Приведя девушку в порядок, ведьма умело заплела ей волосы в тугую золотую косу. Оглядев свою «работу» Гонзанна удовлетворенно поцокала языком о пару-тройку оставшихся зубов и проинструктировала восторженно оглядывавшую себя девушку:
– Значит так, моя девочка. Слушай меня внимательно. Ровно через месяц, в следующее полнолуние, и никак не раньше, я смогу тебя вернуть в твой мир, так как золотая нить, связывающая тебя с той плотью, еще не порвана. Но чтобы прожить этот месяц, тебе придется сыграть роль принцессы, да так чтобы никто не усомнился в том, что ты это она. Сыграешь эту самую роль, о которой ты, насколько я могла разглядеть, мечтала, – при этих словах девушка вздрогнула (как глубоко ведьма заглянула в её душу?), – С этой минуты ты леди Марэна, дочь короля Арлинга Великодушного. Единственный шанс остаться неузнанной, как бы это не странно звучало, никого не узнавать. Тем паче, что ты и так никого не знаешь. Делай вид, что память отшибло, а я, если что, заверю, якобы так оно и есть, тем кто интересоваться будет. Но, думаю это излишне. Еще раз напоминаю: в следующее полнолуние ты должна быть здесь. Но до этого – запомни! – веди себя тихо, сказывайся хворой, избегай общества и старайся меньше бывать с королем. Король Арлинг не только Великодушный, но еще проницательный и порой гневный до ужаса. Коли он разведает нашу тайну, то мы с тобой будем завидовать мертвым. Ты все поняла, леди Марэна?
– А может, я у вас тут перекантуюсь? Страшно мне что-то ехать в королевский замок.
– Да ты что, шутишь? Страшно ей! – ухмыльнулась ведьма. – Глянь какой у мен тут раздрай. А знаешь ли ты, милая, какие «незванцы» ко мне по ночам в гости иной раз наведываются?
– Нет.
– Вот лучше тебе и не знать. И даже если бы мне взбрело в голову оставить тебя здесь, голубушка, сюда уже к вечеру пожаловала бы вся королевская рать во главе с сиром Арлингом. А оно нам надо?
– Не-е… не знаю. Наверное, нет!
– И я о том же? Лучше давай-ка не будем привлекать излишнего любопытства, а сделаем, как я говорю. Ладно?
– Давайте, попробуем, – вздохнула новоявленная принцесса и посетовала на выпавшую ей «нелегкую» долю. – Лучше бы мне переждать этот месяц простой крестьянкой, и почему подобное происходит именно с принцессами?
– Скажешь тоже. Кто же с простолюдинкой связываться захочет? Никто. Померла и померла. Закопали, оплакали и забыли. А с особой королевских кровей и супротив желания заставят повозиться.
– Что верно, то верно, – безнадежно вздохнула девушка. Ведьма была права.
– Ну не раскисай, не раскисай, – попробовала взбодрить её Гонзанна. – Итак, веди себя смиренно, но достойно, как подобает принцессе. И таким как эта парочка, что привезла тебя ко мне, сэр Рогбир и его дружок Эйсфо, спуску не давай. Безродный, а потому дикий рыцарь Рогбир, хоть и беспородный, но верный цепной пес короля, его левая рука. Карлик Эйсфо, мелкая, но кусачая, вольная дворняга. Раньше вообще был бродячей «псиной», но потом связался с Рогбиром и обосновался в нашем королевстве. Есть у короля и благородные «псы», вассалы, имеющие свои владения: маркизы, графы, бароны. С виду они все важные и церемонные, но нутро почти у всех их прелое. Даже первый из благородных рыцарей, герцог Сигфусс, советник и правая рука короля, остерегался твоего крутого нрава. Прежняя ты, гоняла их брата как пастушка тех ягнят. Вот и нынешняя ты держи с ними ухо востро и особо не церемонься.
– Вам легко говорить.
– Поверь, это не так уж и сложно. К хорошему быстро привыкаешь.
– Что-то я сомневаюсь. Думаю, у меня не получится.
– А ты не думай, просто помни, что ты в беспамятстве и что отныне ты леди Марэна. Да, и еще одно – ты принцесса, спору нет, но постарайся не встречаться с королем взглядом. Заглянув в твои глаза, он может заподозрить подвох.
– А что с ними, с глазами, не так.
– Ничего страшного, они лишь немного изменили цвет и, наверное, потому… подобрели что ли. Да и вообще, взгляд у тебя иной, не нашего поля ягода. Ну, все, пошли наружу. Твои сопровождающие уже заждались.
– А можно еще вина, на посошок, – попросила девушка, так как добавилась еще одна причина для переживания.
– Почему нет, испей, Ваше Высочество, – щедро распорядилась чужим добром Гонзанна. – И мне не помешает. Ночь нынче непростая выдалась.
Сделав еще по несколько глотков, ведьма и принцесса, вышли из ветхого дома.
***
Увидев, вышедшую на крыльцо, леди Марэну, слонявшиеся около повозки рыцарь и карлик, склонились перед ней в неуклюжем реверансе.
– Ваше Высочество, как вы себя чувствуете? – почтительно поинтересовался Рогбир, ожидая резкой отповеди от ранее весьма склочной и бойкой на язык девицы.
Девушка не знала, как должно отвечать принцессе, поэтому возникла неловкая пауза.
– С вами все хорошо? – искренне встревожился рыцарь, увидев, как побледнела девушка.
Поняв, что еще немного, и эта парочка заподозрит неладное, принцесса ответила так, как на её месте ответил бы любой воспитанный человек (но не та леди Марэна).
– Благодарю Вас, сэр…
– Рогбир, – подсказала ведьма.
– Сэр Рогбир, я чувствую себя достаточно сносно, – произнесла с замиранием сердца девушка и покосилась на Гонзанну.
Старуха досадно покачала головой – не так надобно разговаривать с этими вередниками, эх, не так.
Ответ немало обескуражил и обоих мужчин. Они ожидали от принцессы привычных проклятий на свою голову, а тут вдруг совершенно внезапное и даже где-то неуместное «благодарю Вас».
– Что рты раззинули, остолопы! – спасая ситуацию, вместо принцессы накинулась на них Гонзанна. – Стоите как два пня дубовых. Я же вам сказала, что леди Марэна памяти лишилась. Ей нужно спокойствие, чтобы восстановиться и припомнить все ваши прегрешения. Я все что могла, сделала. А вы не стойте как истуканы, а помогите Её Высочеству взобраться на повозку, да отправляйтесь в обратный путь. Не хватало, чтобы король там с ума сошел из-за вашей медлительности. Ну-ка, поторапливайтесь, шельмецы!
Необычное поведение принцессы и неожиданный напор Гонзанны возымели действие. Карлик подбежал к передку повозки и упал на четвереньки, чтобы принцесса по нему могла взойти на телегу. Огромный сэр Рогбир встал около коротышки на одно колено и вытянул руку, чтобы Марэна могла на неё опереться.
Девушка боязливо продолжала топтаться на крыльце. Тут уже не выдержала ведьма и подтолкнула её вперед.
– Ступайте, Ваше Высочество, и ничего не бойтесь, все будет хорошо!
Принцесса подошла к повозке и в нерешительности остановилась перед стоящим на карачках карликом.
– Прошу Вас, Ваше Высочество! – пригласил рыцарь её занять место в повозке.
– Благодарю! – еще раз озадачила девушка провожатых и, краснея от смущения, взошла по карлику, как по ступеньке, и уселась на приготовленное ей место.
Невозмутимый Эйсфо встал, отряхнул колени, проворно взобрался на передок и, заняв место возницы, взялся за вожжи.
Сэр Рогбир, убедившись, что принцесса готова к дороге, взобрался на своего коня.
– Гонзанна, ты того… извини меня за то что наговорил там, в доме, – трезвый рыцарь был учтив с женщинами, несмотря на их положение в обществе.
– Да ладно, я на тебя зла не держу, Рогги. Вижу, что ты человек не дурной, это все хмель в тебе наговорил.
Повеселевший рыцарь махнул ведьме на прощание рукой.
– Ну, счастливо оставаться, Гонзанна!
– И тебе не хворать, Рог! – ответила ведьма. – Береги принцессу!
Гонзанна многозначительно переглянулась с испуганной Марэной-Мариной, и ободряюще подмигнула той.
– Ах-да, остерегайся дра…! – спохватившись, шепнула ведьма девушке, но её слова потонули в крике карлика.
Именно в этот момент Эйсфо гикнул на лошадей, щелкнул хлыстом, и повозка затряслась по единственной дороге, проложенной на болоте от дома старой ведьмы, оставив девушку наедине с чуждым ей миром и невеселыми думами.
Марэна так и не поняла, о чем её пыталась предупредить ведьма.
– Да помогут тебе высшие силы! – прошептала Гонзанна, провожая взглядом удаляющуюся кавалькаду.
Несмотря на то, что она обнадежила Марэну, сказав той, что все будет хорошо, самой Гонзанне не очень-то в это верилось. Чувствовала старуха, что добром её оплошность не кончиться, а вот для кого именно добром не кончиться, об этом ей надо было уточнить у привередливых духов болота.
Повозка скрылась за деревьями и Гонзанна заковыляла обратно в свою хижину. Там её ожидал забытый Рогбиром бурдюк с вином. Ведьма решила нынче основательно нарезаться. Уж, слишком много сегодня выпало переживаний на её седую голову…
***
Когда закончились смрадные топи Проклятого Болота и путники выехали на большую лесную дорогу, помалкивавший до этого Эйсфо приободрился и даже набрался храбрости обратиться к сидевшей позади принцессе.
– Ваше Высочество, прошу прощения за бестактность, и тем, что сижу к вам спиной, – произнес он, обернувшись через плечо, – но, позвольте узнать, вы и в самом деле не помните кто я?
Леди Марэна отрицательно покачала головой.
– Вот так дела! – хлопнул себя по колену карлик, не зная радоваться или повременить.
Немного поразмыслив, Эйсфо решил извлечь из создавшейся ситуации, для себя хоть какую-то выгоду.
– Это прискорбно, – почти искренне опечалился он, – а ведь мы были с вами хорошими друзьями. Теперь-то вы, Ваше Высочество, вряд ли об этом вспомните.
– Надеюсь, мы останемся друзьями и впредь, – ответила Марэна, впервые за всю дорогу улыбнувшись.
– О, это было бы великолепно! Как в старые добрые времена!
– В какие времена?! Что ты чепуху мелешь, трепло! – сурово осадил карлика, поравнявшийся с повозкой сэр Рогбир, слышавший разговор. – Да тебя леди Марэна на дух не переносила, это каждой собаке в королевстве известно.
– Ой, как будто тебя она жаловала? Принцесса обоих нас с тобой за людей не считала, как и других, – огрызнулся карлик и, сообразив, что наговорил лишнего и его «невинная» ложь им же самим раскрыта, даже не подумал извиниться, а возложил вину своего конфуза на Рогбира: – Что, доволен, поборник правды?! Я, может, хотел как лучше, а ты все испортил и мне смертный приговор подписал.
– Не скули, а смотри на дорогу.
Продолжая трусить рядом с телегой на рысаке, рыцарь наклонился и, заглянув под тент повозки, обратился к девушке:
– Ваше Высочество, прошу вас, не гневайтесь на этого мелкого во всех отношениях человечка. Он не достоин вашего внимания. Я сам, с вашего позволения, проучу его, как только мы прибудем в замок вашего отца.
– Хорошо! Пусть будет так, только не будьте с ним очень строги, – ответила принцесса. – Ведь у него не было злого умысла.
– Это верно, – облегченно вздохнул внешне суровый, но в глубине души переживавший за своего товарища, рыцарь. Ведь если бы на удивление нынче кроткая принцесса вышла из себя (или, правильнее сказать, пришла в себя), то за длинный язык болтаться карлику на веревке. – Поверьте, у Эйсфо не то, что злого умысла, у него порой здравого смысла не хватает.
– Сам ты дуралей! – проворчал коротышка, зыркнув на товарища, но его глаза были исполнены благодарности.
– Прикуси язык, болтливое отродье… – безмятежно ответил рыцарь.
Леди Марэна с трудом сдерживала улыбку, наблюдая за беззлобной перебранкой двух закадычных друзей, которые, несмотря на постоянные перепалки, готовы были прийти друг другу на помощь в минуту опасности. И еще ей польстило относительно учтивое обращение к ней этих неотесанных с виду мужланов, даже не смотря на лукавый нрав карлика.
Вскоре лесная чаща закончилась, и сразу от опушки потянулись обработанные поля, на которых трудились крестьяне. Загорелые до черноты земледельцы, завидев сопровождавшего телегу рыцаря (принцессу в крытой повозке они не видели), прекращали на некоторое время работу, хлопали в ладоши и приветливо махали шляпами Рогбиру. Рыцарь, знавший многих из них лично, поднимал руку в ответном приветствии, кивая на обе стороны.
Вообще-то всем простолюдинам полагалось при проезде рыцаря, пусть и «дикого», кланяться ему в пояс. Однако сэр Рогбир не одобрял подобного обычая, по крайней мере, в отношении себя и, несмотря на статус «левой руки короля», держался с простыми ремесленниками и крестьянами запросто, без излишнего высокомерия. За это, а также за отвагу и отзывчивость, его любили простые работяги из низкого сословия. Примерно за то же самое его недолюбливала благородная публика.
– Зря ты приятельствуешь с чернью, – подал голос Эйсфо видя как (!) деревенская беднота ведет себя перед рыцарем. – Мужичье должно знать свое место и твоя забота показать им это место. Ты с ними на короткой ноге, а должен, наоборот, держать простолюдинов в страхе и уважении к своей особе.
– Во-первых, никому я ничего не должен, – усмехнувшись, парировал Рогбир. – А то, с кем и как я вожу знакомство, это мое личное дело. Они, вон, хлеб выращивают и не только. Нелегкий труд, достойный уважения. А вот, зачем я с тобой, бездельником, маюсь, сам до сих пор не пойму. И это несмотря на то, что познакомился я в свое время, с хватким воришкой, который пытался меня обокрасть во время ночлега в лесу. Может мне и впрямь тогда нужно было отрубить ему руку, как того требуют законы? А-а, Эйсфо? А не предлагать разделить со мной хлеб и воду. Может быть, он после этого человеком стал, и то еще не до конца? Что на это скажешь?
– Ой, да якшайся, с кем хочешь! – сердито буркнул карлик, не любивший вспоминать тот унизительный случай, когда его, еще молодого ловкача, впервые поймали за руку. И кто?! Пьяный спящий (!) дикий рыцарь. – Только потом не говори, что я тебя не предупреждал!
– Не переживай, не скажу.
Дружки разговаривали вполголоса, но Марэна слышала их очередную перепалку и то, что сэр Рогбир, несмотря на свое положение, вел себя уважительно по отношению к людям низкого сословия, вызвало у неё симпатию к этому грозному и мрачному с виду человеку. И даже бугрившиеся на щеке и виске рыцаря шрамы, поначалу показавшиеся ей безобразными, сейчас не вызывали и толики неприязненности. Всего лишь след былых битв, печать бывалого воина…
***
Проехав каменный мост через небольшую речушку, повозка и сопровождавший её рыцарем поднялись на пригорок, с которого открылся вид на город и замок короля.
– Почти приехали, Ваше Высочество! – сообщил рыцарь. – До дома рукой подать!
Девушка выглянула из повозки и обомлела от волнения и восхищения – перед её взором в живописной долине раскинулся большой город, а за ним и до самого горизонта, в лучах заходящего солнца, лениво колыхалось степенное море. Это и был Лонтерфол – столица королевства.
Хоть в городе имелось немало внушительных, огороженных по всем правилам военной науки особняков, королевский замок трудно было спутать с чем-либо другим. Величественный и суровый, он стоял у самой кромки моря, на высоком скалистом берегу, как бессменный страж долины и залива, и внушал поданным трепет и веру в королевскую сильную руку. По ночам огни замка служили маяком для бороздящих море кораблей, а на закате остроконечные шпили пяти его самых высоких башен, откидывали на городские кварталы тень, похожую на вытянутые пальцы августейшей руки.
Замок стоял на возвышении и был окружен высокой крепостной стеной, и за этой стеной принимались важные решения и издавались непрекословные указы, принимались послы иных государств и устраивались грандиозные пиры. Почти все золото королевства хранилось в подземельях замка.
За стеной замка были расположены дома городской знати и богатых горожан – удачливых купцов, судей, хозяев ремесленных мастерских, ростовщиков, судовладельцев и собственников доходных домов. Их квартал также был огорожен от остального города земляной насыпью и рвом заполненным водой. Здесь заключались и расторгались договора, намечались новые торговые пути и финансовые сделки. Тяжелые кошели серебра здесь передавались из рук в руки и прятались в тайниках.
Ниже, за насыпью располагались кварталы «среднего класса» где жили торговцы мелкой руки, менялы, смотрители, клерки, мастера, ремесленники, а также стояли мастерские и ремесленные артели. Именно здесь ковалась, рубилась и ваялась слава королевства. Именно здесь мастера на все руки создавали оружие и доспехи для королевской рати, седла и сбрую, снасти и паруса, изысканную утварь, резную мебель, музыкальные инструменты, ткали сукно и шили одежду, и делали еще много всего, без чего невозможно было представить ни один зажиточный дом, и что по праву ценилось во всех краях света. Но, в основном, лишь медные монеты были здесь в ходу.
А на самой окраине города, в грязных и убогих трущобах, ютилась городская беднота и всяческая уголовная босота – убийцы, грабители, карманники, проститутки, попрошайки и… романтики-вольнодумцы – кладезь дешевой рабочей силы и неиссякаемый источник преступлений. Здесь, в окраинных трущобах, тесно переплетшихся с темными подворотнями портового бидонвиля, хватало своих «ночных баронов», «серых епископов» и «сеньоров черного рынка», продававших все и вся: ворованные драгоценности и безделушки, отобранные за долги барахло и проигранные семейные реликвии, честно заслуженные награды и хитростью выманенные подарки. Не гнушались здесь торговать и людьми: проигранных женщин продавали в дома терпимости, проигравшихся мужчин в матросы. И лишь здесь, хоть и далеко не у всех, водилось и золото, и серебро, и медь.
Вот каким упорядоченным и в то же время «пестрым» был город Лонтерфол…
***
Решив срезать дорогу и не делать крюк, рыцарь велел карлику править через город.
– Ваше Высочество, думаю, будет лучше, если мы скроем вас от посторонних глаз, – предложил сэр Рогбир, когда они начали спуск в долину.
– Я не против, – безропотно кивнула леди Марэна, которой с каждой секундной овладевало отчаяние, ибо с каждой секундной приближалась неминуемая встреча с королем, которая могла стать её последней встречей с кем-либо вообще.
Карлик помог принцессе задернуть полог повозки и щелкнул кнутом, подгоняя лошадей.
Спустившись в долину, путники совсем скоро въехали на окраину города. Здесь, на кривых, залитых помоями улочках, сновало много подозрительных людей, которые, завидев путников, с интересом посматривали на повозку, прикидывая, чем бы в ней можно было разжиться. Однако разглядев на передке правящего лошадьми Эйсфо, жуликоватые рожи местных проходимцев расплывались в хитрой ухмылке и прохвосты склонялись в шутливом бандитском реверансе. Эйсфо здесь хорошо знали и уважали не только за его былые «подвиги», но и за исключительную (как они считали) пронырливость – не каждый из их круга мог подвизаться на королевском дворе, пускай и в роли «карлика на побегушках». Об истинном положении коротышки никто из местных воротил и не догадывался.
О проекте
О подписке