Шестьдесят шестой километр, на котором Ира Голубенко вышла вместе с отцом и матерью, невозможно было разглядеть. Они приехали ночью. Миновали крошечный вокзал и поспешили в центр города. Их ждали.
Ира не плакала, когда узнала, что им нужно переехать. Сначала представила, что это будет грандиозное приключение. Она не интересовалась подробностями скоропалительного отъезда. В десять лет многое остаётся за кадром. Достаточно пары фраз, чтобы кое-что понять и нечто пропустить. «Просто в стране неблагоприятная финансовая ситуация. А раз бабушка с дедушкой живут в другой стране, где обстановка получше, то нам следует собирать вещички», – объявила Мария Борисовна, мать Иры. Отец после невероятно длительных уговоров всё-таки решился. Сергей Валентинович жутко не хотел уезжать, бросать родную землю. Ему стоило немалых усилий побороть неуверенность и страх новой жизни. Видимо, он ощущал, что не сможет там прижиться. Построить свой дом – тяжёлое произведение искусства. Но принять чужое жилище в собственное сердце ещё тяжелее.
Девочка подобно отцу настороженно оглядывалась вокруг. Её предупредили о переезде. Однако никто не спросил о её желании. Она мечтала путешествовать. Ведь её любимые книги рассказывали о счастье и подарках судьбы, которые легко получить, завоевать, когда находишься далеко от дома. Единственная боль, прорвавшаяся в её отроческую душу – расставание с друзьями. Ира слушала мамины монологи о хорошей русской школе и новых друзьях вполуха. Она осознавала, что переехав, ей придётся забыть о Женьке Водонаеве, о прогулках с бессменной вот уже три года подружкой Викой. Перед ней откроются другие двери, а те, старые закроются навсегда.
– Мы переезжаем, – прошептала Голубенко за минуту до окончания перемены.
– Куда? – недоумённо спросила Дорошева.
– За границу, – прищурив глаза, ответила Ира. Она хотела создать атмосферу таинственности, важности и того, чего так ей не хватало – внимания.
– В Америку? И ты увидишь Ди Каприо?
– Вика, ну, почему сразу в Америку?
– Не знаю. Мой любимый фильм «Титаник». Я тебе писала в анкете.
– Кино и возможности – разные вещи. Они не всегда могут совпадать. Мы едим к дедушке с бабушкой, в Россию.
– Ира, это не новость. Ты же каждое лето туда ездишь.
– В этот раз мы оттуда не вернёмся. Я буду учиться в другой школе.
– А я? А наша дружба? С кем я буду разговаривать?
Прозвенел звонок.
4 «А» гудел. Начало пятого урока вызвало бурные обсуждения. Детей пересаживали. Вика Дорошева оказалась во втором ряду за третьей партой.
– Голубенко Ира будет сидеть с Водонаевым Женей, – громко проговорила учительница.
Сердце девочки застучало. Ближайший месяц она проведёт бок о бок с самым лучшим мальчиком класса. Подарок судьбы на прощание. Голубенко пересела. Осторожно положила книгу, тетрадь, ручку на парту и посмотрела на Вику. Её взгляд ничего не выражал. Ревнует? Злится? Боится? Неясно.
– Мы с тобой первый раз вместе будем сидеть. Здорово. А то мне Федичкина надоела уже, – прошептал Женя.
– Угу, – только и смогла произнести Ира.
6 апреля 1999 года Вторник
Сегодня у меня просто замечательный день. Утром я встала и пошла в школу. По украинскому языку я получила двойную оценку за диктант. 4/5. И ещё по чтению я получила пятёрку. А на пятом уроке нас пересаживали. Меня пересадили к Водонаеву Жене, а мне он из класса больше всех мальчиков нравится. Когда все уроки закончились, я пошла домой. Покушала и стала делать уроки. Потом ко мне пришла моя подружка Вика. Мы гуляли и говорили о будущем. Она боится остаться одна, без меня. Ведь мы всегда ходим вдвоём. Нас даже стали дразнить розовыми. Я не очень понимаю значение этого цвета. Но Дорошева сказала, что это что-то нехорошее. А мне всё равно. Пусть говорят, что хотят. Они просто завидуют нашей дружбе. Я вернулась домой и смотрела сериал «Беверли Хиллз» и «Угадай мелодию». Ещё потом я смотрела сериал «Бобби». Сегодня была вторая серия. После всех сериалов я легла спать.
На этом мой день заканчивается.
Пока, Ира!
– Ириска, что ты читаешь? – полюбопытствовал Андрей.
Голубенко закрыла тетрадь с малиновым сердечком на обложке и запихнула в сумку.
– Прошлое, – ответила она, предполагая, что Вторников не поймёт. Если он что-то не понимал, то терял к этому интерес.
– Тебе нельзя такое читать.
– Почему?
– Я не хочу, чтобы ты читала…
– Послушай, Андрей, – перебила его Ира. – Тебе не кажется, что ты зашёл на чужую территорию, где есть свои законы и правила, которые ты не вправе менять?
– Ты приехала сюда со мной. Я смею надеяться, что мы вместе, потому что оба хотим быть друг с другом. Может быть, даже сыграем свадьбу. И я имею право говорить тебе то, что я хочу.
– Не-а. Не имеешь, – тихо проговорила Голубенко, и глаза её заблестели.
– Это глупые капризы. Ирис, у меня обнаружились дела. Не против, если вернёшься в одиночестве? – хмурился Вторников.
– Буду только рада.
Андрей ничего не ответил. Тускло улыбнулся и ушёл.
Ирина снова опустилась на скамью. «До него явно не доходит, что я его не люблю, а терплю лишь для того, чтобы побыть здесь, в незнакомом городе. Вот так возьмёт и, правда, устроит свадьбу без согласия невесты. Ужас. Надо позвонить Сашке», – голова девушки раскалывалась от нелепого спора и той пули, что никогда не извлечь из сердца.
– Саш, привет! Спаси меня от этого демона, – скороговоркой прошипела Голубенко. Она спешила пожаловаться своему лучшему другу, пока медленно возвращалась в домик, снятый Вторниковым.
– Ира, это ты? Привет! Что случилось? Наш Вторник к тебе приставал? – весело произнёс Саша Соболев.
– К счастью, не приставал. Но достал до чёртиков. Видеть его уже не могу.
– Чего ты беспокоишься, он всех достаёт. От него мозги кипят даже после его ухода. Это не смертельный номер.
– А как быть с тем, что он мне час назад заявил. «Мы вместе, потому что оба хотим быть друг с другом». Про свадьбу что-то промямлил. Ты ведь знаешь, почему я поехала с ним. Знаешь то, чего не знают другие, – расплакалась Ира.
– Тихо-тихо. Не плачь. Конечно, знаю. И не забуду никогда. Я же мечтал, чтобы ты отдохнула, отвлеклась от воспоминаний. Неужели Андрей влюбился в тебя? Несомненно, в тебя влюбиться легко. Но чтобы Вторник с пустой душой? Смешно, – сказал Соболев.
– Только мне с ним не смешно. Каждый день недели – Вторник. Причём с большой буквы. Тяжко.
– Да, самолюбование ему присуще в огромном количестве. А ещё он – отвратительный собственник.
– Вот-вот. Саш, он мне запрещает читать.
– А что ты читаешь?
– Дневник. Ну, там… Он… О нём… И я… Не могу говорить. Прости. Пока, – покусывая губы, чтобы сдержать очередной поток слёз, произнесла Ира.
– Ладно. Пока. Я позвоню Андрею, постараюсь объяснить, чтобы не строил планы.
Девушка нажала на кнопку, и спрятала телефон в левый карман джинсов. Сентябрьское солнце на морском побережье грело по-летнему. Только Ира не собиралась загорать. Она села подальше от всех, и закрыв лицо руками, разрыдалась.
Невыносимо возвращаться в дом, где находится человек, который не должен там находиться. Конечно, он должен быть в том месте. Но желание, чтобы его не оказалось, чтобы он исчез, чтобы никогда не встречался больше, разъедает душу. Придётся его терпеть и слушать пышно-фальшивые речи.
Голубенко стёрла остатки макияжа влажной салфеткой. Только что звонил Вторников. Ждёт её. Слёзы забрали последние силы. У Иры отсутствовала жажда бороться с жизнью. Сейчас она вела себя как послушная девочка. Она безропотно двинулась по направлению к домику, снятому Андреем.
– Где ты была? – накинулся на неё Вторников.
– А что? – недружелюбно взглянула Ирина.
– Мне надоело твоё «а что?». Почему бы не ответить нормально.
– Отстань. Я устала.
– Ты уходишь от ответа. Я вернулся ещё час назад. Где ты пропадала? – допытывался Андрей.
– На пляже, – сказала Голубенко и подумала: «Если не отвечу, он всё равно не отстанет. Зануда». В любви всегда так бывает. Кому-то приходится капитулировать, а кому-то – праздновать победу.
– Ты загорала? В джинсах?
«Он совсем потерял чувство меры в своих допросах. Пусть Сашка заберёт меня. Не хочу я здесь быть. Что толку было приезжать сюда. Мысли-то остаются прежними, не меняются, как ни проси», – нахмурилась Ирина.
– Так. Молчание. Ириска, мы с тобой знакомы месяц. И за это время я понял, что ты любишь отвечать молчанием. Тебе нет дела до партнёра и до его нервов.
«Партнёра? Это он себя имеет в виду? Странный тип. Хоть Соболев и говорил, что мания величия у него зашкаливает, я не предполагала, что до такой степени. Записывается в женихи, когда нет даже намёка на симпатию», – злость охватывала сознание девушки.
– Ирис, ты, где сейчас? Со мной? – не унимался Андрей.
– Андрей, что тебе от меня нужно?
– Внимание.
– А зачем?
– Ну, мы же вместе. Ты ведь поехала…
– Во-первых, мы не вместе. Мы – просто знакомые. Помни о том, что нас познакомил Сашка Соболев. А поехала я с тобой совсем не потому, что ты себе нафантазировал. Понимаешь?
– Ты меня не любишь?
«Вот это вопрос! Как я могу тебя любить, если я не могу забыть его!» – хотела закричать Голубенко. Пересилив воспоминания, которые толкали её сердце в учащённом ритме, она произнесла.
– Нет.
– Но ты… Ты – первая девушка, которую я полюбил. Полюбил серьёзно. До встречи с тобой я был другим. Соболев, твой дружок, может подтвердить, – громко проговорил Вторников.
– Мне не требуются доказательства. Это твои чувства, – ответила Ира, а секунду спустя прошептала чуть слышно. – Я вообще думала, что ты – холодный человек, у которого не может быть положительных эмоций.
– А зря.
«Договорились. О, Господи, так хочется испариться, оказаться с тем, кто понимает без слов, кто не пытает тебя, видя, что тебе итак паршиво», – промелькнуло в голове Голубенко. Она развернулась и пошла в спальню.
– Ира, – окликнул её Вторников. – Если память мне не изменяет, то, по-моему, с утра ты была накрашена.
– Была, – отозвалась девушка.
– Нам же сейчас идти в клуб. Придётся ждать, пока ты наложишь свой макияж. Только время тратишь.
– А я не собираюсь накладывать макияж, – засмеялась Ирина.
– Что? Пойдёшь вот такая? С опухшими глазами? Ты плакала? – поинтересовался Андрей.
«Неужели заметил следы слёз? Трус. Водит меня с собой в качестве трофея, прекрасного украшения. Надеется, что друзья будут ему завидовать. Вернулся с охоты в родной городишко, чтобы показать себя удачливым парнем. Знали бы они, как всё на самом деле».
– Опять в облаках?
– Что?
– Я жду. Собирайся.
– Я не хочу никуда идти.
– Почему?
– Андрей, тебе всегда нужны ответы. А ты разве не знаешь, что не на все вопросы существуют ответы в этом мире?
– Оставь свою философию для работы. Мне нравится конкретика.
– Ненавижу чёткие планы. Жить стихийно гораздо круче.
– Этим ты мне напоминаешь Соболева. У него всё никак у всех.
– Просто в твоей жизни нет слова «свобода». Твоя душа зажата в тисках. Разожми их.
– Ириска, подкрашивайся. Нам пора.
– Значит, без макияжа я тебе не нравлюсь?
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке