После отъезда казаков по домам осталось много всякого «нужного хлама», без которого в длительных походах не обойтись. Чтобы не бросать имущество без присмотра, Андрей оставил на хозяйстве Волчка, передав ему в подчинение китайцев и быстро идущего на поправку Вэя. А сам, чтобы не смущать своим присутствием Дарью Илларионовну, перебрался в гостиницу.
Погорельцы быстро освоились. Шок и растерянность от пережитого прошли, и теперь по двору особняка стайками носились шустрые, бедовые озорники. На кухне гремела посудой приютская повариха, по коридорам важно шествовали воспитатели, в заботах обо всём летала Дарья Илларионовна. Она оценила его деликатность в вопросе переезда в гостиницу и записала в друзья.
Её кипучая и деятельная натура фонтанировала идеями и вскоре из огромного, угрюмого здания получился уютный, сверкающий огнями и жизненной энергией дом. Жизнь налаживалась.
Летели день за днем. Зима ослабила хватку, солнце натопило сосулек, украсив крыши домов ледяной сверкающей бахромой. Призывая весну, зачирикали воробьи. Приютские дети всё больше времени стали проводить в уличных забавах. Однажды в качестве жертвы своих игр они выбрали старого мечника. Хромой старик с уродливым шрамом на лице ассоциировался у них со страшным пиратом. Они гурьбой бегали за ним, прятались за углами построек, а потом забрасывали снежками и убегали кто куда, чтобы снова начинать свою охоту.
Вэй сначала сердито отгонял их, но это только раззадоривало малолетних сорванцов. Он понял – покоя ему не найти, и решил сменить тактику. Выждав, когда очередной раз они приготовятся к атаке, он бросился им навстречу и с боевым кличем стал забрасывать охапками снега. Малышня завизжала, но не убежала, как всегда, а стала дружно отбиваться от «пирата» снежками, но тут ему на помощь пришёл дядька Волчок, и снежная перестрелка превратилась в баталию. Все дружно хохотали и подняли такой шум, что на улицу выскочили только что приехавшие из больницы Андрей с Дашей.
– Наших бьют! – крикнул Андрей и, заняв сторону Вэя и Волчка, стал забрасывать сорванцов снежками.
– Ах так! – задорно крикнула девушка и вступилась за ватагу озорников.
Почувствовав поддержку, малышня пошла в атаку. Вэй сгрёб их в охапку и завалился в кучу собранного во дворе снега.
– Куча мала! – загалдела ребятня и бросилась в свалку.
– Всё! Сдаюсь! – поднял руки Вэй, выбираясь из снега. – Разбойники, – засмеялся он. – Пошли все ко мне! – позвал он ребятню, – будем трубку мира курить!
– Ура! – заликовали дети и потопали за стариком.
Когда Даша с Андреем заглянули к старому мечнику, то увидели его в окружении притихших озорников, которым он рассказывал сказку о добрых тайпинах и злых маньчжурах.
Решив не мешать, они тихо покинули берлогу старого Вэя и вышли на улицу, где прямо у дверей столкнулись с Леонидом Гобято.
– Вот ты где! – обрадовался изобретатель, – я уже где только не был. И в гостинице, и у Ивантеева, теперь здесь.
– Ты когда приехал? – стиснул друга Андрей.
– Вчера вечером. На ночь беспокоить не стал, а с утра гоняюсь за тобой по всему городу.
– Так уж и по всему, я почти целый день здесь. Правда, ездили с Дашей в больницу. Но это пару часов – максимум. О, извини, я вас не представил: Дарья Илларионовна Полетаева, дочь попечителя этого приюта; поручик Гобято Леонид Николаевич, мой друг, талантливый инженер и изобретатель.
– Можно просто Даша, – улыбнулась Дарья Илларионовна и протянула Леониду руку. – Андрей Иннокентьевич, что же вы держите своего друга на холоде? Зовите в дом, будем пить чай, – и, грациозно развернувшись, направилась к хозяйскому особняку.
За столом Леонида было не узнать. Всегда сдержанный и немногословный, он целый вечер сыпал шутками и рассказывал забавные истории. Даша слушала его, тепло улыбалась и подливала чай. Когда она нечаянно коснулась его руки, он покраснел, смутился и чуть не опрокинул чашку.
Крепко вас зацепило батенька, радуясь за друга, подумал Андрей. А что, хорошая получилась бы пара…
– А ты знаешь, кого я сегодня видел? – прервал его размышления Леонид.
– Кого?
– Марину.
– Она что, в городе?
– Уже месяц. Вернулась сразу после развода. А ты не знал?
– Что же ты сразу не сказал? – Андрей отложил салфетку. – Извините, Дарья Илларионовна, Леонид, я должен срочно покинуть вас.
– Андрей, постой! – пытался остановить его Леонид. – Дарья Илларионовна, как же так?
– Успокойтесь, Леонид Николаевич, если наш Андрей Иннокентьевич что решил – его не остановить. Надеюсь, вы никуда не спешите?
– Что вы, Дарья Илларионовна, как можно?
– Тогда будем пить чай, а вы мне расскажите о Марине, из-за которой мы только что потеряли господина Лопатина.
Через час Андрей стоял у дверей квартиры Марины.
Пронзительно затрещал звонок, оповещая хозяйку о гостях.
– Минуту, – послышался голос за дверью. – Ты?
Все заготовленные слова вылетели из его головы.
– Я. Пустишь?
– Входи.
Он переступил порог и огляделся: всё было по-прежнему. Та же обстановка, те же портьеры, даже абажур над столом в столовой.
– Это – тебе, – спохватился он, передавая букет цветов.
– Розы? Не забыл мои любимые цветы?
– Не забыл.
Она хотела ещё что-то сказать, но он решительно шагнул вперёд и закрыл её рот поцелуем.
Она уронила букет, встала на цыпочки и обхватила его шею руками. В этом поцелуе были и страсть, и раскаяние, и ответы на все незаданные, да уже и ненужные вопросы.
Он подхватил её на руки и понёс в спальню.
Она пыталась что-то сказать.
– Потом, всё потом, – шептал он, горячо целуя её и освобождая от непослушного платья.
Вслед полетели его сабля, мундир и рубаха.
– Чулки.
Она потянулась к поясу.
Гора пышных подушек, освобождая место, разлетелась по комнате.
Его нетерпеливая ладонь прошлась по её смуглой груди с предательски набухшими сосками. Ненасытные губы, поочерёдно целуя, накрыли их. Она откинула голову и тихо застонала. А его рука уже устремилась вниз. Туда, где, пылая огнем и истекая соком, нетерпеливо томилось её сокровище. Ладонь накрыла черный мысок вьющихся волос, пальцы нырнули внутрь. Она вздрогнула и подалась навстречу. Горячая волна ударила в голову и покатилась через грудь, по животу, ниже, пока не коснулась набухшего от возбуждения лона. Она томно застонала и потянула его к себе.
– Иди ко мне…
Окружающий мир потерял для них значение, остались только он и она. Подчиняясь великому первобытному чувству, накрывшему их с головой, они растворились друг в друге, став единым, стонущим, кричащим, рычащим целым. Одновременный взрыв эмоций и общий стон стали кульминацией.
Ещё несколько минут они лежали среди смятых простыней, не в силах произнести хоть слово. Он провёл рукой по её бедру, спине, остановился возле лопаток и потянулся к её плечу губами. Она прижалась к нему и затихла.
– Я ждала тебя, а ты все не шёл.
– Я тоже скучал, – тихо ответил он и прижал её к себе.
На масленицу он уговорил её ехать кататься. В двух километрах от моря, в распадке, местный купец затеял масленичные гуляния: залили горки, поставили столбы с призами и соорудили чучело Зимы.
День выдался солнечным и морозным. На всём обозримом пространстве толкался народ, рвали меха тальянки, пели песни и водили хороводы румяные молодицы и удалые молодцы. С ледяных горок под громкий хохот скатывались поезда саней с гроздьями смеющейся молодёжи, и всюду продавали блины: блины с маслом, блины со сметаной, блины с мёдом и вареньем, блины, блины, блины… Тут же торговали петушками на палочке, наливали сбитень и горячий чай, а любителям – и что покрепче. Всё гудело весельем.
Они выбрались из саней и окунулись в водоворот народного гулянья. Выпили по кружке горячего сбитня, съели по блину с мёдом и угодили под снежное сражение, устроенное десятилетней мелочью. Холодный снежок попал Андрею в лицо – он рассмеялся, слепил такой же и включился в баталию.
Марина храбро бросилась ему на помощь, но коварные мальчишки закидали их снежками и, радостно празднуя победу, унеслись искать новую жертву.
– Варнаки, – ухмыльнулся Андрей, отряхивая от снега разгорячённую потешным сражением спутницу.
Хулигански улыбнувшись, он, как бы невзначай, сунул ей за шиворот щепоть снега. Она взвизгнула, влепила снежок в его довольную физиономию и бросилась наутёк.
– Ах, ты ж! – вытер лицо Андрей и бросился за обидчицей.
Она радостно хохотала и отбивалась.
Потом они катались с горки и участвовали в массовом хороводе вокруг чучела Зимы. День пролетел весело и незаметно. Собрались возвращаться.
Когда уселись в сани, она взяла его под руку и прижалась к плечу.
– Боже, как хорошо.
– Не замёрзла? – участливо спросил он.
– Нет.
– А почему щёки белые? Давай-ка потрём их варежкой.
Она подставила ему примороженные щёки и закрыла глаза. Он не удержался и поцеловал её. Сначала в щеку, потом в носик, потом в покрытые инеем ресницы, потом в тёплые, сладкие от мёда губы…
– Что ты делаешь? – прошептала она.
– Отогреваю тебя. А что, не нужно?
– Ещё как нужно.
И, обхватив его за шею, прильнула губами к губам…
В дверь гостиничного номера постучали.
– Входите, – крикнул Андрей, вынимая пистолет.
На пороге нарисовался портье.
– Господин поручик, на ваше имя пришла срочная телеграмма.
– Мне? Срочная? От кого?
– Не могу знать, ваше благородие.
– Сейчас спущусь.
Андрей закрыл за собой дверь и потянулся за мундиром.
Гостиница «Европейская» считалась «с претензией», поэтому поощряла такие новшества, как собственный телеграфный аппарат.
Андрей спустился на первый этаж и прошёл за услужливым портье в специально оборудованную комнату.
– Поручик Лопатин, – представился он телеграфисту.
– Один момент, господин офицер, – солидно кивнул телеграфист и достал папку с корреспонденцией, – извольте.
Андрей развернул телеграфную ленту.
«ЛЮ РАНЕН ЗПТ СРОЧНО ПРИЕЗЖАЙ НУНГАТУ ЗПТ ПОДРОБНОСТИ НА МЕСТЕ ТЧК ХЭДА ТЧК».
Андрей повертел ленту в руках. Гонца с посланием о благополучном прибытии во Владивосток он отправил три месяца назад. При этом сообщил, что ему придётся задержаться во Владивостоке на неопределённый срок. Отряду его казаков, по его же просьбе, предоставили месячный отпуск, и они разъехались по станицам. С ним остался только Санька Волчок и два китайских разведчика. Вероятность того, что мастер может связаться с ним посредством телеграммы, не оговаривалась. Но Хэда – дядька непредсказуемый, и с учётом беды, которая случилась с генералом, вполне мог воспользоваться телеграфом как экстренным способом связи.
Что делать? Ехать к Ивантееву! Одна голова хорошо, а две лучше.
– Какая Нунгата, Андрей! Это же другое государство! Как ты туда поедешь?
– Как русский купец, – предложил Андрей, – легенду ты мне придумаешь.
– Да кто тебя отпустит?
– Но ситуация-то критическая!
– Кто знает, чтó там случилось?
– Хэда бы зря телеграмму присылать не стал.
– Да, Лекарь – дядька серьёзный. А вдруг это засада?
– У тебя паранойя.
– Хорошо, допустим, полковника Смирнова я уговорю, а что делать с Гродековым?
– А если на кону стоит вся наша затея с отрядом Лю Даньцзы? – вопросом на вопрос ответил Андрей.
– Были бы на месте твои казаки – ещё куда ни шло! А так… – сбавил обороты Ивантеев. – Ну с кем ты поедешь?
– Возьму Волчка и тех двух китайцев, что мне дал Хэда.
– Не нравится мне всё это, – скривился Ивантеев.
– Тут ходу три-четыре дня в одну сторону, – продолжал давить Андрей.
– Не уговаривай!
– Ты предлагаешь сидеть сложа руки?
– Ничего я не предлагаю, – огрызнулся Ивантеев.
– И я про то, – кивнул Андрей, – а должен предложить.
– Откуда ты взялся на мою голову! – тяжело вздохнул Ивантеев. – Сиди в номере, а я поехал к начальству.
В Нунгату решили ехать через Уссурийск. До него добраться поездом, взять в казармах тройку лошадей, а дальше ехать по зимнику на санях. Вечером уже сидели в поезде, а с утра пораньше выехали в Нунгату.
Утро выдалось морозное. Скрипел под копытами снег. Слева за покрытыми белым лесом холмами расплывался дымкой розово-красный рассвет. Сани весело катились по накатанной колее. Она то петляла меж лесистых холмов, то шла берегом реки. Справа и слева мелькали сосны, покрытые шапками сверкающего снега. Между их заиндевелыми стволами разбегались многочисленные следы птиц и зайцев.
Андрей накрыл ноги медвежьей шкурой и наслаждался природой. Лошади повернули к реке и весело понеслись по накатанному руслу, поднимая за собой снежную пыль.
Под шутки и весёлые разговоры пересекли границу с Китаем. Позади осталась бóльшая часть пути. Решили сделать остановку на придорожном постоялом дворе, а уже с утра пораньше двигаться дальше.
Это был большой дом с просторным двором и конюшней. И хоть на китайский манер он и назывался фанзой, выглядел вполне достойно и имел не только вместительный обеденный зал, но и приличные гостевые комнаты.
Поручив хозяевам разбираться с лошадьми, гости шумно ввалились в жарко натопленное помещение и, сбросив тулупы, уселись за длинный стол.
Хозяин выставил запотевшую бутыль «разговорной воды», широкую миску квашеной капусты с брусникой и чашку груздей с лучком и сметанкой.
С мороза и дня пути в санях ханша [11], настоянная на живице, показалась бальзамом. Выпили по стопке и закусили груздочком. Хорошо!
Пока тушилось мясо, приняли ещё по соточке. Тепло волной покатилось от головы по груди к ногам, согревая промёрзших путешественников. После этого фанза показалась райским уголком.
Ужин прошёл за занятной болтовнёй, но усталость взяла своё – пора спать.
Хозяин предложил две комнаты на втором этаже, но Андрей хмельно мотнул головой:
– Нет, мы все в одной.
Когда в комнате гостей все стихло, хозяин взял фонарь и вышел за ворота. Из недалёкого леса мигнул и погас ответный огонёк. Через несколько минут из темноты появился конный отряд из десяти хунхузов.
– Погаси свет, Чен, – буркнул один из приехавших, – эти здесь?
– На втором этаже.
– Веди! – И, обернувшись к подельникам, бросил: – Пятеро здесь, остальные со мной!
Стараясь не скрипеть половицами, бандиты поднялись на второй этаж.
Один сунул лезвие ножа в дверную щель, поддел крючок и осторожно надавил. Дверь, чуть скрипнув, приоткрылась. Готово. Бесшумные тени скользнули внутрь. Стоявший позади хозяин фанзы, желая угодить хунхузам, поднял лампу повыше и…
Темноту разорвал грохот выстрелов. Сгрудившихся в дверном проёме бандитов отбросило назад. Огонь в упор из трёх маузеров и двух парабеллумов – не шутка.
– Санька! Страхуй из окна! Остальные за мной! – крикнул Андрей и рванул вниз.
Он был уже у входных дверей фанзы, когда из окна второго этажа ударил Санькин карабин. Оставшиеся во дворе бандиты оказались опытными волчарами. Среагировав на выстрелы Волчка, они грамотно заняли позиции и открыли ответный огонь. Окно брызнуло остатками стекла. Андрей был уверен, что бандиты пасут дверь, поэтому не бросился в неё напролом. Он и китайцы Хэда встали по сторонам дверного проёма.
О проекте
О подписке