– Что там случилось? – вытирая кровь с лица мужа, аккуратно поинтересовалась Надя.
Леший сидел, сгорбившись, глядя в одну точку посреди медицинского кабинета. За стенкой слышался голос Юрьича, который раздавал команды студентам. Сегодня у них первый серьезный экзамен, подкинутый самой жизнью. Много раненых удалось вывести с поля боя, и всем им сейчас требовалась медицинская помощь.
– Я ошибся, – чуть ли не прошептал Леший.
Резким порывом он прижался к супруге, зарылся лицом в волосы, вдыхая аромат любимой женщины.
– Я ошибся, – шептал он, сдерживая ком, рвущийся из груди. – Мы применили старую тактику: разделяй и властвуй, но они применили еще более древнюю – враг моего врага мой друг… Уроды из города, которых мы не добили в прошлый раз, объединились с пришлыми. Местные город знают лучше нас. Первую часть плана нам удалось выполнить. Мы напали внезапно, положили многих, но потом все пошло кувырком. – Алексей замолчал, вспоминая тот ад, в который они попали сутки назад. – У них были гранатометы и пулеметы… – Надя отстранилась, помогла мужу снять китель, смочила в ванночке бинт и принялась отмывать раненую руку. – Мы с парнями засели на четвертом этаже. Открыли огонь. По нам с граника прилетело. За тросы зацепились, вниз поехали, а по нам из пулика отработали. Я вниз скинулся, руку повредил, а пацаны так на тросах и повисли, как мухи в паутине… Вытащили когда уродов этих на минные поля, по нам из леса ударили, Олега прижали, зажали между двух флангов, окружили. Держались минут двадцать, потеряли половину парней. Потом решили на прорыв пойти… Оторвались уже только за мостом, когда взорвали его. Они за нами не сунулись, но мост быстро новый наведут или в объезд через броды… У нас от силы пара дней. – Леший замолчал, обдумывая мысли. – Нужно собирать народ.
***
– Зря полезли!
– Мы же говорили!
– Теперь нам точно конец! – гудел улей, вновь собранный перед сценой.
Леший стоял за трибуной, осматривая жителей. Быстро же они переобулись…
– Тихо! – не громко, но властно призвал он толпу.
– Что тихо-то?! – выкрикнул кто-то.
Алексей обежал взглядом лица, но кричавший себя никак не выдал. Люди, на миг угомонившиеся, вновь начали гудеть, тогда снайпер не выдержал. Выхватив пистолет, он несколько раз выстрелил в небо.
– Тихо я сказал! – прорычал он не своим голосом, с яростью глядя на работяг. – Они все равно бы пришли! Пришлые снюхались с городскими. Те держат на нас зуб за прошлый пинок под жопу…
– Это все из-за тебя! – снова выкрикнул кто-то.
– Из-за меня? – зарычал глава, перекрикивая общий гомон. – Вы совсем охренели?! В прошлый раз они пришли грабить вас, я заступился, не дал вас порвать как шавок, а вы теперь так говорите?.. Я никого не держу! У нас примерно сутки, чтобы покинуть деревню. Пришлые обязательно доберутся до нас, и тогда никому не уйти. Собирайтесь, бегите на лесопилку или в другие деревни…
Из толпы в сторону Лешего вылетел какой-то предмет, снайпер, едва увернулся от просвистевшего в сантиметре камня. Тут же где-то в толпе раздались всхлипы, звуки потасовки и, расталкивая ошеломленный народ, на сцену поднялся Олег, таща за собой какого-то мужика. Тот держался за подбитый глаз и что-то причитал.
– Вот он, – негромко прокомментировал следопыт, пнув крикуна, повалив его на доски.
Леший вздохнул. Укоризненно посмотрел на упавшего. Хлебопек. Он знал всех жителей деревни, а уж разглядеть в толстоватом, розовощеком мужичке того, кто печет им хлеб, не составило большого труда.
– Так ты платишь мне?! – негромко прошипел Леший, и голос его заставил хлебопека заскулить.
Алексей выпрямился, презрительно глянул на мужичка, который заплакал, что-то бормоча под нос, пуская сопли, низко опустив голову.
– Я допустил ошибку… Недооценил противника, – немного подумав, продолжил Алексей, слыша, как за спиной Олег стаскивает стонущего подстрекателя с помоста, – это полностью моя вина! Но то, что эти твари пришли к нам… это наша общая угроза. Здесь нет виноватых. Они пришли потому, что мы живем здесь! Им нужны наши ресурсы… Наши технологии… Наши женщины… Наш дом!.. – негромкие слова летели над площадью, на которой воцарилась тишина.
Олег подошел и встал рядом, всем видом показывая, что он останется с Лешим до конца. Снайпер неспешно переводил взгляд с одного жителя на другого, пытаясь подобрать слова. Люди опускали глаза. Кто-то шептал себе что-то под нос, кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то нервно теребил одежду. Никогда он не умел говорить так, как требуют сейчас обстоятельства, а привык обычно действовать. Жестко. Решительно.
– Я здесь с самого начала, – внезапно раздался скрипучий голос из толпы.
Народ суетно расступился, давая дорогу старому врачу, который, высоко подняв голову, прихрамывая, двигался к сцене. Одежда его была вымазана свежей кровью. Сам врач выглядел уставшим. Седые волосы взъерошены, лицо белое, с впалыми глазами, кожа серая. Он шел вперед, презрительно осматривая тех, кто уступал ему дорогу.
– … это мой дом! Только что я спас кого-то из ваших детей. Тех, кто был там, в городе вместе с Лешим и, знаете, что они мне сказали? – Алексей Юрьич поднялся на сцену, встал рядом с Лешим, с другой стороны от Олега. – Ни один из них не сказал, что он не прав, – палец ткнулся в сторону снайпера, – или что нужно было поступить по-другому! – врач обвел взглядом притихшую толпу. – Все, кто может держать оружие в руках, сказали, что готовы встать на защиту своего дома! Ни один не сказал, что хочет уйти… Они поклялись защищать вас от тех уродов, что идут на нашу землю, а вы готовы сдать ее? Тогда я сейчас приду и скажу вашим сыновьям, что его мать или отец хотят открыть ворота тем, кто стрелял в их сыновей, кто жег их и взрывал… Что все это, – Юрьич обвел рукой деревню, – вам не нужно… – Толпа заволновалась. Алексей благодарно кивнул головой, и старый врач по-доброму улыбнулся. – Это мой дом, Леший. И я останусь с тобой до конца!..
– Я понимаю ваш страх, – снова взял слово глава деревни, – те, кто хочет, повторяю, могут уйти. До лесопилки не так далеко. Собирайтесь сейчас, вас сопроводят. Мы эвакуируем женщин и детей. Остальные, кто останутся, должны понимать, что шансы выжить у нас не велики, но мы хотя бы попытаемся… Я не отдам свой дом этим уродам просто так!.. Пусть они попробуют отобрать его у меня!..
– Лех, – позвал из-за спины Олег, и голос, которым он это сделал, заставил волосы на голове Лешего пошевелиться.
Он медленно обернулся и встретился взглядом с другом…
– Они уже здесь, – обреченно уронил слова, словно приговор, следопыт, убирая руку от гарнитуры рации в ухе. – Средний пост докладывает о колонне. Она будут здесь через десять-пятнадцать минут…
***
Деревня гудела, словно железнодорожная станция в час пик. Народ носился с ящиками, мешками, инструментами и просто так, выполняя поручения.
– Взводные, звеньевые, – кричал Леший, стоя у КПП, раздавая приказы, – все ко мне! Снайперов на вышки, приготовить паром, водолазам подготовить бочки с хлором, активировать мины и заграждения в воде… Пулеметные расчеты туда, туда и туда, где народ с «ближнего»?
– Заканчивают минирование, – отозвался стоящий рядом Олег, дублировавший приказы по рации, – две минуты.
– «Соколы», ко мне! Олег, гони «соколят», пусть вывозят людей паромами, по спискам. Сперва всех из первого, женщин и детей, потом, если удастся, второй ходкой остальных. Нам нужно вывезти как можно больше мирного народа…
Гул вокруг сводил с ума. Люди бегали, что-то кричали, возводя баррикады, занимая позиции согласно отработанным схемам, готовясь отражать нападение непрошеных гостей. Сердце в груди снайпера стучало, словно молот, разгоняя по крови адреналин, ожидая ту самую минуту, когда начнется бой и все встанет на свои места, станет привычным и простым.
***
– Внимание! – сурово глядя на подростков, начал Олег, собрав «соколят», которым предстояло в будущем из, так сказать, «кадетов» перейти в полноценную армию острова, когда они подрастут. – Ваша задача собрать население по списку, погрузить их на паром, обеспечить переправу и безопасную выгрузку гражданского населения на берегу. По приказу вернуться за второй группой или сразу выдвинуться в сторону лесопилки. Враг настоящий, это не учения, как вы понимаете, и на вас сейчас все надежды. Взводный, – позвал Олег и из отряда, выстроенного перед КПП, отделился щуплый парнишка. – Раздать приказы звеньевым. Сынок, я на тебя надеюсь!..
– Да, пап, я не подведу! – отчеканил Петька, удерживая слезы от важности момента… – Первое звено – подготовить и проверить паромы, второе, третье и четвертое – собрать население, пятое звено – проверить всех прибывших по спискам, приступаем!..
Олег грустно вздохнул, глядя, на совсем еще юнцов, которые еще вчера гоняли мяч по траве, играли деревянными автоматами, а сегодня жизнь уготовила им такую суровую судьбу. Украдкой смахнув одинокую слезу, он, сам не осознавая, что делает, перекрестил сына в спину, который вместе со своей группой мчался выполнять поставленный приказ.
***
После вечности, сжавшейся в несколько минут тяжелых ожиданий, из леса наконец-то показались они. Неспешно лениво на берег выкатился джип. Сверху откинулся люк, из него высунулась голова. Голова поднесла рупор к дырке, из него сперва раздался скрежет, а затем гнусавый голос, какой бывает у человека, долгое время болевшего гайморитом или имевшего «заячью губу».
– Слышь, народ! Мы, стал быть, к вам с предложением. Сдаетесь без боя и многие из вас, стал быть, выживут. Главного вашего, стал быть, мы, конечно, казним, кое-кого еще тоже, но остальные-то, стал быть, жить будут… Даю, стал быть, десять минут!..
Люди, окружавшие Лешего, ждали решения, и он не заставил себя долго ждать. Молча, поднявшись над баррикадой, он ни секунды не мешкая, не сомневаясь в своих действиях, вскинул оружие, прижал к плечу и нажал на спуск. Ружье грохнуло. Пуля, вылетев из ствола, за мгновение достигла цели, разбив рупор, пробороздив говорившему щеку и вырвав часть уха. Джип дернулся, мужик свалился в люк, заливая кровью все вокруг, и машина, визжа коробкой, развернувшись на мокром песке, скрылась в лесу.
Толпа на острове радостно взревела, потрясая оружием.
– Пошел ты, – сплюнул снайпер, жалея, что не пустил пулю в лоб, а решил немного поиграться, теперь понимая, что подобный поступок был непростительной ошибкой.
***
Пришлые ударили из леса слаженно. Застучали автоматы, загрохотали пулеметы, бабахнули ручные гранатометы. Свинцовый шквал ударил в стены брустверов, заставляя защитников деревни залечь.
– Отчеты! – проорал Леший в рацию, когда отгремела первая канонада.
В наушнике тут же, по очереди, забубнили голоса взводных, сообщая о том, что убитых и раненых нет.
– Снайперы, заткнуть гранатометчиков и пулеметчиков! – отдал приказ Леший и сам схватился за винтовку.
Выждав момент, когда в его секторе затихнут орудия противника, он быстро выглянул, всмотрелся в берег, вскинул винтовку и сделал первый выстрел. Через пару секунд с вышек донесся чуть ли не слаженный грохот и в рядах противников возникла неразбериха. Народ на берегу заволновался, видя первые окровавленные тела на своей стороне. Командиры что-то закричали, но из-за расстояния их слов было не разобрать, замахали руками, призывая подчиненных укрыться за деревьями.
Второй залп вражеских орудий принес первые потери на стороне защитников. Погибли сразу трое. Со скрытых позиций, выжидая удачного момента, забарабанили пулеметы, по рации пришло сообщение от береговой охраны, они заметили три приближающиеся к острову надувные лодки. Леший оскалился.
Первый взрыв раздался через пару секунд. Лодка, налетев на заминированный участок воды, взлетела в небо, поднимая брызги, орошая все вокруг кровавым дождем. Вторая лодка, не успев сбавить ход, также угодила в западню. Третья, уйдя по дуге в сторону, на всем ходу внезапно наткнулась на установленные под уровнем воды ежи из бревен и арматуры. Пропоров днище, она быстро затонула, а по барахтавшимся в воде из ближайшего дома одновременно ударили два автомата.
От берега, видимо совсем потеряв голову от безумия, отчалили еще четыре лодки. Первая из них, пустая, с заклиненным рулем разорвала очередную мину, и остальные смогли практически беспрепятственно достигнуть песчаного пляжа. Выпрыгнув на берег, пришлые, крича и улюлюкая, поливая огнем близлежащие дома, кинулись вперед, однако сделав несколько шагов, провалились в замаскированные ямы.
Первый упавший боец взвыл от боли в проткнутой куском арматуры ноге, второй, упавший рядом, заорал от ужаса, видя, как к нему потянулись скрюченные пальцы прикованных к центру ямы ржавыми цепями мертвяков. Раздался суматошный огонь, быстро однако захлебнувшийся, переросший в бульканье разорванных глоток и жадное урчание оголодавших зомби.
– Господи, – перекрестился мужичок, наблюдавший за картиной из окна стоявшего на берегу дома.
– Ничего, Петрович, держись, – поддержал товарища паренек, засевший рядом, судорожно сжимавший автомат посиневшими от напряжения руками.
С берега раздались выстрелы, это те, кто не успели провалиться в ямы с первой группой торопышей, помчавшихся на штурм деревни, расстреливали ямы с заточенными в них мертвяками. Петрович, выждав момент, вновь перекрестившись, уложил цевье автомата и, коротко помолившись, вжал курок.
– Прости, Господи, – шепнули губы, и оружие затрепыхалось в сильных старческих руках.
Пятьдесят метров для «калаша» не такая уж и дистанция. Точнее сказать, совсем не дистанция. Одной длинной очередью старик положил сразу троих, серьезно зацепив еще двух высадившихся на берег диверсантов, и тут же, не вставая, на карачках отполз от окна в глубь комнаты, а потом и вовсе – в коридор, а оттуда выбежал на улицу. Прикрывавший напарника паренек семенил рядом, не отставая, постоянно озираясь по сторонам. Чуть дальше по берегу причалила еще одна лодка, и он поспешил разрядить в еще не соскочивших на берег людей свой магазин.
***
Взрывы и выстрелы разносились по всей деревне. Отряды островитян, засевшие на своих постах, пока успешно отражали атаки пришлых, однако анклав все равно нес потери. Опробовав оборону «в лоб», мародеры перешли к другой стратегии. Поняв, что нахрапом остров не взять, они выставили на берегу две шеренги связанных, измученных рабов и продолжили вести огонь, скрываясь за их спинами.
О проекте
О подписке