Он поджидал меня во дворе моего же дома. Наверное, дрессированные собачки, что вели меня от самого кладбища, успели доложить своему хозяину, куда я направлюсь. Впрочем, я уже заприметила большой, нахальный джип черного цвета, припаркованный возле железной ограды дома, а затем почувствовала раздражающий меня запах.
Оборотень!..
Новостройка, пять этажей в тихом центре, уютный внутренний дворик, выложенный красно-синими плитами, разноцветная детская площадка. Пожилая нянечка катала на карусельке пухлого малыша в синей кофте, и он заливисто смеялся. Рядом с площадкой, посматривая на малыша, стоял тот самый… начальник мохнатых дебилов, которые даже и не думали таиться, подъезжали и подмигивали мне на светофорах, словно это была какая-то развеселая игра.
А теперь еще и этот, их главарь!
Он – Степан Коршунов, а я – Лика Воронцова, и ему хватило ума в первую же нашу встречу… Вернее, ума ему не хватило, но он все же пошутил, что это судьба и знак.
Он ошибся, это не было ни знаком, ни судьбой!
К тому же та встреча обернулась полнейшей катастрофой. Коротко стриженный, с глазами цвета стали качок, царь и бог качков, чьи мускулы непослушно лезли, пытаясь вырваться на свободу из обхватывающей мощный торс трикотажной поло-рубашки, заехал немцу из Западного Ковена – черт, а ведь это был Третий Берлина! – в челюсть, когда тот, прилично надравшись в ресторане, в очередной раз схватил меня за колено.
Опрометчиво же Стас на встречу с представителями Западного Ковена позвал не только меня, но и альфу Серых, заправляющего в Эн..ске!
Я бы разобралась с немцем и сама, а так… Вышел конфуз и международный скандал, после чего Стас еле-еле всех утихомирил. Немец отбыл в номер зализывать раны, Степан, получивший от меня отворот-поворот, все время косился на француза – Первого Парижа – словно размышлял, не навалять ли еще и этому за компанию.
Впрочем, Пьер, посмеиваясь, заявил мне потом, что давно так не веселился. Сунул свою визитку, наказав звонить в любое время суток.
Как же я ненавижу оборотней!..
Тут он меня заметил. Оторвался от созерцания счастливого малыша – тридцать шесть лет, не женат, детей нет, однажды доложил мне Стас, словно меня это должно было интересовать! – и двинулся в мою сторону. Я же в очередной раз попыталась понять, что именно меня в нем раздражает.
Выходило, весь комплект.
Здоровый, одетый просто и по погоде, не то что я! Симпатичный, но не сказать, что писаный красавец. Подозреваю, женщинам нравятся такие… с квадратными челюстями и решительным взглядом серых глаз, светящихся уверенностью в том, что ему все, все по плечу.
Но не мне.
Суть нашего конфликта заключалась в том, что в моей жизни для него не было места, а он не собирался с этим мириться.
– Ты что-то здесь забыл, пес? – спросила у него с вызовом.
Я не была сволочью, но за последние три месяца с нашей встречи он меня порядком достал.
– Ликусь… – начал Степан.
И голос – уверенный, словно он имеет полное право называть меня так, как звали только бабушка и Артем. Ну еще и Стас. Иногда.
– Какая я тебе Ликуся?!
Темная, дремлющая сила, незаметная для обычного глаза, доселе спокойная и расслабленная, пришла в движение. Покорно льнула к моим рукам, подчиняясь воле ведьмы. И тут же по выложенному прорезиненными плитами дворику пробежал ветер, подхватил травинки, закрутил песок из детской песочницы и смятый чек, брошенный чьей-то небрежной рукой. В распахнутом окне первого этажа протяжно завыла собака. Прыснули в стороны дремавшие на ступеньках второго подъезда коты. Пухлый малыш на карусельках отчаянно зарыдал, и няня подхватила его на руки.
И вот тогда я почувствовала себя последней сволочью.
Черт, я вовсе не хотела пугать ребенка! Наоборот, мне… Мне очень хотелось своего. Давно уже, год, а то и больше.
Утихомирила Силу, успокоилась сама.
– Что тебе надо, Степан? – спросила еще раз у рассматривавшего меня оборотня.
Судя по взгляду, гулявшему по светлому обтягивающему тело трикотажному платью с плиссированной юбкой, – вопрос вышел донельзя глупым. Усмехнулся, затем шагнул ко мне.
– Ликусь, у нас наметился прогресс! Ты помнишь мое имя, и меня это радует.
– Еще один шаг, и я тебя развоплощу! – предупредила его. – Вот тогда посмотрим, насколько тебя это обрадует.
– Московский приезжает, – Степан все же замер в паре шагов от меня. Предусмотрительно! – Ты с ним поосторожнее, а то слухи разные ходят! Власть в Ковене сменилась, а о новой разное говорят…
– Дела Ковена тебя не касаются, пес!
Оборотни не входили в Орден. Они вообще… никуда не входили. Побочный продукт магической эволюции, мифические существа, с которыми ведьмы и колдуны давно и успешно боролись. Чуть было не истребили всех в Средние Века, но оставшимся из волосатой братии хватило ума прекратить войну и заключить перемирье. Лет так пятьсот назад кто-то из продвинутых оборотней, поняв, что дело совсем швах, – Бартоломью Мохнатый или как его там?! – принес клятву на крови. Поклялся в том, что они всегда будут нам верны. Станут покорными слугами и карманными собачками Ордена Древних. За это им сохранили жизнь, и условия той сделки до сих пор никто не отменял.
Мы оба об этом знали.
– Пожалуй, все же касаются, – спокойно произнес Степан. – Это мой город, Ликусь… И я не хочу, чтобы в нем кто-то пострадал.
– Если кто-то и пострадает в твоем городе, – с нажимом сказала ему, – это будешь ты, пес, если не оставишь меня в покое! Последнее китайское предупреждение, Коршунов! Я не хочу тебя больше видеть. Убирайся из моей жизни и собачек своих прихвати! Меня раздражает, что за мной таскается твоя дебильная свора.
– Они будут за тобой присматривать, пока московский не уедет. Мне он не нравится, так что тебе придется потерпеть.
– Ах вот так!
Клянусь, я его прикончу! Вот здесь, на этом самом месте, он даже обернуться не успеет!
Нет, все же не здесь… Здесь вновь заливисто смеется малыш, и утреннее солнце светит совсем по-летнему, отражаясь в пластиковых окнах. Значит, я прикончу его в другой раз. Развоплощу, и Серые лишатся своего альфы. Коршунов станет обычным человеком, и Орден меня оправдает.
Потому что я – ведьма, а он – пес.
Но тогда в город снова вернутся Белые и старые времена, когда Стас злился и даже кого-то развоплотил, потому что они кусали всех без разбора. В Эн..ске не было порядка, пока не явился Степан. Приструнил Белых, и часть их стаи примкнула к Серым. Потом он, по словам Стаса, занялся преступностью в криминальных районах, направив туда свои ночные мохнатые патрули. Жители микрорайонов натерпелись страху, время от времени сталкиваясь с гигантскими волками по ночам, зато хулиганских выходок и ограблений стало куда меньше.
Городское самоуправление Степана тоже любило, жало руку по телевизору и даже назвало заслуженным бизнесменом года за то, что его компания что-то хорошо и быстро построила, после чего ему вручили почетную грамоту с медалью.
Только вот я – не городское самоуправление, и даже не Стас, пребывающий в восторге от своего нового друга.
– Мои дела тебя вообще не касаются, – сказала ему.
– Пес, – подсказал Степан. – Ты забыла добавить «пес».
На миг мне стало стыдно.
– Если бы ты внимательнее выбирала любовников, Ликусь, – добавил он, – этого разговора бы не было.
Все, это выше моих сил!
– Да пошел ты! – Димку с ним обсуждать я не собиралась, так же как и Артема. А больше… Больше никого у меня и не было. – Не суй свой нос в мои дела!
– Хорошо, я пойду. С тобой как всегда приятно поговорить, Ликусь! Ты отличаешься удивительной вежливостью и доброжелательностью.
– Отличаюсь, – огрызнулась, – но исключительно в твоем присутствии! Как тебя вижу, так сразу же начинаю демонстрировать свои лучшие качества.
Кивнул.
– Кстати, тебя там ждут, возле подъезда. Женщина из Пскова. Приехала в Эн..ск, ходила по гадальным салонам. Спрашивала твою бабушку, Ликусь! Там ее и подобрали мои ребята. У нее специфическая проблема, и я привез ее к тебе.
От чужой наглости я потеряла дар речи.
– Ты… Что ты сделал?! Привез ко мне? Погоди, я немного растерялась… Ты – мой сутенер или же антрепренёр?!
– Поговори с ней, Ликусь! Дело какое-то мутное… Что-то не так с ее детьми.
– Черт тебя побери, Коршунов! Ты ведь отлично знаешь, что я вышла из Ордена пять лет назад! Вышла от слова «вообще»! Я давно уже не практикую… У меня, к твоему сведению, свой салон красоты и тренажерный зал. Мы делаем женщинам лица и попы, и ничего больше… Если ей нужно лицо или попу, тогда это ко мне…
– Ликусь, не кипятись! Просто выслушай и попробуй помочь. Я уже сказал ей, что в этом деле нет никаких гарантий.
– Так почему же ты не отвез ее к Стасу? Или к Херберту?.. Они ведь практикуют, в отличие от меня…
– Потому что Стасу и Херберту до тебя далеко. Они это знают, я это знаю. И ты это тоже знаешь.
А ведь он прав! В городе из инициированных… Шестеро Десятых, трое Девятых и всего два Восьмых. Клавдия Николаевна, вторая Седьмая Эн..ска, не в счет: она давно уже в маразме. Еще есть ведьмы и колдуны по области, но никого выше Девятого.
Моя бабушка была очень сильной. Третьей. Но она уже год как умерла.
– Хорошо, – прикусив губу, сказала оборотню.
Степан кивнул, затем почему-то добавил, что отправляется на работу. Его компания опять что-то строила в центре города, большое и стеклянное. Стас мне говорил, но я как-то подзабыла. Да и неинтересно мне вовсе! И вообще, зачем он отчитывается, словно он муж мне какой-то?!
– Мне глубоко наплевать, – сказала вслед удаляющейся мужской фигуре, – куда ты потащишь свою гору мускулов!
Знала, что услышит, но я… Терпеть не могу оборотней!
Вздохнув, отправилась к поджидавшей меня возле подъезда – стеклянный козырек, три ступеньки – женщине в коричневой блузе и длинной темной юбке. Она было двинулась ко мне, но я кивнула в сторону лавочки возле подстриженных по ранней весне кустов сирени.
Мои соглядатаи дожидались на стоянке, нянечка усадила малыша в оранжевую коляску и укатила с ним гулять, так что там нам не помешают.
Не успела.
Дверь моего подъезда распахнулась, и по ступеням сбежала бодренькая старушка с аккуратно уложенными – волосок к волоску! – седыми волосами. Моя соседка по лестничной клетке Варвара Павловна, женщина немыслимой энергии, спешила по своим пенсионерским делам. Мужа она давно похоронила, детей вырастила, и те разлетелись по миру кто куда. Но дети у нее вышли хорошие, заботливые. Купили маме квартиру в элитном доме и подкидывали деньжат до пенсии. Раз в полгода Варвара Павловна отправлялась в зарубежный вояж, навещать своих внуков. Пока же она оставалась дома, мне изрядно перепадало из… неисчерпаемого источника ее любви.
– О, Ликочка! – радостно затараторила соседка, застыв на последней ступеньке. – Доброе утро, мое солнышко! Посмотри, какая чудесная погода! Уже совсем, совсем лето… А почему ты не на работе?..
– И вам доброго, Варвара Петровна! – вздохнула я в ответ на ее цепкий взгляд. – Вот, заехала переодеться. – Дернула себя за светлый подол. – Жарко сегодня, не рассчитала…
Платье я купила месяц назад в Италии. У Димки накопились отгулы на работе, и мы с ним улетели на длинный уикенд в Европу. В Венеции, на балконе нашего номера с видом на весенний канал, обшарпанные дома шестнадцатого столетия и гондольеров в полосатых кофтах, я сказала ему, что хочу ребенка. Мы уже два года вместе и почти десять месяцев живем под одной крышей в моей квартире.
Может, нам уже пора?
Из того уикенда хорошим вышло разве что платье. Весь следующий месяц Димка отравлял мое существование нытьем и причитаниями. «Нам еще рано», «надо подождать» и «я не готов» закончились тем, что пару дней назад я приказала ему собирать вещи и катиться… На выбор – ко всем чертям или же к своей маме.
Знала, что вернется, но не была уверена, что пущу.
– А где же Димочка? – поинтересовалась Варвара Павловна. – Я не видела его машину уже целых два дня. Неужели сломалась? – Глаз-то у нее был цепким. – Ох уж эти новые иномарки!.. Или в командировку уехал?! Он у нас такой солидный мужчина, и работа у него солидная…
Димочка руководил кредитным отделом в одном из скандинавских банков.
– Я его прогнала, – сообщила Варваре Петровне. Замучает ведь расспросами не хуже испанской инквизиции! Поэтому… лучше уж признаться сразу. – Так что он у нас уехал в длительную командировку, из которой вряд ли когда-нибудь вернется.
Соседка помолчала, подумала.
– Ну и правильно! – неожиданно заявила мне. – Давно уже было пора! Не понимаю, как ты его так долго терпела. Не мужчина, а… китайский веник какой-то! Вроде все при нем – и лицо, и фигура, и должность солидная. Весь из себя такой обходительный, вежливый, и метет, и стелет, но все как-то не по-нашенски… – соседка покачала головой. – Не походит он тебе! Другого найдешь, свято место пусто не бывает.
Наверное, на «китайском венике» я изменилась в лице, потому что соседка тут же сменила тему.
– Ликочка, а я на рынок бегу! Тебе помидорчиков принести? Уже польские пошли, свеженькие. Новый урожай…
Наконец, выпроводила Варвару Петровну и вернулась к женщине, терпеливо дожидавшейся меня на скамеечке.
– Вы – Анжелика Воронцова? – спросила она, когда я села рядом.
Женщина выглядела уставшей. Я кивнула, и она полезла в объемную, потертую дерматиновую сумку. У нее тряслись руки, когда она шарила, вылавливая… Достала старый кошелек, половинчатую пачку бумажных носовых платков, затем российский заграничный паспорт.
– Что у вас случилось? – спросила осторожно, думая, как бы ей объяснить, что на меня надежды мало.
Я – не бабушка, принимавшая посетителей до самой смерти. Ей стало плохо с сердцем, и я ее не спасла. Не успела доехать с работы, так же как и «Скорая» из Первой Городской.
– Беда, – отозвалась женщина. – У меня случилась беда.
Я хотела было сказать ей, что ненавижу оборотней… Нет, это к делу не относится! Как и то, что я уже пять лет как вышла из Ордена Древних, чья история насчитывает вот уже тысячу лет. Мы умеем хранить секреты, и обычные люди о нас ничего не знают. Но промолчала, потому что женщина посмотрела убитым взглядом, а затем сунула мне в руки фотографию. На ней – две улыбающиеся мордашки. Близнецы, лет по шестнадцать-семнадцать – хорошие, светлые девчонки, без толстого слоя косметики и надутых губ.
И я вздернула подбородок, закрывая глаза. Приложила ладонь к снимку, сканируя информационные потоки. Сперва меня учила бабушка, а потом Мстислав. Но это было давно, и это было в Москве, когда мы еще с Артемом…
Оказалось, навыки так быстро не теряются и ведьмы не бывают бывшими. От фотографии шло ощутимое тепло.
– Они живы и здоровы, – удивленно сказала я женщине. – Это ваши девочки, я чувствую кровную связь. Дочки. Но… Что с ними не так?
Еще было странное излучение, которое у меня пока что не получалось классифицировать.
– В том-то и дело! Они… Они…
И женщина заплакала.
О проекте
О подписке