История не знает примеров существования двух Знаменателей одновременно. Человечество не продуцирует разных прогрессоров в один период, как не подразумевает альтернативных путей эволюции общества. Но поскольку далеко не каждая Система сводится к Знаменателю, то по теории вероятности невозможно со стопроцентной уверенностью отрицать одновременного наличия нескольких Систем.
Штефан сел боком и уперся локтем в стол. Я встала в центре кухни, чтобы видеть его лицо, но он смотрел вперед и, кажется, вообще не был настроен на откровенные беседы.
– Ладно. Рассказывай! – начала я.
– Вика, мне нечего рассказывать, – он мельком глянул на меня и улыбнулся. – Что тебя интересует?
Но я была полна решимости – защита ему не поможет.
– Расскажи про эту свою Систему, про элементы! Все, что ты говорил Даньке.
На этот раз Штефан посмотрел на меня прямо, внимательно, не сумев скрыть удивления:
– Значит, я ошибся… Если он рассказал тебе обо всем, значит, я ошибся на его счет. Он не стал бы трепать, будь он…
И замолчал на самом интересном месте, как будто спохватился. Но это было хоть что-то, поэтому я сразу зацепилась за последнюю фразу:
– В чем ошибся? В Даньке? Почему он не мог мне рассказать? Что ты предполагал? – я задавала вопрос за вопросом, но он задумался и словно не слышал. – Штефан!
Парень вздрогнул от слишком резкого оклика, но быстро собрался и снова улыбнулся.
– Ничего. Всего лишь хотел проверить: расскажет ли, если попрошу молчать. Тест на характер.
Как-то неожиданно он увел разговор в другое русло. Но я не собиралась обсуждать со Штефаном моральные качества своего парня, как и упоминать тот факт, что узнала все совсем не от Даньки.
– Штефан! Зачем ты вообще ему это говорил?
Но уже по выражению его лица стало понятно, что я ровным счетом ничего не добьюсь – парень не скрывал иронии:
– Просто так. Игра такая. Мне сложно сходиться с людьми. Вот и решил примерить на себя роль безумца. Заодно и узнать, таков ли Даниил Романов, каким пытается казаться.
– Но это… глупо, – понимая, что он откровенно врет, я была вынуждена сделать хоть какое-то замечание.
– Глупо. И что?
Разговор зашел в тупик. Штефан сам надел маску сумасшедшего, искренне в этом признался и теперь будет упираться до последнего. А может, все так и было? Изобразить из себя идиота с таинственными мотивами – это тоже способ привлечения внимания. Способ нелогичный, но я давно привыкла к тому, что большинство людей решения принимают не мозгом, а каким-то иным местом, которое у меня, наверное, отсутствует. И в этой ситуации выходило, что единственной безумной оставалась только я! Но тут же на помощь пришел другой аргумент:
– Допустим. Но вчера, во время драки, я позвала тебя «Чон Со» – и ты услышал!
– Что я мог услышать в той мешанине? Я заметил, что вы подошли – испугался, разозлился… Это же какими дурами надо быть, чтобы лезть в драку? А что такое «Чон Со»?
Вот это уже звучало разумно. Он и в самом деле физически не мог уловить мой почти неразличимый шепот. Кажется, тут именно я в панике наделала нелогичных выводов.
– Допустим. А день рождения… ты ведь действительно родился со мной в один день! И потом буквально с первой секунды пытался со мной сблизиться! Разве нет?
Он покачал головой и усмехнулся:
– Когда подавал документы в деканате, твое личное дело лежало сверху. Заметил, что указана моя дата рождения, это довольно забавно, можно принять за хороший знак. И тогда же решил, что если с кем и найду общий язык, то в первую очередь попытаюсь с тобой. Гороскоп там, все дела… Ты веришь в гороскоп?
– Нет… – ответила я, но при этом думала совсем о другом.
– А вот Ксюша верит. Ты б ее послушала!
Он говорил еще какую-то ахинею, но теперь я даже не пыталась отвечать. Если отринуть все субъективное – а в этом я была асом, – то все складывалось именно так. Штефан был странным, даже подозрительно странным, но самым нелогичным его поступкам находилось сносное объяснение. По крайней мере, точно лучше, чем придумала себе я. Настоящие дикости: сны о Лии, Чон Со, мой безупречный французский на экзамене и спасение от насильников, – были исключительно моими! Штефан со своими причудами неплохо вписывался в водоворот безумств, и я начала додумывать несуществующие связи. Ну и каково это, Викуль, чувствовать себя главной сумасшедшей на районе? Теперь ты немного разочарована, что осталась без компании? Идиотка. Радуйся, что своим убогим умишком додумалась Даньку не впутывать – он бы нахохотался вдоволь.
Нет никакой Системы, никаких Осознаний или Логик. Нет никаких Знаменателей, а Джеймс Уатт изобрел паровой двигатель только потому, что был гениальным инженером и трудягой. Я самый обычный человек, не выходящий за рамки возможностей обычного человека. Как обидно привыкать к этой мысли. Снова.
– А балку… – я уже говорила с сама с собой. – Зачем ты пытался меня убить?
– Я не пытался! – он даже встал, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов. – Конечно, ты вправе не верить, Вика, но включай уже свой отлаженный разум! Тогда мы с тобой говорили, ты пошла наверх, а я – в другую дверь. Чтобы подобраться к тросу, я должен был идти следом или успеть оббежать весь актовый зал за две секунды!
Точно, я обернулась и не увидела Штефана в зале, а это значит, он не врет. Можно ли физически успеть добраться до другой стороны и вбежать в операторскую будку за такое время? Вряд ли. А вот на всех остальных я в тот момент внимания не обратила. Он, главнейший мой подозреваемый, имел самое прочное алиби из всех, кто там был!
– Тогда… кто?
Он тоже задумался.
– У меня был один вариант, но он бы тебе не понравился. – Я сразу поняла, что Штефан имеет в виду Даньку, в тот раз он уже говорил нечто подобное. – Но поскольку он всё тебе рассказал… получается, у него нет мотива…
– А какая связь между его рассказом о твоём бреде и мотивом меня убить?
Штефан пожал плечами и прошел обратно в гостиную. Да нет, его оговорки совершенно точно содержали странности! Или мне просто подсознательно очень не хотелось оставаться странной в одиночестве.
– Штефан, подожди, – осталось выяснить последний момент. – Тебе на самом деле нравится Ольга?
Он замер вполоборота.
– Конечно. Но ты спросила так, словно она не может нравиться.
И правда, с чего я это взяла? Невысокая миловидная блондинка с замечательным характером. И мутным прошлым. Но людей без недостатков не существует. А я уже придумала невесть что.
А утром я смотрела на беззаботную и счастливую Ольгу, когда мы вчетвером за столом пили кофе, и ловила себя на мысли, что совсем немного ревную. Без злости, пошлых шуток и зависти, как это было у Ксюши, ограничиваясь одной только мыслью, что всё происходящее неправильно. Наверное, гороскопы не врут – и я чувствую какую-то общность с человеком, родившимся со мной в один день. Но при этом достаточно умна, чтобы понимать: эта общность отнюдь не повод требовать, чтобы в данный момент Штефан вот так обнимал меня, а не ее. И при этом я все равно продолжала считать, что Ольге с ним очень не повезло. Вот такие парадоксы.
Психика у меня организована таким образом, что я способна подстроиться под любые обстоятельства – лишь бы было время для осмысления. Мой мозг умело отметал все аргументы, если они не вписывались в общую логическую цепочку. Все субъективное в анализ не включалось. На том и держимся. И благодаря тому я так умело скрывала от окружающих собственное сумасшествие и справлялась с возникающими проблемами. Все, что не поддается логике, искажает объективность восприятия, поэтому должно быть исключено. Но если нелогичных выводов становится слишком много, пора пересмотреть объективность. И этот печальный факт не позволил мне полностью позабыть свои сомнения.
И так как попытка понять происходящее через Штефана с треском провалилась, я решила сосредоточиться на других персонажах истории. Тут кстати вспомнился повышенный интерес Штефана к Данькиной биографии. Казалось бы, все это я уже многократно слышала, но почему бы не проанализировать первый вопрос, раз остальные пока недоступны? И уже через несколько часов странностей в моем арсенале заметно прибавилось.
Вот кто в здравом уме начал бы проверять данные, которые не подлежат сомнению? Допустим, знакомый говорит, что приехал из такого-то города, или рассказывает о других событиях своего прошлого – ты принимаешь это как факт. Если бы не Штефан со своим интересом и необходимость занять хоть чем-то мозги, то я бы и не стала искать. А когда начала – удивилась. Отец Даньки, по его рассказам, был успешным бизнесменом: владел текстильной фабрикой и парой крупных магазинов. Мама – домохозяйка. Насколько я поняла, при доходах мужа она могла себе позволить круглосуточно делать маникюр и предаваться пустой болтовне. А уж когда единственный сын решил поступать в столичный институт, родители тут же купили ему квартиру в центре, очень недешевый автомобиль, да и расходы его не ограничивали. Я была тому свидетелем: хоть Данька никогда показательно не шиковал, но его благосостояние моментально становилось очевидно любому выходцу из семьи со средним доходом.
Так вот, в его родном городе обнаружилась единственная фирма, похожая по описанию. Я просматривала все статьи и упоминания, но нигде – ровным счетом нигде – ни разу не промелькнула его фамилия. Генеральным директором и основателем назывался некий Доржиев. Вот про него я много чего нашла и даже откопала информацию о семье и двух дочерях. Конечно, я попыталась обнаружить какую-нибудь привязку к Даньке, но фотография пятидесятилетнего Доржиева, который оказался бурятом, однозначно свидетельствовала, что он вряд ли мог быть биологическим отцом моего светловолосого и сероглазого друга.
Дальше я уже искала упоминания любых лиц по фамилии Романов. И хоть фамилия эта очень распространенная, никого подходящего не нашла. Или Даня преувеличил состоятельность родителя, или тот предпочитал не светиться в СМИ. Ладно, предположим.
Но когда в процессе поиска я наткнулась на заметку четырехлетней давности, обмерла. Там рассказывалось о некоем выпускнике интерната № 2 для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, Данииле Романове, который выиграл грант со стипендией на годовое обучение в США. Победа в таком конкурсе, да еще и сироты, настолько впечатлила общественность, что муниципалитет отвесил ему с барского плеча ноутбук и грамоту. Без подробностей и фотографий, просто заметка, которую, к моей удаче, не удалили из архива местного сайта. И эта новость рушила сразу несколько легенд. Из школы-интерната? В принципе, Данька мог и не желать распространяться о трудностях детства – такое случается. Погибли его родители или отказались от него, были алкоголиками или недееспособными инвалидами – причин, по которым подросток мог оказаться в интернате, множество. И далеко не каждую из них легко озвучить. Пусть так. Но ни одна из версий не смогла объяснить, откуда взялась московская квартирка и вполне себе немецкая машинка! Грант грантом, но это не «живые» деньги, которые раньше объяснялись донельзя богатеньким отцом. Данька говорил, что бывал в Америке с родителями, но никогда не упоминал об учебном гранте. И если после школы он целый год учился заграницей, то должен быть старше нас. Или он по каким-то причинам не поехал? Руки у меня дрожали от волнения.
Если тот «Даниил Романов» и мой Данька одно лицо, значит, друг мне врал. Всем врал. Но, возможно, мы не имеем права осуждать за ложь. Или заметка о другом человеке. Больше ничего не нашлось, поэтому я постаралась не спешить с выводами.
На следующий день предложила Даньке на зимних каникулах вместе съездить к его родителям, мол, горю желанием познакомиться. Он с радостью согласился. Опасения утихли.
Вечером сказала, что хочу пообщаться с его матерью хотя бы по телефону. Он ответил, что как раз сегодня та занята в благотворительном фонде. Через три дня я повторила вопрос – он опять нашел аргумент для отказа. Опасения разгорелись с новой силой. А что если он не относится к нашим отношениям серьезно и поэтому не хочет говорить обо мне родным? Это Данька-то и несерьезно? Хм… А что если нет у него никаких родных, и история про школу-интернат и грант – чистая правда?
Поступил Даня по бюджетному набору – и тут ничего удивительного: он был самым умным в нашей группе и, возможно, на факультете. По всем предметам, включая английский язык и прочие гуманитарные направления. Что-то я сомневаюсь, что в интернатах для сирот дают подобное образование. Даже если предположить, что некий одаренный парень, несмотря на все сложности, смог изучить английский на таком уровне, что его выбрали из сотен претендентов, то откуда отличные знания по физике, математике, информатике и даже истории отечества? Да интернат № 2 должен был бы стать самой элитной гимназией в стране с такой-то подготовкой! Но больше ничего хорошего я про учебное заведение не нашла, если слава о его блестящих учениках и гремела по стране, то совсем тихонько. Или этот Романов просто полный тезка, совпадение. Ведь Данька на каждые каникулы уезжал домой к родителям. Но домой ли? Как вообще я могу быть уверена, что он уезжал из Москвы? Не настолько уж маленькая деревенька, чтобы была нужда специально прятаться от знакомых. Почему его мама сюда ни разу не приезжала? Моя бы уже раз четыреста навестила. А та имела и финансовые возможности, и время для таких путешествий. Судя по последним событиям, занятой его родительница оказывалась только в те моменты, когда мне приспичивало с ней пообщаться. Теперь вообще ни один аргумент к другому не клеился.
А тут еще Данька заметил мое настроение:
– Вик, у тебя ничего не случилось? Несколько дней уже ходишь как в воду опущенная.
Я до сих пор не определилась, имею ли право задавать вопросы в лоб. Не разозлится ли он, узнав, что я с очевидным недоверием копалась в его прошлом? Я бы разозлилась. Особенно, если бы не хотела в это прошлое посвящать. Не закончатся ли на этом вопросе наши отношения? Мы два года были близкими друзьями, но даже другу не все можно рассказать. Девушкой его я стала недавно. Вдруг он сам планирует признаться? Тогда лучше потерпеть, чтобы не испортить что-то важное в угоду любопытству.
– Да нет, – отмахнулась я. – Переживаю из-за Славы. Ладно, если он только Штефану накостыляет, но не сделал бы чего Ольге…
Данька нахмурился, но комментировать не стал. Мы и без того старались не оставлять Олю в одиночестве, но бывшего мутного больше ни разу не видели. Я понадеялась, что такая причина достаточна для объяснения моего состояния.
Со Штефаном я практически не общалась. То есть он, естественно, постоянно находился неподалеку от Оли, но никаких важных разговоров между нами не случилось. Так только, ни о чем или об учебе. Надо признать, теперь он вел себя сдержаннее и с остальными кое-как, но взаимодействовал. Зато вся наша группа потихоньку училась материться по-немецки. Ну как училась, сначала просто повторяли, потому что звучало забавно. Быстро выяснили: когда Штефан переходит на родной, то ничего приличного не выдает. Посмеялись и подхватили. И раз уж на нерусском, то можно и при дамах, и при преподах. К Штефану привыкали – быстро и основательно. Теперь ему не было нужды делать вид, что он лучше, чем есть на самом деле.
Ксюша почему-то стала игнорировать всю нашу четверку, будто мы увели у нее из-под носа Дойч красаву всем легиончиком. Как сильно меняет человека неразделенная влюбленность! Из легкомысленной болтушки сделала невыносимую зануду. Теперь Ксюша сидела отдельно и с тоской смотрела то на Штефана, то на меня. Интересно, почему меня?
О проекте
О подписке