– Не бойтесь, друзья! Они нас не видят. А гоняются они за грешниками, мучителями, насильниками, истязателями, палачами. Те при жизни истязали других, а теперь их истязают.
Они нигде не находили спасения. Звери в несколько прыжков настигали очередную жертву и, запрыгнув на спину, валили наземь, после чего отрывали и пожирали, урча от удовольствия, руки, ноги и внутренности и гнались за очередным бегуном. Кто-до бросался в реку, но и там не находил спасения. Тут же высовывалась гигантская голова крокодила, хватала его. И вот вода уже бурлит кровавыми пузырями. Кто-то подобно обезьяне карабкался на дерево, наивно полагая, что здесь можно спастись. На него прыгала рысь или орангутанг хватал его длинными лапами и, как лягушку, разрывал на части, отправляя их в свою пасть. Над всей этой кошмарной местностью кружились тучи огромных крикливых птиц. То один, то другой пернатый хищник камнем падали вниз и тут же взмывали в небо, закогтив очередную жертву, которая извивалась и вопила в их когтях. В гнездах птенцы поджидали уже.
– Нельзя ли нас избавить от этого кошмарного зрелища? – строго спросила Леночка, раздувая щечки. – Мы еще несовершеннолетние. И то, что мы видим сейчас, может пагубно отразиться на нашей неокрепшей еще детской психике. А это, сами знаете, чревато разными психическими расстройствами. Вы хотите, чтобы нас отправили в психушку?
– Вообще-то я не приглашал вас сюда, – проговорил Вергилий. – Вы сами добровольно пожелали…Я всего лишь проводник. Этим моя роль исчерпывается. Это я к сведению.
– Мэтр, откуда вы так прекрасно знаете русский язык? – поинтересовался я. – Тем более, что в те времена, когда вы жили, еще не сформировалась русская нация. А вы говорите без всякого акцента. И даже не на древнерусском языке, а на современном.
– Мой друг! За те две с лишним тысячи лет пребывания в потустороннем мире у меня было вполне достаточно времени, чтобы выучить не только кучу живых, но и мертвые языки. А в придачу к ним разные науки. Кстати, вполне сносно могу изъясняться даже на эсперанто. Хотя не понимаю, зачем нужны искусственные языки.
– Ну, хоть здесь я наконец-то начну спикать на этом противном инглише, – пробурчал Васька. – Разумеется, если наше пребывание здесь затянется. Но если честно, то мне что-то не очень сюда хочется. А по правде сказать, совсем не хочется. Пусть я и не выучу кучу разных иностранных языков. Я же не собираюсь в дипломаты.
– Мой юный друг! Не грешите, ведите праведный образ жизни, во всем слушайтесь своих родителей, и вы избегнете сих пагубных мест. Это я вам гарантирую. Аид предназначен для грешников. А там в горних местах Эдем – райский сад.
– А списывание, вранье и подделка оценок в дневнике относятся к тяжким грехам? – спросил обеспокоенный Васька. – Нет! Вы не подумайте чего-нибудь такого!
А то, что он назвал, это был далеко не полный перечень. Но Васька решил не оглашать полный список.
– Что вы? Это детские шалости. Хотя лучше этого не допускать. Но это такие мелочи!
– Фу! Как гора с плеч! Нет! Вы не подумайте, что я имел кого-то конкретно. Это я такЙ
Васька широко заулыбался и подмигнул нам. И жизнь хороша, и жить хорошо! Даже в Аиде.
Странствия Одиссея и его гибель
Странствиям Одиссея посвящены книги 5-12 «Одиссеи». Он попадает к лото-фагам, затем в страну циклопов. Потеряв здесь шестерых из своих товарищей, Одиссей выкалывает Полифему единственный глаз заострённым колом. Выбираются из пещеры. Уже находясь на своём корабле, Одиссей. называет себя ослеплённому великану, и Полифем призывает на него проклятия своего отца бога Посейдона. На острове бога ветров Эола Одиссей. получает в подарок от хозяина мех, в котором завязаны противные ветры, чтобы облегчить Одиссею и его спутникам возвращение на родину. Его спутники из любопытства развязывают мех; ветры прибивают флот снова к острову Эола. После нападения на флот Одиссея великанов-людоедов спасается только один корабль Одиссея, пристающий со временем к острову Эя. Ей удаётся превратить в свиней половину спутников Одиссея; та же участь постигла бы и самого Одиссея, если бы Гермес не вооружил его чудодейственным корнем по названию «моли. Одиссей вынуждает Кирку вернуть человеческий облик его пострадавшим товарищам. По совету Кирки Одиссей посещает подземное царство, где от тени умершего прорицателя Тиресия узнаёт об опасностях, ожидающих его по пути на родину и в собственном доме на Итаке. Покинув остров, корабль Одиссея проплывает мимо побережья, где сладкоголосые сирены завлекают своим пением мореплавателей на острые прибрежные скалы. Одиссею удаётся избежать опасности, заткнув своим спутникам уши воском; сам он слышит пение сирен, крепко привязанный к мачте. Корабль Одиссея проходит невредимым между плавающими в море и сталкивающимися скалами и через узкий пролив между Сциллой и Харибдой; шестиголовое чудовище Сцилла успевает схватить с корабля и сожрать шестерых его спутников. Новое испытание ожидает Одиссея на острове Тринакия, где пасутся священные коровы бога Гелиоса. Предупреждённый Тиресием, Одиссей всячески предостерегает товарищей от покушения на священных животных, но те, воспользовавшись сном Одиссея., убивают несколько коров и поедают их мясо. В наказание за богохульство Зевс бросает молнию в вышедший в открытое море корабль Одиссея. отчего гибнут его спутники, а сам он спасается на обвалившейся мачте, и после нескольких дней скитаний по морю его прибивает к острову Огигия. Живущая здесь нимфа Калипсо удерживает у себя Одиссея в течение семи лет, пока боги по настоянию Афины не приказывают ей отпустить пленника на родину. На искусно сколоченном им самим плоту Одиссей пускается в плавание и через 17 дней уже видит перед собой сушу, как вдруг Посейдон замечает ненавистного ему героя и обрушивает бурю на его плот, так что Одиссею приходится прибегнуть к последнему средству и воспользоваться волшебным покрывалом, которым его успела снабдить Левкофея. Вплавь Одиссей достигает берега острова Схерия. С помощью царевны Навсикаи Одиссей находит путь к дворцу феакийского царя Алкиноя, где становится участником пира, на котором сказитель Демодок исполняет песнь о взятии Трои. Одиссей не может скрыть слез и рассказывает обо всём, что ему пришлось пережить за минувшие годы. Феаки собирают для Одиссея богатые дары и на быстроходном корабле доставляют его на родину.
Здесь Одиссей находит сначала приют у верного слуги – пастуха Эвмея. А затем приходит в свой дом и становится свидетелем бесчинств женихов. Одиссею приходится вступить в борьбу с нищим Иром и испытать на себе всяческие издевательства со стороны женихов. Выдав себя в беседе с Пенелопой за критянина, он старается внущить ей уверенность в возвращении супруга. Нянька Эвриклея узнаёт Одиссея, но под страхом наказания хранит тайну. Когда Пенелопа по внушению Афины устраивает для женихов состязание в стрельбе из лука, и никто из них даже не в состоянии натянуть тетиву, Одиссей завладевает луком и стрелами и вместе с Телемахом с помощью Афины убивает всех своих оскорбителей. Одиссей даёт себя узнать. С согласия Зевса Афина устанавливает мир между Одиссем и родственниками убитых женихов.
Во время одной из отлучек Одиссея на Итаку прибывает Телегон, посланный матерью на розыски отца. Между пришельцем и вернувшимся Одиссем происходит сражение.
Прежде чем противники успевают назвать друг друга, Телегон смертельно ранит не узнанного им отца. После запоздалого опознания Телегон забирает тело Одиссея для погребения на остров к Кирке. По другим версиям, Одиссей мирно умер в Этолии или Эпире. Возможно, что здесь издавна существовал местный культ Одиссея..
4. Голод не тетка, блина не поднесет
– Блин! Нет! Ну, что это за дела! И тут форменный бардак! Куда начальство смотрит?
Клянусь, он так и воскликнул. А это уже что-то. Плоды общения с российскими туристами не могли не дать всходов. Что-то я бред несу! Какие тут туристы, если имеется только вход. Это уже получаются эмигранты. Турист приехал, поахал, поохал, пофотографировал и назад в родные пенаты. Потом. Одиссей уж точно никакой не россиянин. Ни с какого бока его к нам не приплетешь. Данте тоже. А про других визитеров в эти места не доводилось слышать. Может быть, они и были, да только назад не вернулись. А поэтому и не оставили никаких воспоминаний о себе. А может, и вернулись да ничего не стали рассказывать о своем путешествии, чтобы их не засунули в дурку.
– Посмотрите, что творится! – возмутился Вергилий, протянув руку. – На профилактику закрылись! Какая может быть профилактика в аду? Совсем оборзели! Еще и табличку повесили! Эй! Есть здесь кто-нибудь? А ну, выходи быстро! Иначе мало не покажется!
Вергилий стал тарабанить в дубовые ворота. Звук был такой глухой, как будто он бил по бетонной стене. Вот тебе и хваленное римское хладнокровие! Нервишки-то пошаливают! Слева, где шла стена, приоткрылась маленькая дверца, из нее выбрался дядька, весь с ног до головы обвешанный железяками. В одной руке он держал копье, а в другой щит. Он не был «металлистом». Не тот возраст. Он громко и широко зевнул. Нам стало понятно, что это был охранник, которого оторвали от самой важной работы – крепкого и здорового сна. Обычно это никому не нравится. А уж охранникам тем более! Когда их неожиданно оторвут от главного занятия, они начинают нервничать.
– Чего тарабаним? По башке бы себе потарабанил! – проворчал он, опираясь на копье, чтобы удерживаться в вертикальном положении. – Читать не умеем! У нас профилактика.
– Это что еще за профилактика? – свирепо прорычал Вергилий. – Вы что здесь нюх потеряли? Берега попутали? Я вам покажу, где раки зимуют! Вы у меня еще увидите небо в алмазах!
Страж широко зевнул: «Аххх!» И громко высморкался. Для этого он зажал пальцем ноздрю и шумно выдохнул, то же самое он проделал с другой ноздрей. После чего ладонью вытер под носом. Поглядел на Вергилия и, признав в нем начальника, пусть и мелкого, с достоинством ответил, покачивая копьем и громыхая доспехами:
– Пару-тройку дней два раза в год наш отдел преисподней закрывается на профилактику. Таков порядок! Ничто не вечно не только под луной, но и под землей. Понимать должны! Котлы начинают течь, ветшают и ломаются мешальные весла. Грязь накапливается. Санобработка необходима. Нешто мы дикари какие! К нам всякий сброд попадает. И вшивые, и тубики, и паршой покрытые, и с прочими нехорошими хворобами. Постановление Самого имеется. А это вам ни фигушки-мигушки всякие!
– Мда! – проговорил Вергилий, после чего почесал у себя под мышкой. – Нового для себя я ничего открыть не собирался, само собой. А вот эти молодые люди впервые здесь. И желали бы лицезреть. Что же даром они отправились в это рискованное путешествие? Так сказать, билет оплачен, изволь всё показать или возвращаай денежки!
– А мы тоже ездили как-то в… забыл, как называется… и там музей-усадьба был закрыт на профилактику. Еще наш руководитель сказал, что нам не повезло. Мне-то по барабану эти музеи с усадьбами вместе. Невидаль какая! Зато прокатились туда-сюда! Клёво! Мороженого сожрал десять тонн! – ударился в воспоминания Васька, закатив глаза.
Лицо его сияло. Понимать должны, с кем имеют дело. Тоже всякого насмотрелись!
– Ничего мы не хотели лицезреть! – строго проговорила Леночка. – Больно надо! Налицезрелись! Ночью приснится такой кошмар, так от разрыва сердца умрешь. Сплошные ужасы! Ладно было бы кино! Знаешь, что там всё понарошку. А здесь-то взаправду!
– Друзья мои! Раз мы тут, то должны пройти все девять кругов ада. Иначе не получится. Это вам не экскурсия по зоопарку. Надоело и пошел на выход. Тут такой номер не пройдет.
– Девять кругов? – возмутился Васька. – Офигеть! Нам вот так и одного хватило! По горло! Во где у меня ваши девять кругов! Сыт и доволен, и премного благодарен, а больше не надо!
Он провел ребром ладони по шее, потом плюнул в сторону. И надулся, как сыч на крупу.
– Всё! Больше никаких кругов Аида! – решительно заявила Леночка и топнула каблучком. – Иначе я обращусь в комитет по правам ребенка! Тогда вам тут всем не поздоровится!
Мне это понравилось. Ее лицо покраснело, волосы разметались по плечам. Она была прекрасна. Я влюбился в нее еще больше. Уже точно по самые уши. А я-то думал, что выше уже просто некуда. Как же я ошибался. Душа человека – потемки. А моя в особенности!
– Я уже накружилась вдоволь! Сыта вашими кругами! Хочу домой! Делать уроки, слушать музыку. Помогать маме изредка мыть посуду. Хотя маме почему-то не нравится, как я это делать.
Она улыбнулась. Наверно, представила, как моет грязные тарелки. Замявшись, она добавила:
– Ну, на счет уроков я пошутила. Ха-ха! Как гласит русская пословица «Ради красного словца не пожалеешь ни матери, ни отца-подлеца», который бросил женщину с малолетней дочуркой на руках, а сам растворился в неизвестном направлении. Мужчины – вообще безответственные существа. Вертопрахи и эгоисты.
– Какая великолепная пословица! – восхитился Вергилий, на этот раз позволив себе даже улыбку. – Непременно на досуге познакомлюсь с вашим замечательным фольклором. А то у меня никак не доходили руки. Уже несколько поднадоел велеречивый Гомер с его бесконечными сценами кровавых убийств, торжественный Гораций, живший прихлебателем у Мецената и восхвалявший его в своих одах. Хотя нужно отдать им должное, весьма замечательных. Они веками служили образцом для одописцев. Я ваша одическая поэзия восемнадцатого века имела образцом именно Горация.
– Что? Уж не собрались ли вы нам читать лекцию по древней литературе? – ужаснулась Леночка. Теперь у нее было уже багровое лицо. – Мы же не студенты филологического факультете, мы обычные российские школьники, которым противопоказано глубокое изучение наук. По крайней мере, вот эти двое точно самые обычные. Вы бы лучше рассказали какой-нибудь миф о любви. Ведь так интересно узнать, какой она, любовь, была в древности. Когда кругом была нетронутая природа.
Сердце мое учащенно забилось. Вот, видишь, как Леночка мечтает о большой любви!
– Кстати, когда вы в первый раз влюбились, любезный Вергилий. Мне кажется, что это была бы очень интересная история, – Леночка не спускала с него глаз. – Пожалуйста!
Это было уже чересчур! Она строила ему глазки, этому старцу, которому больше двух тысяч лет. Действительно, женское сердце – загадка. Вергилий, конечно, выглядел значительно моложе своего возраста, но всё равно… как-то не того…Столько веков за плечами! Нет! Понять женскую натуру невозможно. Даже такому знатоку женской психологии, как я.
– Елена Прекрасная! Позвольте мне вас так называть? Поскольку вы действительно прекрасны! И еще у вас медного цвета волосы, как у той Елены, из-за которой разгорелась война.
Вергилий сделал несколько шагов назад, остановился и, широко улыбаясь, отвесил ей поклон.
– Мерси боку! Вот никогда бы не подумала, что в Аиде встречу настоящего джентльмена!
Леночкино лицо буквально светилось, как энергосберегающая лампочка. Но от этого света на моей душе стало еще темней. Подаваться на такую грубую лесть, это же…Ну. Она же умная и должна понимать, что все эти галантности совершенно не выражают подлинных чувств.
– Дело в том, что мы, римляне, очень влюбчивые натуры. Сама природа располагает к этому. Сказывается и климат Средиземноморья, когда почти триста дней в году над твоей головой безоблачное небо и ты можешь бросаться в ласковые объятия теплых волн моря. Тоже изумительного по своей красоте. Тут и горячая кровь южных народов, и прекрасные ландшафты, которые так умиротворяюще действуют на душу. Окружение красивейших женщин всего мира, прибывающих, чтобы покорить Рим. О! Рим! Мне очень жалко вас, потому что вам не доведется увидеть вечного города.
– А среди них было немало рабынь, которых вы даже за людей не считали, – ехидно заметил я. – И относились к ним порой даже хуже, чем к скотине. А ваши философы еще и оправдывали рабство.
Как теперь будет выворачиваться этот гордый старец? Мы что неучи и невежи и совсем ничего не знаем, что у них там творилось в Риме две тысячи лет назад? Знаем! Еще как знаем! А как они расправились со Спартаком и рабами, поднявшимися на борьбу за свободу!
– Молодой человек! Это были другие времена. И не нужно ценности вашей эпохи переносить на ту эпоху. Это неисторично. Как жаль, что вам об этом не говорили в школе. История – это наука о постоянных изменениях в жизни людей. Это же не математика.
– Кормить нас здесь будут? – возопил Васька. – Не знаю, как остальные, а я не верблюд и горба у меня, к вашему сведению нет. Поэтому двухнедельным запасом продовольствия я не обладаю. Мне нужно питаться каждый день. И не менее четырех раз.
– Я тоже не отказалась бы от легкого завтрака, – жеманно проговорила Леночка, бросая то и дело кокетливые взгляды на Вергилия. В прочем, он их скорее всего не замечал. – Мне много не надо. И вообще есть помногу – это так некрасиво и нездорово.
Я был в бешенстве. Если бы у меня сейчас был в руках АКМ (даю расшифровку для непосвященных – автомат Калашникова модернизированный), ну, хотя бы игрушечный, я бы дал очередь поверх головы этого древнего ловеласа. Хотя и Леночка тоже хороша. Ловеласами называют тех, кто пытается отбить девчонок от крутых парней. Я их глубоко презираю. Я не хочу иметь с ними ничего общего. И стихи они пишут плохие.
– Друзья! Я забыл! – воскликнул Вергилий, разведя руки. – Вы же не бесплотные создания. Непременнейшим образом организуем питание. Не знаю только придется ли вам по нраву здешняя кухня.
Он подошел к воротам и постучал. По стуку чувствовалось, что ничего тяжелее авторучки, то есть гусиного пера, он в руке не держал. Слабее стучать могла только Леночка. Ворота растворились и вновь показалась та же мерзкая харя. Я поежился. Где они только находят такие отвратные рожи. Их бы снимать в фильмах про подонков.
О проекте
О подписке