Лев Николаевич проснулся сегодня раньше обычного и сидел на кровати, растирая пальцами поседевшие виски. Президент окинул взглядом небольшую комнату, в которой он теперь жил вместе с сыном Петром. Две простые кровати, минимум мебели, светлые однотонные стены и маленькая ванная – такими были президентские апартаменты в подземном убежище.
После того, как в кремлевской лаборатории погибли его жена и дочь, Лев Николаевич не захотел оставаться в Москве и покинул столицу. Он укрылся в «Южном центре», как называли этот бункер в правительстве. Здесь его ждал сын, которого доставили в убежище, как только в стране объявили карантин. Когда началась эпидемия, Петр тренировался в спортивном лагере возле Сочи. Мальчик подавал надежды в большом теннисе, и все лето проводил на сборах и соревнованиях. Президент отдал приказ эвакуировать его в «Южный центр», и благодаря этому ребенок избежал заражения.
Лев Николаевич часто прокручивал у себя в голове события последних дней в кремлевской лаборатории. Древняя крепость Российского государства не рухнула, но и не сумела сдержать врага. Часть правительства вместе с главой государства капитулировало и оставило Москву. Другая часть бывшей элиты страны осталась в столичном убежище. Но большинство из них стали зомби.
Люди ничего не смогли противопоставить стремительному удару «Новой звезды». С каждым днем армия зараженных росла в геометрической прогрессии. Те, кого много лет не могли завербовать иностранные спецслужбы, всего за сутки переходили на сторону неприятеля. Вирус не придумывал хитроумные маневры, он бил на всех фронтах, прорывая санитарную оборону и карантины.
Небольшая горстка уцелевших людей вместе с президентом укрылась в стенах подземного бункера, который на поверхности был замаскирован под научный исследовательский центр. Где-то там плескались волны Черного моря, выкатываясь на солнечные пляжи, чайки кружили в голубом небе, а теплый южный ветер раскачивал кроны деревьев.
Но все это было недоступно людям, запертым в убежище, выходить откуда строго запрещалось. Автономная система жизнеобеспечения поддерживала существование около сотни человек. Бункер проектировался на большее количество, но здоровых людей к моменту эвакуации осталось совсем мало.
Среди них были семьи политиков, ученых, военных, бизнесменов, спортсменов и немногочисленный обслуживающий персонал. Ощущение безысходности и замкнутое пространство давило на психику людей. Почти все потеряли кого-то из близких, никто не знал, когда закончится эпидемия и закончится ли вообще. Многие уже думали, что это место станет их братской могилой.
Холодный свет струился по стенам убежища. Время от времени под его сводами раздавались приглушенные шаги и голоса. После завтрака Лев Николаевич с ближайшими помощниками собрались на очередную рутинную планерку. В небольшой комнате, которую называли «Залом совещаний» на простых жестких стульях за длинным столом разместились остатки элиты государства, которого по факту уже не существовало.
– Итак, у кого какие новости? Какие предложения? – поинтересовался президент.
Главный инженер убежища кашлянул в кулак и произнес:
– Предлагаю заняться выращиванием овощей, корнеплодов, зелени и ягоды. У нас есть несколько пустых теплиц с регулируемой системой микроклимата. На складе полно стратегических запасов семян и саженцев. Сам я не агроном, но, думаю, нам под силу обустроить здесь маленький огород. Опять же люди будут получать свежие витамины прямо с грядок вместо этих пилюль. «Печатная» кухня уже многим приедается, а свежие продукты разнообразят наш рацион.
– Отличная идея, я – за. Надо спросить, может, кто занимался садоводством, – кивнул президент, – все поддерживают Захара Евгеньевича?
Собравшиеся одобрительно забурчали, покачивая головами. Все, кроме Александра Чернова, который равнодушно пожал плечами и зевнул:
– Понятное дело, здесь большинство в прежние времена брезговали едой из 3D фуд-принтеров, а сейчас приходится…
– Хорошо бы все-таки заняться разработкой вакцины, исходя из имеющихся ресурсов. По крайне мере, у нас есть для этого время…, – перебил помощника Лев Николаевич. Ему уже стали надоедать едкие высказывания Чернова.
– Среди нас есть врачи, но нет ни одного настоящего вирусолога. Последние погибли в кремлевской лаборатории, – уныло протянула Елена Васильевна Малышкина, которая работала одним из заместителей министра здравоохранения при прежнем правительстве. В убежище она стала главной по медицинской части.
– Да-да. Есть физики, инженеры, военные, министры, пять заслуженных артистов, несколько математиков, другие специалисты, но с вирусологами, как назло, нам не повезло…, – неожиданно поэтично заметил вице-премьер по делам спорта и туризма Арсен Аркадьевич Гаспарян.
– И, кажется, еще появился новый стихотворец вдобавок к остальной бесполезной братии, – тихо похлопав в ладоши, снова съязвил Чернов.
– О чем это ты? – спросил президент, хмуро покосившись на своего первого помощника.
– Я к тому, что половина людей, которые тут живут, зря тратят ресурсы остальных – тех, кто молод, сможет дожить до лучших времен и населить эту планету заново, – Александр отчужденно поднял глаза в потолок.
– Вы отдаете себе отчет?! Что Вы несете?! – рявкнул Владимир Романович Горнилов, пожилой генерал, которого очень уважал президент.
– Я высказал свое мнение, только и всего. У нас же демократия? Или уже нет? Когда это мы успели превратиться в тоталитарное карликовое подземное государство? Лично я – за здравый смысл, – советник отклонился на стуле, с ехидной ухмылкой нагло глядя в глаза военному.
– Чернов, не Вам судить, кого казнить, а кого миловать, – пытаясь снять возникшее напряжение, спокойно сказал Лев Николаевич, – ресурсов у нас хватает. Давайте продолжим, какие еще есть вопросы?
– Мне кажется, будет разумно разделить базу на мужскую и женскую часть, чтобы не провоцировать… ммм… кхе…, – замялся главный инженер, подбирая подходящее слово.
– Естественные потребности людей, Вы хотите сказать, Захар Евгеньевич? Вам не нравится, как молодые солдаты смотрят на ваших дочек? – улыбнулся Александр.
– Стоп, вы уже нарываетесь, – ледяным тоном произнес президент.
– Семейных это, естественно, не касается – для них есть отдельные комнаты. Но остальных надо разделить по половому принципу, чтобы сохранять дисциплину, – закончил свою мысль главный инженер.
– Это не простой вопрос, не уверен, что всем эта идея придется по душе. Давайте подумаем и обсудим её на следующей планерке, – резюмировал Лев Николаевич.
На этом совещание закончилось, и люди стали расходиться по отсекам. Бывшая элита не знала, чем себя занять. Вместе с тем работы было много. Требовались люди, чтобы готовить, убирать, стирать, лечить и поддерживать порядок. Штат сотрудников центра перед эвакуацией был максимально оптимизирован, а точнее урезан, чтобы высвободить места для представителей высших кругов, а в итоге бункер оказался полупустым.
Дни в убежище тянулись долго и однообразно. Хандра и депрессия все больше разрастались среди запертых под землей людей. Все чаще стали возникать конфликты и стычки на бытовой почве. Через некоторое время за грубое нарушение дисциплины двух солдат пришлось изолировать в отдельном отсеке.
Еще большим ударом для общества стал внезапный инсульт главного инженера. Захара Евгеньевича удалось спасти, но мужчину частично парализовало. Он лежал в лазарете, окруженный вниманием и заботой двух дочерей.
Несмотря на проблемы, большинство в убежище чувствовало себя в безопасности и довольствовалось этим. Маленькая община тихо жила под землей, люди надеялись, что со временем эпидемия закончится, и они смогут подняться на поверхность. Дни шли своим чередом, принося то хлопоты, то радости. Но иногда Льву Николаевичу казалось, что руководить многомиллионной страной было проще, чем этой горсткой людей.
Миновали сутки после нападения бандитов. Друзья решили переместить свой лагерь и прошли пару километров ниже по течению реки. Они опасались новых незваных гостей, но больше их спокойствие никто не нарушал.
Из-за удара по затылку Андрей часто мучился головокружениями. Ивану повезло больше, он отделался здоровой шишкой на голове, но в целом чувствовал себя нормально.
Стоял отличный летний день, парни отдыхали в тени, восстанавливая силы, а девушки устроили большую стирку. Затем они развесили на веревке мокрую одежду и переоделись в чистые вещи.
Катя облачилась в короткие спортивные черные шортики и красный топик. Затем достала из рюкзака Андрея клетчатую рубашку с коротким рукавом, джинсовые шорты и бросила их парню:
– Лови, оборванец! Носи аккуратно, больше у тебя новой одежды нет…
– Спасибо, мамочка. Когда старая высохнет, не забудь заштопать, погладить и накрахмалить воротничок.
– Ага, так и сделаю…, – хихикнула Лисицина.
В это время неподалеку переодевались Маша с Иваном. Девушка надела джинсовые шорты и светлую маечку на тонких лямках. Воробьев экипировался в шорты милитари чуть ниже колена и футболку песочного цвета с большим принтом Юпитера на груди.
Когда они вернулись к лагерю, там уже сидели Макс и Лена. Сова оделся в широкие штаны болотного цвета с большими накладными карманами по бокам и оранжевую майку с названием любимой рок-группы на спине. Лена принарядилась в розовую тунику и серые укороченные леггинсы.
– Крутой прикид, это что Марс? – спросил Сова, показывая пальцем на изображение планеты.
– Ага, Луна блин… у тебя что по астрономии? – ухмыльнулся космонавт.
– Она со следующего года должна быть, еще не проходили, – пожал плечами подросток.
Иван поднял походный топорик:
– Тогда прощаю, вообще это Юпитер. Хорош прохлаждаться, давай за дровами сгоняем, обед надо готовить.
– Пошли, – согласился Сова. Паренек нацепил пояс с метательными ножами и взял карманную пилу.
– А я тогда останусь охранять девчонок, – потянувшись, добавил Кузнецов.
– Угу, кто кого охранять будет, – съязвила Катя и дернула парня за ухо.
Андрей виновато потупился, облокотился на дерево и поближе придвинул к себе обрез.
– Ну ладно, не обижайся, ты всегда будешь мои героем, – Катя быстро поцеловала его в щеку, промурлыкав еще несколько нежностей на ухо.
Тем временем Иван с Максом скрылись из виду. Парни углубились в лес в поисках сухих деревьев и вскоре оказались на просеке, по которой тянулись две борозды, заросшие травой.
– Хм, колея. Странно, место вроде глухое. Кто тут мог ездить? – Сова присел на корточки и постучал по земле палкой.
Иван посмотрел в сторону, куда уходили следы колес:
– Может рыбаки накатали…
– Не заметил я, чтобы тут рыбалка интересная была, мелочь всякая, – подросток встал между бороздами, – да и широкие следы для машин, это больше на трактор похоже…
– Трактор…, – задумчиво повторил Воробьев. В этот момент его желудок громко заурчал, космонавт почувствовал подступавший голод.
Сова крутил головой, высматривая сухостой:
– Ну да, похоже на трактор. Эта дорога, наверное, в деревню идет или на ферму…
– Ферма… или хозяйство… Сова, а ты – молодец. Сам понял, что сейчас сказал?
– Ммм…
– Ну, если там ферма, то, может не всех животных сожрали? Это же мясо, Макс!
– Хм, вариант… прогуляемся? Надо нашим сказать…
Иван посмотрел в сторону лагеря:
– Давай сначала глянем по-шустрому, может тут рядом.
Приятели быстро зашагали на запад по проселочной дороге. Взобравшись на холм, парни увидели вдалеке тонкую струйку черного дыма. Через полчаса они подошли к большому ангару, обшитому синим сайдингом. Рядом стояли несколько домиков, два из которых почти полностью сгорели, от них-то и чадил дым. Дверь в ангар была приоткрыта, друзья осторожно подошли и сразу почувствовали ужасный смрад от экскрементов и гниющего на жаре мяса. Несколько туш дохлых коров валялись на земле в своих стойлах.
Макс с трудом сдержал рвотный рефлекс и отбежал в сторону:
– Я бы и через месяц голодухи такое есть не смог.
– Может, в этом коровнике не все протухли? Вдруг какая-то буренка недавно скопытилась, давай проверим? – Космонавт задрал футболку и натянул на нос словно маску.
– Блин, ну давай попробуем, – нехотя согласился Сова.
Парни распахнули двери ангара и перешагнули порог. Иван шел первым, выставив перед собой обрез. Друзья почти не дышали и напряженно осматривали каждое стойло. Было видно, что большинство животных умерло от истощения, кожа обтягивала их выпирающие из боков ребра.
Воробьев заметил корову со вспоротым брюхом, ее внутренности были разбросаны по всему стойлу, а на шкуре виднелись следы многочисленных ран. Тысячи опарышей ползали в смеси из сена, гниющего мяса и навоза. Казалось, что это живой ковер, который колышется под мертвой тушей. Ворчливое жужжание сотен мух разносилось внутри помещения.
– Смотри, как-то странно… эту загрызли, а те, похоже, сами сдохли, их даже не тронули, – пробурчал из-под майки космонавт, указав обрезом на истерзанную корову.
– Может ее вообще не зараженные, а собаки местные загрызли? – предположил Сова.
– Ладно, тут ловить нечего, всё протухло, валим отсюда, – космонавт быстро выбрался на улицу и жадно вдохнул свежий воздух.
Через пару минут, придя в себя, друзья решили осмотреть остальные строения. Они подошли к одному из домиков, как вдруг позади себя услышали треск веток. Парни оглянулись на шум и остановились. В паре сотен метров от них, ломая молодые березки, на холм поднималась корова.
– Еееххуууу! Мясо! – обрадовался Сова, и приятели, не сговариваясь, бросились за буренкой. Корова была уставшей и напуганной. Она скользила копытами по траве, пытаясь забраться на холм, и хромала на правую переднюю ногу.
О проекте
О подписке