, губам, трогая, какие они мягкие и влажные, совсем без помады, и вроде бы настоящие. Ведет носом, вдыхая запах, слишком тонкий, едва уловимый, сигаретный дым перебивает аромат, но Алберт чувствует его.
Притягивает девушку ближе, сильные пальцы впиваются в тело, ведет носом по шее, вдыхая глубже. Яблоко?
Точно, это сладкое яблоко и еще какие-то ягоды. Девушка такая хрупкая и маленькая в его руках, чувствует дрожь ее тела, а сам начинает возбуждаться. Никогда не замечал, чтоб чей-то страх вызывал эрекцию.
Кто бы мог подумать, что Альберт Фирсов, тот, кто провел половину своей жизни в интернатах, меняя их один за другим, станет таким эстетом, которого на самом деле волнуют и возбуждают такие мелочи.
– Что вы делаете?
– А на что это похоже?
– Отпустите меня, – Вика попыталась высвободиться из железной хватки этого высоко мужчины, посмотрела за его спину, и испуганно вскрикнула.
Совсем рядом стоял другой. Кожаная куртка, короткая стрижка, колючий взгляд чуть прищуренных глаз, на шее татуировка. Это, наверно, Руслан, Антон говорил о нем, но совсем мало, больше склоняя Фирсова, то, какой он подлец и сволочь.
– Рус, ты видишь, какая сочная ягодка к нам пришла. Заметь, сама пришла. Напомни, как тебя зовут, сладкая?
– Виктория. Виктория Миронова. И никакая я вам не сладкая.
– Ну, я же говорю, ягодка, только фамилия поганая, она все портит.
– Я пришла поговорить о долге мужа. Антон говорил, что вы поступили не честно, что обманули его, и теперь он должен крупную сумму денег…
Вика не успевает сказать все, что хотела, раздается жуткий грохот, звон стекла, она вздрагивает. Прямо под их ногами вдребезги разбивается бокал или бутылка, Вика не понимает.
– Сука ебаная.
– Вот и я говорю, поганая фамилия, ты, ягодка, лучше не произноси ее больше, а то Рус бешеный становится.
Вика ничего толком не понимает, смотрит на мужчин, тот, что Руслан, тяжело дышит, сжимает кулаки и смотрит на нее так, словно она его самый заклятый враг. Альбер все еще прижимает Вику к себе, а та начинает, упираясь ему в грудь, пытается вырываться.
– Я прошу вас, давайте просто поговорим, мы ведь все люди и можем прийти к общему решению проблемы.
Альберт отпускает девушку, она, словно испуганный воробушек, отскакивает на пару шагов назад, поправляет плащ и волосы.
– Я понимаю, что вы рассержены, прекрасно понимаю, и деньги не маленькие, но мы все вернем, обязательно вернем, раз уж вы так настаиваете.
Альберт, запрокинув голову, начинает громко смеяться, хлопая по плечу радом стоящего Руслана, а тот не выказывает ни единой эмоции, лишь гнев, плотно сжатые губы и кулаки. Что, вообще, не так с этими мужчинами? Что Вика такого смешного или плохого говорит?
В мыслях полный хаос, после того, как Антон взял ее силой в прихожей, кажется, что внутри что-то оборвалось. Вика и раньше начала замечать грубость с его стороны, но он всегда держал в себя в руках, извинялся, и до насилия никогда не доходило. Понятно, что такого в отношениях никак не должно быть, ей хватило наблюдать еще маленькой, как отец избивал мать, а она все прощала и терпела. Пока все не закончилось самым ужасным образом.
– Что я такого смешного сказала?
Альберт так же резко перестает смеяться.
– Твой поганый муж должен нам денег, немало так должен.
– Да, именно за этим я здесь.
– Он сказал только про долг, больше ни о чем?
– Да, что вы, как это сказать мягче, обманули его, подставили, и теперь он вам должен.
– И ты пришла сама, добровольно?
– Да, конечно, поговорить, попросить об отсрочке, три дня – это слишком мало. Можем заключить некий договор, сделку, я могу написать расписку.
– Какая прелесть, Ястребов, ты слышал? Расписку? Святая простота. Я просто хуею над этим гребаным миром.
Вике не понравился его тон. Она с тревогой посмотрела на Альберта, потом на Руслана, мужчина, не сказав ни слова, внушал страх лишь своим полным ненависти взглядом. Ястребов разглядывал девушку, видел, как сильно бьется венка на ее шее, как глаза стали еще больше, а потом она облизала губы и начала смотреть только на него.
Их разделяло всего несколько шагов, Руслан сделал их, хватая Вику за волосы, запрокинув голову. Такая красивая девочка, сколько ей лет? А уже связалась с мразью Мироном, чью семью Руслан ненавидел всем своим существом.
– Ты знаешь, что твой конченый муж должен нам не только деньги?
Голос такой низкий, что пробирает до костей, а в глазах чернота. На глаза наворачиваются слезы, не от боли, а от страха.
– Нет.
– Тимур!
Дверь моментально открылась, молодой человек зашел.
– Уведи ее в номер.
– В номер? Какой номер? Я никуда не пойду!! Вы не имеете право.
Вика упиралась ногами, но тот, кого звали Тимур, схватит ее за руку и потянул за собой.
– Отпустите, я буду кричать!! Меня будут искать, да что вы делаете?
– Да кончай ты орать, крошка, босс сказал увести, значит, я уведу.
Но Вика цепляется другой рукой за стены, углы, перила лестниц, потом спотыкается, падает на пол, но ее так ловко подбрасывают в воздухе. Тимур закидывает девушку на плечо, спускается вниз, проходит через банкетный зал, идет дальше, снова лестница.
Вике хочется сгореть со стыда, все, кто попадается им на пути, удивленно рассматривают их: официанты, посетители, даже горничная в коридоре.
– Вот, отдохни здесь и прекрати визжать, тебя все равно никто не услышит и не поможет.
Вику кидают на кровать, шаги, дверь закрывается на замок.
– Понравилась, да? Хорошая такая ягодка, ты видел ее глаза? Как белка напуганная. Я думаю, что за крошка заблудилась в нашем полном разврате и порока мирке? А оказалось, выигрыш пришел сам, своими ногами. Ну, разве это не прекрасно?
Руслан медленно обошел кабинет, остановился у стола, на котором так и лежали не использованные упаковки презервативов.
– Что она здесь делала? Зачем пришла?
– Ты же сам слышал, зачем, за своего конченого мужа просить. Любовь, она такая, что бельмо в глазу, ничего не видишь, кроме нее. Даже того, с каким говном живешь.
– Он реально ее проиграл?
– Реальней некуда. Красиво, кстати, проиграл, так лихо швырнул кольцо на стол. Я думал, что за спектакль? А нет, все реально. Девчонка так и сказала, что она Миронова. Миронова Виктория, а Антоха ее муж. Какая ирония судьбы. Забавно, да? Сука, я сам охренел, когда она это сказала.
Альберт размял шею, улыбнулся, тоже подошел к столу, взял сигарету, прикурил, пуская ровные красивые кольца дыма в потолок. Хорошо, что девчонку увели, на нее уже совсем нет времени, но ее реакция и отпор удивили. Боялась, видно было, как дрожали ресницы, но выдержала его взгляд. Забавная белка.
– Сука ебаная!
Мощный кулак Руслана обрушивается на стол так, что предметы, стоящие на нем, подпрыгивают.
– Ну, считай, бой ты сегодня выиграл. С таким-то настроем, как сейчас. Только я тебя прошу, не убей никого. Кстати, очень хорошие ставки.
– Плевать.
– Это я знаю.
Руслан стоял, опустив голову, тяжело дышал, грудную клетку сдавливает тисками ненависти и гнева. Он готов был придушить голыми руками все семейство Мироновых вместе взятых, как только эта девчонка произнесла эту поганую фамилию. Долго вглядывался и вслушивался в то, что она говорит, такая трогательная, напуганная, Фирс ее прессовал с любовью и иронией, одним из своих излюбленных способов, а она все равно продолжала говорить о долге и муже, что все вернет.
А когда схватил ее за волосы и запрокинул голову, вглядываясь в глаза, немного подвис. Красивые глаза, и девушка красивая, такая чистая, что ли: бледная кожа, чуть приоткрытые губы, совсем без косметики и кажется, что очень молодая. Хотел сделать больно, действуя на эмоциях, словно она в чем-то виновата, но не смог, только сказал пару слов, а потом Тимур увел ее.
Хорошо, что увел.
– Так она не знает?
– Думаю, нет. Скорее всего, нет. Разве эта тварь скажет когда правду?– Альберт, выпустил последнее кольцо дыма, затушил окурок в пепельнице. – Пойдем, Марат приехал, сыграем, потом бой, а потом уже девчонка.
Руслан так и стоял, смотрел на рассыпанную колоду карт и фишек на столе. Фамилия Мироновых была для него сродни красной тряпки для быка, вспыхивал моментально, лишь Альберт мог остановить и останавливал, так бы давно поубивал их всех. Что может быть страшнее давних счетов, по которым еще не заплачено?
– Что с ней будет?
Альберт не ответил, надел пиджак, взял телефон, стал просматривать сообщения, сразу отвечая на них. Он и сам не знал, на кой она сдалась им, вообще не думал об этом, но девочка, и правда, занятная, красивая, не испорченная. Ресницы пушистые, губки пухлые, она когда их кусала, у него вставал член, он реально был готов нагнуть ее прямо здесь.
– Можем проиграть ее Марату.
– Совсем ебанулся?
– Ахахаха, да шучу я. Самим пригодится такая ягодка, пусть посидит до ночи, подумает, как соваться к дяденькам с хреновым предложением. А это здесь откуда?
Они одновременно посмотрели на пол, почти у двери валялась небольшая дамская сумочка. Руслан подошел, взял ее в руки, открыл, внутри только телефон, ключи, наверно, от квартиры, и пара сотен купюр, студенческий билет, паспорт. Открыл, Виктория Сергеевна Миронова, дата рождения, место рождения, пролистал дальше, штамп о браке Мироновым Антоном Васильевичем, год назад.
– Она действительно его жена. Девочке двадцать два года, странные у Антохи вкусы, даже удивлен. Его уровень – обдолбанные шлюхи и стриптизерши в барах.
Руслан бросил сумочку и паспорт на стол, открыл студенческий билет. На фото была совсем молоденькая девушка с распущенными волосами ниже плеч, остриженной челкой, легкой улыбкой и чуть видными ямочками на щеках.
– Нихрена не понимаю, как вообще она стала его женой? Может фиктивный брак?
Альберт тоже заглянул в документы, покачал головой, собрал все снова в сумку и закинул в ящик стола.
– Сам спросишь у нее, ночь длинная. Пойдем, Марат ждет, а то проиграет все мои деньги другим.
Мужчины вышли, быстро спустились вниз, прошли через несколько помещений, спустились в подвал. Обстановка резко изменилась: небольшое пространство, чуть приглушенный свет по периметру и яркий над игровыми столами, покрытыми зеленым сукном. Народу в этот час было не много, крупье неспешно раздавал карты, официанты незаметно подносили выпивку.
Альберт осмотрел всех холодным взглядом, глубоко носом вдохнул аромат дорогого табака и алкоголя, а еще новых распечатанных колод карт. Его любимый аромат.
Фирсов, словно наркоман, был помешан на игре, но его привлекала отнюдь не жажда наживы и выигрыша, он любил саму игру. Красивую, тонкую, умную, где надо было не только собрать нужную высшую комбинацию, но и просчитать противника, угадать его блеф и провести своим.
Ошибка его соперников была в том, что они хотели наживаться, не понимая всей прелести игры, Альберт же легко расставался с деньгами, но чаще всего выигрывал. Сидящий на диване мужчина поднялся, протянул руку в приветствии.
– Марат, ну что, твой боец готов к сотрясению мозга? К стоматологу записался? – Альберт громко рассмеялся.
– Шуточки у тебя, Фирс, дебильные, – крупный мужчина с короткой стрижкой и красивой бородкой покачал головой, скривился, он говорил с легким акцентом, тут же посмотрел на здоровяка, сидящего в кресле.
Альберт обернулся, Руслан лишь кивнул, здороваясь с Маратом и своим будущим противником на ринге, развернулся и ушел, не любил он все это и не понимал, как Альберт может часами сидеть за картами. Когда лучше всех игр – это равная борьба на ринге.
О проекте
О подписке