Поднялся страшный переполох. «Гордость Агранны» знала почётных гостей, но такого их наплыва не случалось в её стенах ни разу. Клара откровенно и от души потешалась, глядя на бледное лицо повара, которому хозяин – напротив, красный, точно вареный рак, – что-то втолковывал вполголоса, время от времени (наверное, для выразительности) суя под самый нос увесистый волосатый кулак.
Мегана скучно-томным голосом потребовала для всех лучшие комнаты, отдельную обеденную залу, особое меню и прочее, прочее, прочее.
Когда все наконец устроились, Клара собрала свой собственный секретный совет. Морщась от боли, она закутывала комнату непроницаемой магической защитой, как закрывалась бы, скажем, от Ирэн Мескотт или от былых товарищей по Гильдии боевых магов, не делая никакой скидки на «неумелость» эвиальских чародеев. После случившегося в пещерах под Пиком Судеб она готова была к любым неожиданностям. Приняла она меры и к тому, чтобы никто не заметил даже само её заклинание. Для чрезмерно любопытного уха, решившегося прильнуть к замочной скважине, в комнате вёлся самый обычный дорожный разговор, ленивый и бессмысленный. Что-то о ямах, ухабах, хозяевах последнего попавшегося на дороге замка и банкете, устроенном его хозяевами. И никаких следов никакого волшебства. Если Мегане придёт в голову слушать – что ж, пусть слушает.
Сидели возле ярко пылавшего камина на толстом и мягком ковре. Кицум блаженствовал, потягивая подогретое вино; Тави отдала должное нежным степным куропаткам, Райна, как и положено воительнице, прямой и грубоватой, пила пиво.
Кларе кусок не шёл в горло.
– Друзья мои. – Она начала неуверенно, с трудом выговаривая слова. – Друзья, я виновата перед вами. След Мечей привёл нас в этот мир, но я не хочу и не могу втягивать вас в безумную войну против всего Эвиала. Ошибкой было связываться с эвиальскими чародеями. Они, несомненно, пытаются использовать нас в своих собственных интересах. Разрушитель… я думала, что это сказки. Теперь, после Эгеста и Агранны, я так не думаю. Собственно говоря, получается, что нам придётся встрять в эту войну… – Клара смутилась, поняв, что говорит как-то странно, перескакивая с одного на другое. Ведь, собственно, самое главное – что она и в самом деле чувствует вину перед этими тремя ставшими самыми близкими людьми, единственными товарищами. Она хотела сказать, что нечестно было тащить их сюда. Что незачем было впутывать их во всю эту историю. Что оказаться между магами Эвиала и Инквизицией может означать: против них обернулся весь мир. Что она, боевая волшебница Долины, только недавно поняла – там, в подземельях, стоя лицом к лицу с… с… – как была не права, легкомысленно присваивая право решать за других. Наверное, для осознания этой не слишком-то сложной мысли на самом деле стоило взглянуть в глаза своей единственной пропавшей любви, чтобы понять, как страшно она одинока и как, в сущности, пуста жизнь боевого мага, никогда ещё не сражавшегося, чтобы защищать свой дом и свою родину.
«Вот ведь как оно повернулось, – смятённо подумала Клара, – хотела совет собрать, а так, того и гляди, получится что-то вроде исповеди».
– Кирия. – Райна оторвалась от своего пива, взглянула в глаза Кларе… словно мать, старающаяся ободрить растерявшуюся дочь. И этот взгляд был настоящим… в отличие от «кирии». – Кирия Клара, не стоит мучить себя. Боевой маг тем и отличается от всех прочих, что умеет сделать понятной своим солдатам даже самую безумную цель. Мы пошли за тобой, потому что ты сделала безумную цель понятной нам. Мы держим за хвост целый мир, а может, и больше. У нас не так много развлечений в этой жизни, кирия. Я знаю… сердце Девы Битв не ошибается… нас ещё ждёт война, настоящая война, по сравнению с которой все наши былые приключения покажутся детской забавой. И ещё я предвижу, что та война разразится не между мирами и не где-то под чужим солнцем. Тут, в Эвиале. И – клянусь браслетами Вотана! – эти двое заслужили быть с нами вместе и чтобы потом Долина стала и их домом тоже. Если, конечно, у них не найдётся иных дел в Мельине. – Райна метнула быстрый взгляд на посерьёзневших Тави и Кицума. – Вот тогда нам потребуется всё, что у нас есть. Тем более что враг-то будет, боюсь, старый. – Валькирия усмехнулась. – Мы уже дрались с ним… давно, ещё в этой жизни… в Асгарде. Так что мы здесь просто отдыхаем, кирия Клара. Мы выполняем обещание. Мы идём по следу Мечей. Мы знаем, зачем мы здесь и что мы ищем. – Валькирия вдруг подалась вперёд, глаза её вспыхнули. – Впервые у каждого из нас есть за что сражаться. Мы чувствуем это. Такое бывает. Маленький отряд, истекая кровью, защищает какой-нибудь ничтожный холмик, или мост, или мельницу, все думают, что главная битва гремит где-то далеко-далеко, а потом вдруг оказывается, что именно эта позиция, этот холм, этот мост, эта мельница решили исход войны. Не знаю, как у других, но у меня сейчас именно это чувство. А у тебя, Тави, сестрёнка? Ты сражалась в Мельине, ты была наёмницей… потом мы насмерть стояли с тобой против козлоногих. Теперь мы тут. Ты понимаешь, зачем мы здесь и что должны совершить?
– Конечно, старшая, – кашлянула Тави. – Я знаю. Мечи, сестра. Мы не только должны найти их. Мы должны прикрыть этот мир. Такая наша судьба, и мы приняли её с гордостью и благодарностью. Я не умею видеть так далеко, как ты, но всё-таки вижу – Нечто, слепое и нерассуждающее Нечто протягивает вперёд лапы, и это даже хуже, чем козлоногие. Их, по крайней мере, можно было убить. То, что засело тут на закате, мечом не убьёшь.
– Если только это не Иммельсторн или Драгнир, – вдруг негромко заметил Кицум.
Все так и подскочили.
– Теперь понятно, – медленно проговорила валькирия. – Не наша воля и даже не воля того, с кем мы заключили сделку, привела нас сюда. Мир защищается. Он сам не понимает, как он это делает, но он делает это. Защищается от… от гноящейся раны на собственном теле.
– И мы – лекарство. – Голос Тави зазвенел от восторга.
– Добыть Мечи – и на запад, – усмехнулся Кицум. – Сделаем дело, сможем отдохнуть спокойно. И домой дорогу отыщем… где бы этот дом ни лежал. В Долине ли, в Мельине. Или… может быть, даже здесь. Мне тут понравилось. Неплохо. Вот только бы этих серых как-нибудь приструнить.
Клара со всё большим изумлением смотрела на своих спутников. Только что они сами создали себе цель. Поверили в неё. И, подхваченные этим, пойдут теперь до конца.
Добыть Мечи. Избавить этот мир от разъедающей его язвы. И потом уже, только потом, говорить о выполнении сделки с Павшим. Потому что слово боевого мага было, есть и будет больше его, мага, жизни.
И неважно, что скажут, подумают или сделают анэты, меганы или гордо именующие себя инквизиторами злодейчики в сером. Клара Хюммель добудет Мечи не для себя. Для всего этого мира.
Но для этого надо сперва найти Кэра. Потому что, сдаётся, он запрятал их слишком хорошо. Не исключено, что он сам не сможет вытащить их из ухоронки. Тогда это придётся сделать ей, неважно, какие бы преграды ни вставали на пути, не исключая и самого Игнациуса.
Оставалось только надеяться, что все эти шутки с Кэром, сказки о Разрушителе так и останутся просто глупыми сказками.
Но для этого надо сперва его найти. Встать на след. Они почти настигли его… большая удача, если честно. Один-одинёшенек, он мог спокойно затеряться на просторах Эвиала, уйти куда-то на дальний неведомый восток. Что привело его в Агранну? Что заставило во второй раз повторять тот же маневр, как сказала бы Райна, – в одиночку врываться в город, устраивать побоище, неведомо какие цели преследуя?
Что-то очень скверное случилось с мальчиком Кэрли. И тогда у неё, Клары, появляется большой и личный счёт к этой самой Тьме или как там её прозывают.
– Друзья мои… – заговорила Клара вслух и вновь поразилась себе – у неё перехватывало горло, словно у восторженной девчонки-подростка. – Друзья мои, вы даже представить себе не можете, как я благодарна вам за эти слова. Даже представить не можете… и потому, наверное, самым разумным будет сделать так – мы пойдём по следу Мечей до конца. Я не сомневаюсь, они – у Кэра, у того, кого здесь упорно прозывают Разрушителем. Не сомневаюсь, мы найдём его. Не сомневаюсь, что отыщу-таки способ убедить Кэра отдать нам Мечи. И потом, как правильно было тут сказано, избавить этот мир от разъедающей его заразы. Выжечь её огнём! Думаю, у меня хватит сил и умения обратить мощь Алмазного и Деревянного Мечей нам на пользу, причём так, чтобы сохранить оба клинка. А потом – потом мы выполним нашу часть сделки.
Тави, Кицум и Райна молча склонили головы.
Некоторое время спустя в дверь осторожно постучали. Посланец от хозяйки Волшебного Двора покорнейше извещал достопочтенную госпожу Клару, что прибыли представители Святой Инквизиции. Госпожу Клару ожидали в особой зале.
Райна наотрез отказалась оставить свою «кирию» в одиночестве. Видя это, поднялись и Тави с Кицумом.
Особая зала «Гордости Агранны» разубрана была с кричащей роскошью. Золочёная резьба и ярко-малиновые пушистые ковры на полу. Тяжёлый овальный стол полированного ореха. На стол выставлено, как поняла Клара, всё самое лучшее, хранившееся у хозяина в сундуках. Дорогая посуда, чистое золото, никакого серебра, не говоря уж о чём другом. Несмотря на зимнее время, в вазе громоздились сладкие персики и абрикосы.
– Из самого-с Кинта Ближнего-с везли, во льду-с, – прошелестел чей-то угодливый голос за спиной Клары. Следуя своей роли, чародейка даже не повернулась.
Анэто и Мегана уже сидели за столом. Волшебница раздражённо барабанила пальцами, ректор Академии, напротив, был сама любезность и, пока отсутствовала достопочтенная госпожа Клара, занимал вторую Высокую Договаривающуюся Сторону светским разговором.
Инквизиторов было тоже трое. Все – в летах, седые, худые, поджарые, точно старые волки. Клара не могла ошибиться – бывшие воины, рубаки, и притом не из последних. Далеко не из последних. Странные какие-то инквизиторы. Как ни удивительно, преподобного отца Титуса среди них не оказалось. Интересно, его ранг выше или ниже соответствующего для переговоров?
Увидев за спиной Клары весь её отряд, сидевший в центре инквизитор выразительно приподнял бровь.
– Одна я говорить не стану, – резко сказала Клара.
– Мы не против, – без улыбки ответил сидевший в середине инквизитор – словно сталь лязгнула. – Только тогда и мы своих позовём. Троих, если почтенная госпожа не возражает.
– Не возражаю, – кивнула Клара.
Второй инквизитор, слева, с рваным шрамом на скуле, хлопнул в ладоши. В дверях бесшумно появились трое; Клара успела заметить проблеск удивления в глазах Меганы. Очевидно, увидеть здесь подобную компанию чародейка никак не ожидала.
Высокий, добрых семи с половиной футов, здоровенный зеленокожий орк, щёки разукрашены ритуальными татуировками, длинный оселедец заплетён причудливой косичкой. За спиной – два меча, наподобие тех, что носила Тави. Гном, низкий, но такой широкоплечий, что в отнюдь не узкую дверь ему пришлось протискиваться боком. И, наконец, человек – ничем вроде не примечательный, обыкновенный, с блёклым незапоминающимся лицом, но от одного взгляда его серо-стальных глаз Кларе стало не по себе – такая читалась в них жестокость. Жестокость и жажда убивать. И сладострастие, при этом испытываемое.
Очень, очень, очень опасный субъект.
Клара украдкой метнула взгляд на Кицума и увидела, что старый клоун тоже рассматривает новоприбывшего. Рассматривает пристально и слегка прищурившись, словно готовясь в любой миг нанести – в полном соответствии со славными традициями Серой Лиги Мельина – «упреждающий удар».
Инквизиторы позвали своих псов. И того, кто этими псами правил. Они полагали, что тем самым обезопасят себя. На самом же деле они ошибались. Потому что стоящие за спиной Клары не были псами. Не были они и волками.
Они были её друзьями.
– Ну что же, начнём? – деловито потёр руки отдававший приказы инквизитор в середине. – Для начала позвольте представиться – Готлиб. Отец Готлиб, экзекутор первого ранга…
– Настоятель обители замка Бреннер, – холодно проговорила вдруг Мегана. – Странные вещи делает Аркин – посылает на переговоры всем известного… гм… очень не хочется выражаться недипломатично, но…
– Отчего же? – улыбнулся отец Готлиб, совершенно, казалось бы, этим не задетый. – Бреннерская обитель даёт Святой Инквизиции лучших бойцов, каких только может родить эвиальская земля. К сожалению, пока это ещё необходимо. А я, смиренный, стою, так сказать, во главе сего богоугодного заведения… но об этом мы с удовольствием потолкуем в следующий раз. У нас накопилось много вопросов, милорд ректор, и вы, миледи. Полагаю, у вас тоже. Как знак нашей доброй воли, прошу вас начать. – Готлиб любезно склонил голову, но глаза его, ледяные и холодные, неотрывно глядели на Клару. На неё и только на неё. – Милорд ректор? Миледи Мегана? Миледи Клара?
«Уже и имя моё сообщили», – хмыкнула про себя Клара.
– Пожалуй, начну я. – Мегана вскинула подбородок, смерив гордым взглядом Готлиба. – Наш первый вопрос: почему нам стали чинить препятствия?
– Собственно говоря, это наш главный вопрос, – негромко добавил Анэто. – Остальные, если можно так выразиться, носят больше технический характер.
Ясно. Оба эвиальских мага своей тактикой избрали осторожную разведку. Может быть, это и имело смысл, но сейчас – чувствовала Клара – надо было наступать. Наступать и только наступать. Впрочем, ещё ничего не потеряно, посмотрим.
– Ну что же, вопрос понятен. – Готлиб снова улыбнулся, и Клару поразило, насколько же искренней может казаться совершенно лживая улыбка, не скрывающая под собой ничего, кроме ненависти. – Ответить на него будет не просто, а очень просто. Святая Инквизиция, охраняющая длань Матери Нашей, Вселенской Церкви Спасителя, получила очень важные сведения. Источники сейчас совершенно не имеют значения. Сведения эти вкратце сводятся к следующему: Разрушитель окончательно оказался под властью Тьмы. Последнее нападение на Агранну было совершено с применением изуверских видов магии и боевого искусства, невиданного и невозможного даже для самого сверхобученного бойца. Говорю это вам со всей ответственностью, как старший Бреннерской обители. – Он чуть усмехнулся. – Второе важное обстоятельство, на которое мы обратили внимание, – Разрушитель почему-то старался спасти рабынь-эльфиек, что доказывает его несомненную связь с ведьмой Вечного леса, именующей себя «королева Вейде». – Лицо Готлиба исказилось от отвращения.
– Как странно, – с великолепным удивлением протянул Анэто, – мы все наслышаны о союзе святых братьев с эльфами Лета, союзе против Тёмных эльфов Нарна…
– Никто не отменял подписанных и скреплённых печатями грамот, – холодно кивнул Готлиб. – Но эльфы – известные мастера двойной игры. Сейчас это стало очевидно. Что ж, мы тоже не прочь поиграть.
– Очень мило, а мы-то здесь при чём? – раздражённо бросила Мегана. – У нас, что, уши заострились? Или волосы позеленели? Мы что, отвечаем за Вейде? Ваш пыл растрачивается понапрасну, отец Готлиб.
– Посмотрим, – улыбнулся инквизитор. – Но речь идёт о том, что Разрушитель, возможно, уже полностью осознал себя. И в этих обстоятельствах все, кто собирается противостоять ему – и Западной Тьме, – должны сплотиться. Должны забыть о распрях и разногласиях.
– А сплотиться нам предлагается исключительно под знамёнами Святой Инквизиции? – сладко протянула Мегана.
– Святая Инквизиция на данный момент ближе всех подступила к Разрушителю, – насмешливо ответил Готлиб. – Да будет известно вам, господа, что святые братья проследили путь Разрушителя к салладорской границе и дальше. Можете вы похвастаться чем-то подобным? Смогли ли вы обнаружить его, смогли защитить от него Агранну? Так чего же стоит ваша хвалёная магия?
– Гм, насколько я понимаю, доблестные святые братья надёжно преградили Разрушителю дорогу в Агранну, – пожал плечами Анэто. – Надёжно преградили, защитили город и ни в чём не повинных обитателей его… Так ли следует понимать слова ваши, преподобный отец?..
Готлиб ответил единственно возможным образом – высокомерно проигнорировав ректора Академии.
– Таким образом, Святой Инквизиции на данный момент известно о Разрушителе больше, чем кому-либо другому. Именно поэтому все должны поддержать наши усилия сохранить Эвиал в нынешнем его виде, не дать разверзнуться пучине горя и бедствий!
– Какой слог, – хмыкнула Мегана, довольно-таки невежливо перебив инквизитора. – Только я всё равно не понимаю. Допустим, Святая Инквизиция действительно желает сплотить вокруг себя всех, защищающих Эвиал. Вот только непонятно, почему к этому богоугодному делу надо принуждать – войсками и угрозами.
– Отец Титус несколько перестарался, – любезно улыбнулся Готлиб – словно волк оскалился. – Его ошибка исправлена. Мы здесь и ведём переговоры. Это ли не свидетельство наших добрых намерений?
– О, несомненно, несомненно, – тонко усмехнулся Анэто. – Доказательств добрых намерений святых братьев явлено предостаточно.
– Итак, ответил ли я на ваш первый – и главный, насколько я помню, вопрос? – опять-таки проигнорировал иронию ректора отец Готлиб.
– Нет, – вдруг так резко и решительно бросил Анэто, что Клара удивилась происшедшей с ним перемене. Всегда спокойный и выдержанный, милорд ректор сейчас, казалось, готов был вцепиться в сидящего напротив инквизитора. – Нет, мы не удовлетворены. Мы услышали какие-то сказки, ничего больше. Почему нас пытались схватить? Кто отдал Титусу такой приказ?! Который иначе как безумным и назвать-то нельзя, будь это даже приказ самого светлейшего Архипрелата?!
Двое инквизиторов справа и слева от Готлиба окаменели, орк, гном и человек-воин разом подобрались, готовые в любой момент завязать иной, куда более привычный им разговор – на языке мечей и топоров.
Однако сам Готлиб остался каменно-спокоен. Только на высоком лбу проступили мелкие бисеринки пота.
– Я отвечу, и это будет мой последний ответ перед моим собственным вопросом, – медленно проговорил инквизитор. – В рядах святых братьев нет единства по поводу той роли, которую играют во всём этом кровавом спектакле здесь присутствующие милорд Анэто, миледи Мегана и миледи Клара с её отрядом. Есть те, кто придерживается версии, что вся история с Разрушителем есть не что иное, как хитроумная затея Ордоса и Волшебного Двора, ставящих великий Опыт, Опыт из Опытов, Опыт над всем Эвиалом. Есть мнение, что Белый Совет давно в союзе с Западной Тьмой. Есть мнение, что чародеи надеются получить что-то от её щедрот, буде она по воле Спасителя в наказание за грехи наши сокрушит-таки возведённые заслоны и затопит пока ещё остающиеся свободными земли. Отец Титус – открою секрет – разделяет эту точку зрения. В отличие от меня. Надеюсь, теперь мой ответ может считаться полным и исчерпывающим?
– Несомненно, может. – На лице Анэто не дрогнул ни один мускул. – Во всяком случае, он претендует на откровенность. Хорошо. Наконец-то нам открыто объявили, что магов считают чуть ли не виновниками нынешних бед и вдобавок – предателями. Неплохая основа для переговоров… и ещё лучшая – для костров. Для аутодафе. Не находите, преподобный отец?
– Теперь моя очередь спрашивать, – поиграл желваками инквизитор. – Насколько я помню, мы договорились именно так.
– Оставь его, Ан. – Мегана положила магу руку на плечо. – Пусть спрашивает. Мне даже интересно…
– Вопрос Святой Инквизиции очень прост и, надеюсь, будет правильно понят. – Готлиб вновь показал свой волчий оскал, долженствующий изображать приятную улыбку. – Собственно говоря, мне следует обратить его только к одной из присутствующих здесь дам. – Он в упор взглянул на Клару. – Миледи! Не соблаговолили бы вы объяснить Святой Инквизиции, кою я имею честь здесь представлять, кто вы такая и откуда взялись в Эвиале?.. Не скрою, ответ на сей вопрос очень и очень волнует Святой Престол.
Он откинулся на спинку кресла, сплёл пальцы рук, выразительно глядя на Клару. Более чем выразительно. Настолько выразительно, что за один такой взгляд на боевого мага оскорбителя полагалось немедля разложить на мельчайшие неодушевлённые составляющие наивозможно болезненным способом.
Анэто с Меганой тоже воззрились на Клару.
О проекте
О подписке