Рита лежала в постели второй день. Горло кольцом охватила боль, нос распух и покраснел от насморка, но температура наконец начала падать.
Болела она редко, но каждый раз паниковала. Она боялась, что это может быть что-нибудь серьезное: рак, волчанка или Эбола. Последнее казалось страшнее всего. Мысленно она делала ставки, через сколько недель ее тело обнаружат.
Раньше Риту никогда не посещали такие мысли. Во время болезни девушку заботливо выхаживала мама: варила куриный бульон, приносила таблетки на ладони. Рита даже не знала, что это за лекарства, и просто покорно их принимала. Мама всегда понимала, когда надо сбивать температуру, а когда лучше переждать. Ее присутствие и большая теплая рука на лбу давали облегчение и спокойствие. А когда болезнь отступала, Рита просила маму сварить яйца всмятку. После нескольких дней на бульоне и морсе эта еда была самой вкусной. И для матери это было неизменным признаком того, что дочь начинала поправляться.
Теперь, в одиночестве, любая, даже самая безобидная, простуда оборачивалась для Риты жутким кошмаром. Сначала она пугалась, что умрет от гриппа или Эболы в конвульсиях из-за высокой температуры, и тогда выпивала все таблетки, что были дома. Потом начинала переживать, что умрет из-за передозировки лекарствами.
Сегодня Рите очень хотелось есть. Она сварила себе яйца, но те оказались невкусными. Девушка расплакалась прямо за кухонным столом, над металлической чашкой с тремя яйцами. Она закрыла лицо руками, тихо всхлипывая, отчего голова стала болеть еще сильнее, а нос заложило так, что невозможно было сделать ни единого вдоха. Аппетит пропал. Яйца в чашке напомнили ей счастливые времена светлой Пасхи, когда они с мамой целый день могли потратить на их покраску. Рита сжалась от боли, грудь сдавило с такой силой, что душа готова была вырваться из тела, оставив пустую оболочку. Пришлось уйти в комнату и зарыться в подушки и одеяла, пытаясь уснуть, чтобы было не так больно.
Мелькнула мысль позвонить Диме. Однажды он уже приезжал, когда она слегла с простудой, привез таблетки и апельсины. Но после того разговора почти две недели назад, когда Рита прекратила отношения, это было бы глупо. Она не стала рассказывать об Энтони, да и рассказывать было нечего. Рита просто попросила время, чтобы понять себя и определиться, чего хочет. Ей и правда надо было это сделать. Диме она дала свободу, но если он кого-то найдет, то должен сообщить. Рита была уверена, что так и будет, в его честности она больше не сомневалась. Поэтому звонить ему при первых же трудностях она не хотела – это означало бы, что она сдалась. А Рита хотела доказать Диме и самой себе, что может быть сильной и справится сама.
Ей вспомнилась история маминой подруги. Когда у той начались схватки, на плите томилось сливовое варенье. Муж был на вахте, обе бабушки жили далеко и должны были приехать только перед выпиской. Полагаться было не на кого, поэтому она сама собрала сумки, доварила варенье, помыла полы и уехала в роддом. «Главное – сила воли и выдержка! Я все смогу», – твердила себе Рита. С этими мыслями она уснула.
Проснулась девушка среди ночи, часы показывали 3:18. В Калифорнии сейчас десять утра. Привычка считать калифорнийское время еще осталась. Хотя с Энтони они не общались столько же, сколько с Димой. Рита встала, она чувствовала себя намного лучше, температура спала. Видимо, все-таки не Эбола. Проверила телефон – в сообщениях пусто. Почти две недели назад она отправила короткое сообщение Энтони: «У меня есть парень». Ответа не было до сих пор.
Желудок напомнил о себе громким урчанием, Рита отложила телефон и направилась в кухню на поиски еды. Она тоскливо осмотрела заваленную грязной посудой раковину и разбитые яйца на полу. Закатав рукава, Рита надела фартук, поставила вариться куриный бульон и принялась наводить порядок. Через час ночной ужин был готов. Суп оказался вполне сносным, только немного пресноватым – чего-то не хватало. Жаль, что теперь не у кого спросить, что добавлять в суп, чтобы сделать его вкусным. Пока родители рядом, думаешь, что еще полно времени. Но никто не знает, когда оно кончится на самом деле. Его может не хватить даже на самое главное, поэтому надо беречь каждый миг, проведенный с близкими. Это урок номер один, который усвоила Рита. Утром она обязательно позвонит отцу снова.
Рита быстро пошла на поправку. Остаток недели пролетел незаметно. В пятницу ей позвонил Женя и напомнил о предстоящей выставке. Рита долго сомневалась, но любопытство все-таки взяло верх – Женя сумел ее заинтриговать.
На следующий день она спешила к нему в университет, с трудом перебирая бежевыми лакированными шпильками по сырому асфальту. На ней было скромное (по крайней мере, так ей казалось) платье цвета красного вина с острым вырезом. Ткань так плотно облегала ее спортивное тело, подчеркивая каждый изгиб, что у любого мужчины разыгралась бы фантазия. Сквозь тонкий трикотаж проступал ажурный рисунок нижнего белья. Маленький клатч нервно болтался на тонком ремешке, который Рита постоянно поправляла на плече. Именно этот жест выдавал волнение. Еще бы! На выставке будут ее фотографии, а она даже не знает, какие.
Немного поплутав по университету, Рита нашла просторный зал, где собрались люди. С высокого потолка свисали большие люстры в виде кованого купола с белым плафоном. Сквозь широкие окна струился яркий солнечный свет. Мероприятие было скромным, люди небольшими группами перемещались по залу.
Когда Рита застучала своими каблуками по светлому кафельному полу, все взгляды устремились на нее, отчего по спине пробежали мурашки, и появилось ощущение, что все ее обсуждают. Платье вдруг показалось неуместным. Только сейчас она обратила внимание, что стены увешаны большими черными рамками с фотографиями, но отсюда их было сложно разглядеть. Рита решила сначала найти Женю.
Он был в компании пожилых мужчин, скорее всего, преподавателей с его кафедры. Рита узнала его по фотоаппарату, который он, видимо, не выпускал из рук. На нем был темный костюм, делавший весь образ немного комичным. Женя стоял вполоборота и что-то бурно обсуждал с коллегами, поэтому Рите пришлось подойти к нему вплотную и окликнуть, чтобы он ее заметил.
– Маргарита! – не сумел скрыть восторг он. – Я так рад, что ты смогла прийти.
Рита неловко улыбнулась, сделав еще несколько шагов навстречу. Теперь она сожалела о выборе не только платья, но и обуви. Она совсем забыла о невысоком росте парня. Тогда, в кроссовках, это не бросалось в глаза, да и Рита постоянно находилась на некотором расстоянии от него. Но сегодня эти шпильки сделали ее неприлично высокой.
– Маргарита, разреши представить тебе моих коллег. – Парень тоже был сконфужен, но постарался это скрыть. Женя по очереди представлял мужчин, она широко улыбалась каждому из них, но даже не пыталась запомнить имена.
– Уже видела фотографии?
– Нет, еще не успела.
– Коллеги, мы вас покинем ненадолго, – обращаясь к мужчинам, произнес Женя и повел Риту в глубину зала. Ее фотографии были в самом центре, пять снимков в одном стиле, сочные краски, широкое небо в каждом кадре, фотографии казались легкими, в них было так много воздуха, свежести и ветра. На каждом снимке Рита улыбалась, а позади открывалась потрясающая панорама города. Девушка ахнула и завороженно уставилась на снимки, не замечая, что Женя точно так же наблюдает за ней самой. Прошло несколько минут, Рита забыла о времени и пространстве и просто смотрела на фотографии. Ее впечатлил не собственный образ, а то тепло и искренность, которые источали кадры, гармоничное сочетание ее силуэта с шумным туманным городом. И если бы можно было признаться в любви с помощью фото, то это выглядело бы именно так. У Риты перехватило дыхание от этой мысли, она осторожно взглянула на Женю. Он был очень милым, но она совсем не хотела бы с ним встречаться.
Рита решила не оставаться на фуршет и, извинившись, постаралась поскорее уйти. На прощание Женя подарил ей копии фотографий с выставки. Рита улыбнулась в ответ и сбежала. Все это оставило неоднозначные чувства в ее сердце.
В дверь позвонили. Рита вздохнула и пошла открывать. Два месяца прошло с тех пор, как отец уехал из дома на вахту. Она уже отвыкла от него и сильно волновалась.
Он вошел в дом, на его осунувшихся плечах тяжело висела большая дорожная сумка. Запущенная и совсем непривлекательная щетина покрывала лицо. Он как всегда открыто и с любовью улыбался, отчего в уголках глаз появлялись морщинки. Кажется, их стало значительно больше.
– Привет, доча. – Он обнял Риту.
– Папа, ты что, начал курить?! От тебя пахнет как от пепельницы! – отстранилась Рита, так и не дав отцу себя поцеловать.
– Ну что ты нападаешь на старика с порога? Может, сначала пустишь в дом да накормишь? Это чем так вкусно пахнет?!
– Твоими любимыми голубцами.
Пока отец принимал душ, Рита крутилась на кухне. Он вышел в домашней одежде, и стало заметно, насколько он похудел и осунулся.
За столом повисло тяжелое молчание. По телефону отец всегда бодрился и иногда даже казался веселым. Сейчас все эмоции отражались на его лице. Тоска и печаль сквозили в каждой черте. Ему было всего сорок пять, но выглядел он лет на десять старше. Голубые глаза хранили былое тепло, но и в них затаилась боль.
Отец навис над тарелкой, напряженно сжимая вилку в руке.
– Спасибо, доча, вот не думал, что когда-нибудь еще поем такие вкусные голубцы, – улыбнулся он. Еда на тарелке осталась нетронутой.
– Конечно, не так хорошо, как у мамы, но я старалась.
– Это было ее фирменное блюдо.
Больше они не встречались взглядом и ели в тишине. Неловкость понемногу прошла, каждый думал о своем, вспоминая приятные моменты в обществе любимого человека.
Спустя несколько дней они устроили поминки. Людей пришло мало. Удивительно, как со временем ослабевают родственные связи.
Отец уже неделю не работал. Ему тяжело дались эти дни. Если Рита уходила на занятия, а потом на тренировку, то он целый день сидел в четырех стенах, где все напоминало о маме. Однажды Рита вернулась домой и обнаружила отца в спальне. Негласно это была неприкасаемая территория.
– Доча, пора бы что-то сделать с этими вещами, – говорил он, укладывая одежду в коробки.
Выходные Рита провела, разгребая мамины вещи. Выбрасывать ее любимые журналы, отдавать нуждающимся платья, сжигать ежедневники и личные записи было больно. Но хранить это совсем невыносимо. После двух дней такой уборки остались только ювелирные украшения и фотоальбомы. Еще была гитара. Мама отлично играла, и голос у нее был мелодичный и пронзительный. Она пела старые бардовские песни и знала несколько современных мелодий. Рита не хотела оставлять эту гитару. Поэтому сфотографировала и поместила объявление: «Отдам даром». Уже через полчаса один парень забирал шестиструнный инструмент. Он поблагодарил ее целых три раза, не веря такой удаче. Потом прибежал еще раз и принес шоколадку.
Засыпая, Рита со слезами на глазах разглядывала снимок. Сначала она хотела его удалить, но потом решила, что люди должны знать историю этой гитары и ее хозяйки. Она быстро открыла инстаграм.
Это не просто музыкальный инструмент. Это лучший друг, который сегодня обрел новый дом. Вот уже год, как он потерял хозяйку. Больше в нашем доме не звучит музыка. Песен нет, и эта тишина убивает. Мама, я скучаю по тебе…
В понедельник утром Рита вновь начала новую жизнь. На этот раз по-настоящему. Прошлое не должно больше напоминать о себе. Никто и ничто не пошатнет ее равновесие. Новая жизнь предполагала новый образ. На первом курсе она легкомысленно щеголяла в джинсах всех оттенков. Потом к ее гардеробу добавились платья и юбки. Теперь, чтобы доказать себе серьезность своего настроя, Рита достала единственный деловой костюм. Она надевала его на экзамены на первом курсе. На втором курсе она посчитала это ребячеством и перестала делать из сессии важное событие. «Надо попросить у папы денег и накупить серьезной офисной одежды. Пора браться за учебу, чтобы воплотить мамину мечту. Она всегда хотела, чтобы я уехала в Японию по обмену или на стажировку», – Рита вздохнула. Волосы она выпрямила и сделала тугой конский хвост, он болтался из стороны в сторону при каждом шаге.
На улице было по-утреннему прохладно, Рита спешила в университет, наслаждаясь весной. Она пока ни разу не взглянула на телефон и очень гордилась этим фактом. Девушка хвалила себя, как наркоман после первого дня в завязке, и еще не знала, что это ничего не значит и после маленьких побед все зависимые обычно срываются и с новой силой принимаются за старое. Быстро закинув телефон в сумку, Рита проверила часы на запястье. Со вчерашнего дня маленькие стрелки показывали точное время. Студентка без опоздания вошла в аудиторию, быстро поприветствовав подруг. Теперь можно было позволить себе немного расслабиться и достать телефон. Она давно потеряла надежду, что Энтони ей ответит, и не возобновляла попыток с ним связаться, даже не следила за его обновлениями. А он продолжал жить своей жизнью, по-прежнему выкладывая по пять фотографий в день. Норма счастливых кадров: на занятиях, в лаборатории, в кино, в кафе, на пробежке. Жизнь продолжалась…
«Дилинь».
Это было новое сообщение от Энтони:
Сочувствую тебе. Год назад я тоже потерял близкого человека…
Энтони:
Как это случилось? Извини, что спрашиваю, если не хочешь, можешь не говорить.
Марго:
Автомобиль… Она вышла за покупками. Мне не хотелось идти с ней. Кажется, в тот день я сказала, что очень устала. Она переходила дорогу, а мужчина ехал так быстро, что не заметил ее. Все произошло мгновенно.
Марго:
А что случилось у тебя?
Энтони:
Рак.
Марго:
Тоже у мамы?
Энтони:
Нет. Это была моя девушка.
Марго:
Мне жаль…
Марго:
Долго вы встречались?
Энтони:
Со старшей школы. Но дружили с самого детства.
Энтони:
Какой она была, твоя мама?
Марго:
Она была удивительной! Мама рано меня родила, и мы были как подруги. Наверное, поэтому у меня никогда не было близких друзей. Мы вместе ходили на премьеры моих любимых фильмов и на фитнес, вместе смотрели телешоу. Она читала все мои любимые книги. Наверное, это была уловка, потому что мне приходилось потом читать ее любимых авторов. А это всегда была классика. Но все равно было очень весело. Мне этого не хватает.
Энтони:
У тебя была потрясающая мама. Я сожалею.
Марго:
А ты? Можешь рассказать о своей девушке?
Энтони:
Она была веселая, время рядом с ней пролетало незаметно. А еще упрямая и всегда имела свое мнение, в котором была непоколебима. Мы часто ссорились из-за этого. Как-то даже хотели расстаться. А потом она заболела. И знаешь, все это оказалось неважным. Ссоры и обиды. Наши отношения сделались только крепче, но вскоре ее не стало.
Марго:
То, что ты рассказываешь, так ужасно и прекрасно одновременно. Как хорошо, что ты не бросил ее и был рядом. Это очень важно, чтобы в конце рядом кто-то был.
Марго:
Как ее звали?
Энтони:
Лори. А твою маму?
Марго:
Людмила.
Энтони:
Как ты справлялась, когда все случилось?
Марго:
Мне помог спорт. Тренировки очень отвлекают. А еще пробежки. Каждый день я убегала на несколько километров от дома без денег и возможности вернуться на каком-нибудь транспорте. Это так выматывало, что сил на переживания не оставалось.
Энтони:
А родные? Неужели никого не было рядом, чтобы поддержать тебя? Братья или сестры?
Марго:
Я одна в семье. А папа был убит горем. Знаешь, они с мамой столько лет были вместе и все еще любили друг друга. Я это видела. Папа подолгу работал в другом регионе, а когда возвращался, всегда увозил нас отдохнуть. Когда я стала старше, они перестали брать меня с собой, да мне и не хотелось. Так у них каждый раз был маленький медовый месяц. Это было так романтично. Отец до сих пор не смирился, что ее больше нет. Знаешь, мы даже не обсуждаем маму, мы с ним вообще практически не говорим.
Энтони:
У тебя хорошие родители, раз смогли сохранить любовь после многих лет семейной жизни. Очень жаль, что вы отдалились с отцом.
Марго:
Спасибо.
Энтони:
Почему ты сразу не сказала мне, что у тебя есть парень?
Марго:
Не знаю. Наверное, привыкла врать.
Энтони:
А почему потом призналась?
Марго:
Потому что мне не хочется тебя обманывать.
Марго:
Мы расстались.
Энтони:
Ты опять врешь или опять говоришь правду?
Марго:
О проекте
О подписке