Елена стояла у окна, глядя, как охранник поливает из шланга траву и маленькие кипарисы, похожие на тонких девчушек в зеленых платьицах. Без полива степная жара все выжигала, даже листья на деревьях желтели и осыпались, как в начале осени.
Парень ощутил затылком ее взгляд и обернулся. Елена помахала ему рукой.
– Привет, Антон!
Он улыбнулся, кивнул и вернулся к своему занятию.
Вдоль забора росли пышные декоративные кусты и красные розы, за забором тянулась желтая от песка сельская дорога. Дальше простиралась гладкая степь, на которой паслись овцы и стадо коров. Елену удивляло, что они могут там есть, ведь, кроме жестких стеблей и колючек, ничего не осталось. Раскаленное крымское солнце палило нещадно, днем от него спасали только стены дома и кондиционированный воздух.
За степью тянулась синяя блестящая полоса моря. В небе кружили чайки. Они садились на белые от высохшей соли прибрежные озерца, сливаясь с ними, и часами дремали, не замечая полуденного зноя.
Елену тоже клонило в сон. Ночь выдалась тревожная, муторная. Вчера вечером они засиделись во дворе допоздна, мужчины жарили на углях кефаль, курили, обсуждали проблемы бизнеса. Елена скучала, боролась с зевотой. Огромный паук свил под камышовой крышей барбекю крепкую паутину, в которой застряли мухи и крохотные мотыльки.
– Черная вдова? – спросил Антон.
– Нет, – успокоил его администратор. – Вдова – с красными пятнышками на брюшке. А это обычный паук. Просто большой.
Они пили белое вино под рыбу, наливая в хрустальные стаканчики. Елена попробовала – кислое, теплое. Надо было в ведро со льдом поставить.
– Пойду спать, – сказала она мужу. – Голова разболелась.
В степи звонко стрекотали цикады. Небо было низкое и черное, усыпанное крупными звездами. Над морем стояла желтая луна.
В спальне Елена задернула шторы и легла, с наслаждением раскинувшись на прохладной постели. Тихо жужжал кондиционер, из сада доносились смех и голоса мужчин, где-то на соседней улице лаяли собаки… Проехала одинокая машина, осветила фарами квадрат окна. Елена закрыла глаза.
Она представляла себе каменную пристань и лунную дорожку сверкающей полосой на темных волнах. Хорошо было плыть по золотому блеску в дальнюю даль, за смутную линию горизонта. Сквозь дрему она слышала, как вошел муж. Он поплескался в душе и лег. Его рука была слишком горячей, и Елена отодвинулась.
Посреди ночи она проснулась. Как будто кто-то шепнул на ухо: вставай, мол, пора. Что пора? Куда пора? Елена села. Очертания предметов тонули в лунном свете. Мужа рядом не было. Смятая подушка, сброшенная на пол простыня, которой он укрывался… Дверь в коридор заперта.
Елена босиком, на цыпочках подошла к двери, приникла к ней – ни звука. Она повернула ручку. Тихий щелчок замка показался выстрелом.
В коридоре густой мрак и тишина окутали ее, но всего лишь на минуту. И знакомый, страшный не то шепот, не то торопливый взволнованный шелест раздался где-то вверху, в мансарде. И вздохи, стоны… У-ууу… А-ааа-а-аххх… Чьи-то крадущиеся шаги, поскрипывание, шорох…
Опять! Она уже думала, с этим покончено.
Елена скользнула вперед, наткнулась на кого-то в темноте и едва сдержала крик. Чья-то большая горячая ладонь зажала ей рот.
– Тихо… тихо… все хорошо… это я…
Елена мычала и брыкалась, пока не узнала голос мужа, запах его тела, аромат туалетной воды.
– Все, все… не бойся…
Он почувствовал, как ее тело обмякло, и убрал руку.
– Ты… слышал? – вымолвила она пересохшими губами.
– Да, потому и встал. Хотел посмотреть, что это.
– Почему меня не разбудил?
– Зачем? Чтобы ты испугалась?
– Я ужасно испугалась! Проснулась, а тебя нет…
Они говорили шепотом, невольно прислушиваясь к звукам наверху. Кованые перила лестницы поблескивали отраженным от окон тусклым светом. На втором этаже, кроме Елены и ее мужа, никого не было. Внизу, в каминном зале, ночевал охранник.
– Побудь здесь, – сказал муж, – а я поднимусь в мансарду. Только не кричи, спугнешь «его».
– Нет! – вырвалось у Елены. – Я здесь не останусь! И с тобой не пойду…
Эхом пролетел над ними шорох-лепет, заскрипели доски пола. Елена прижалась к мужу, схватила его за руку и сцепила зубы, чтобы не завопить от ужаса.
– Подожди… Пусти, я позвоню Антону. Черт, телефон в спальне. Я мигом!
– Нет! – Елена повисла на нем всем телом, мешая двинуться.
Шепот-лепет, вздохи-стоны, шаги оглушали ее. Она цепенела, задыхалась, теряла сознание. Кто там может быть, в мансарде, куда ведет единственная лестница, которая у них перед глазами? Как этот кто-то туда поднимается? Как он оттуда спускается?
Что-то грохнуло, как будто человек споткнулся на ступеньках, выругался и…
– Кто тут? – не выдержала Елена.
– Это я, Елена Захаровна, – отозвалась темнота голосом Антона. – Услышал шум и решил подняться. Напугал? Извините…
– Фф-фу-у…
Луч фонаря прорезал коридор. Охранник в майке и шортах, зевая, поднимался с первого этажа.
– Что случилось? Опять шалят в мансарде?
Соблюдать тишину было уже незачем. Кто бы ни был «шепчущий», как с легкой руки хозяина прозвали ночного гостя, тот уже услышал, что его ищут. Теперь он затаится до следующей ночи, когда ему снова вздумается забавлять себя чужим страхом.
Антон поднялся в мансарду и никого там не застал. Как всегда. Плотно закрытые окна, закрытые снаружи дверки под крышу. И чудесная акустика…
– Ты что-нибудь слышал? – спросила его Елена.
Парень покачал стриженой головой.
– На первом этаже полный глухарь, – сказал он. – Там только с улицы шум доносится. Собаки, пьяные, машины… И когда ветер гудит. А шепот этот туда не доходит. Я от ваших голосов проснулся.
Он направил свет фонаря в сторону, нарочно не зажигая ламп. Хозяйка небось в одной сорочке выскочила из спальни… Негоже ее смущать. Она и так нервная. Все красивые женщины имеют тонкую душевную организацию. А Елена Захаровна – очень красивая.
– На сегодня, кажется, концерт окончен… – выдохнул хозяин. – Завтра с утра обыщи каждый закоулок в мансарде. Я тоже приду.
– Так сколько раз уж искали. Нет там ничего!
Елена до утра глаз не сомкнула. Муж почти сразу уснул, а она лежала, пытаясь не думать о темноте, о шепоте и о том, что она иногда видела в дальнем углу сада, где забор примыкает к сараю…
На рассвете Антон протопал по лестнице наверх, в мансарду. Было слышно, как он двигает мебель, хлопает дверцами, ведущими под крышу. Ночное происшествие теперь казалось глупым и не заслуживающим внимания.
Муж натянул шорты и осторожно выскользнул за дверь. Он думал, Елена спит. Она не хотела открывать глаз, не хотела никого видеть. Когда мужчины после бесплодных поисков спустились во двор, она встала, умылась и подошла к окну.
Елена смотрела, как прозрачные струйки воды смывают пыль с цветов и листьев. Если бы так смыть мутную пелену с ее мыслей…
– Антон! – окликнула она охранника. – Нашли что-нибудь?
– Не-а…
Зачем спрашивать, если заранее знаешь ответ?
Господин Ельцов, президент страховой компании «Юстина», устраивал в своем загородном доме вечеринку по случаю именин жены.
Собралась солидная, изысканная публика. Дочь Ельцовых – Астра – приехала вместе с женихом. Это была странная пара. На людях они вели себя чуть ли не как супруги, но, оставаясь наедине, воздвигали между собой необъяснимый барьер, сломать который не удавалось ни изредка случающейся интимной близости, ни совместной деятельности. Несостоявшаяся актриса и владелец конструкторского бюро на досуге занимались частным сыском. Слово «подрабатывали» здесь было неуместно, так как Астра Ельцова в деньгах не нуждалась, а Матвею Карелину хватало того, что приносило бюро.
После обильного ужина с устрицами и шампанским общество разделилось.
Дамы прогуливались в саду, где хозяйка показывала им клумбы и кусты барбариса. Мужчины остались в гостиной курить сигары. За раскрытыми настежь окнами цвел жасмин, облитый медным закатом. Где-то в соседних дворах бренчали на гитаре, жарили шашлыки. Из-за забора тянуло дымком.
Лето в этом году стояло жаркое, пыльное. Москвичи, кто мог себе позволить уехать из города, спасались от духоты на дачах. Палисадники приходилось поливать. Вода в речке нагревалась за день, как парное молоко. С террасы дома были видны зеленый склон, сосны и песчаная отмель.
– Пойдем искупаемся? – предложил Матвей.
– В этом лягушатнике? – брезгливо скривилась Астра. – Там дети всю муть со дна взболтали.
– Тебе не угодишь… В бассейне – хлорка, в речке – грязь. Так это же экологически чистая грязь!
Она рассмеялась. От выпитого шампанского слегка кружилась голова.
– На самом деле я просто изнываю от скуки. Развесели меня, Карелин!
Он вяло пытался шутить, вспоминать старые анекдоты.
Ельцов из гостиной внимательно наблюдал за дочерью. Что за отношения у нее с этим Матвеем? Когда тот придет свататься, руки просить? Или законный брак вовсе из моды выходит?
– Угощайтесь… – Он машинально протянул коробку с сигарами подошедшему гостю. – Доминиканские.
Тот вежливо поблагодарил, проследил за раздраженным взглядом Ельцова.
– Дети, дети… – вздохнул гость. – Вроде бы выросли уже, а отцовское сердце все болит за них, все тревожится. Как дочка, Юрий Тимофеевич? Счастлива?
– Черт их разберет теперь! – с сердцем произнес хозяин дома. – Чего им надо? Чем они живут? Какими идеалами? Погубит женщин эмансипация, как пить дать. Самостоятельность приличных барышень до добра-то не доводит!
Он осекся под пристальным взглядом гостя. Тот обрезал кончик сигары, но закуривать не спешил, будто выжидал или собирался заговорить о чем-то важном.
Господин Юдин занимался лесной промышленностью, обработкой древесины и прочим сопутствующим бизнесом. Дела у него шли с переменным успехом, но в последнее время наладились. У Юдина был сын, который во всем помогал отцу и, по слухам, отличался коммерческим чутьем, любил рисковать, но всегда оправданно. Несколько смелых контрактов принесли ему хорошую прибыль.
– А твой парень как, Аким Иваныч? Женился? Внуков тебе подарил небось? Не то что моя вертихвостка!
Лесопромышленник поднес кедровую лучинку к сигаре и, держа пламя на некотором отдалении от кончика, как бы втягивал его в сигару.
«Знает толк! – одобрил Ельцов. – А про сына молчит. Видать, и у того не все гладко!»
– Женился мой наследник, – степенно кивнул Юдин. – Привел в дом невестку. Жить будут отдельно от нас, стариков, детей пока не планируют.
– На комплимент напрашиваешься, Аким Иваныч. Какой же ты старик? Крепок еще, бодр, полон сил. Слышал, проект грандиозный задумал с финнами. Так?
– Так-то оно так… – Юдин с наслаждением затянулся и выпустил облачко ароматного дыма. – Только неспокойно у меня на душе.
– Может, нервы подлечить надо?
С террасы раздался мелодичный женский смех, и Астра в сопровождении «жениха» впорхнула в гостиную. Платье из кремового шелка красиво облегало ее фигуру, щеки горели румянцем.
– Мы вишен возьмем, папа! – весело сообщила она. – И мороженого!
Лесопромышленник поклонился, пропуская молодых людей к столику со сладостями. Мороженое лежало во льду, шоколадное и ванильное, украшенное фруктами: желтые кусочки ананасов, оранжевые дольки апельсинов, зеленые кружки киви…
– У меня ведь домик у моря имеется, – вдруг сказал Юдин. – В Крыму. Лет пять назад купил, достроил по своему вкусу. Не люблю отдыхать в отелях и пансионатах. Жена тоже предпочитает домашний уют гостиничному сервису.
Ельцов рассеянно кивал, не выпуская из виду Астру. Они с Матвеем устроились в плетеных креслах на террасе. Косточки от вишен, конечно же, бросают вниз, на клумбу. Мать увидит – достанется им на орехи!
Гости негромко переговаривались. Пили французский коньяк, курили.
– Хочу твою дочь с женихом пригласить в Крым… Или они куда-нибудь в другое место собираются? На Золотые Пески или в Тунис?
– А… нет, нет! Впрочем… я не знаю.
– Там как раз мой сын с женой, – улыбался Юдин. – Еще в конце мая поехали. Наслаждаются морем, солнцем. Пусть молодежь познакомится. Глядишь, и подружатся.
«Молодежь! – удивился Ельцов. – Твоему парню, по моим подсчетам, никак не меньше тридцати. Мы в эти годы…»
Лесопромышленник помешал ему развить мысль о чрезмерной опеке, которую нынешние родители оказывают своим детям.
– Думаю, они найдут общий язык. Пойдем на воздух, друг мой, надымили мы здесь. Хозяйка бранить станет.
Внешность, манеры и речь Юдина были нарочито старомодны. Коммерсант слыл поклонником традиций русского купечества в лучшем смысле этого понятия. Старался держать марку.
Он извинился и отправился на террасу, заговорил с Астрой. Та передала вишни «жениху», поднялась и облокотилась на перила. Юдин курил – ветерок уносил дым в сторону зарослей орешника. Небо потемнело. Мошки и ночные мотыльки слетались на свет, бились в стекла, путались в легких шторах…
– С чего он вдруг заинтересовался Астрой? – недоумевал Ельцов. – Решил в Крым ее пригласить? Неспроста это…
– Люблю запах дорогих сигар, – улыбалась она Юдину, чувствуя себя Ларисой из «Бесприданницы», которая флиртует с богатым купцом.
Все-таки годы учебы в театральном оставили неизгладимый след в ее душе. Нет-нет, да взыграет непонятный кураж, желание войти в образ. И ведь получается! Отчего-то не на сцене, а в жизни.
– Зря вы от карьеры актрисы отказались…
– Сцена не для меня, и я, очевидно, не для нее. У меня обыкновенная внешность, – напропалую кокетничала Астра. – Так что ни примадонны, ни кинозвезды из меня бы не вышло.
– У вашего отца столько возможностей…
– Покупать популярность за папины деньги оскорбительно!
– У вас выразительные глаза, – не сдавался Юдин. – Великие актрисы не обязательно были красавицами…
Астра сияла. Она стояла к Матвею спиной, перегнувшись через перила и глядя в сад; во всей ее непринужденной позе, в жестах и звуках голоса сквозило очарование. Она осознавала свою привлекательность и упивалась производимым впечатлением.
«Знает секрет женского обаяния и пользуется, – сердился Матвей, доедая мороженое. В тепле оно сразу потекло, превратилось в густой сладкий крем. – Мне назло заигрывает с другим мужчиной. Тот уже немолод, но элегантен, подтянут, самоуверен. Такие в любом возрасте нравятся женщинам. О чем они говорят?»
Он, как ни стыдил себя, не мог не прислушиваться. До него долетали обрывки фраз – Юдин расхваливал степной Крым, лазурную чистоту моря, прозрачный воздух…
– Вы знакомы с моим сыном? Спиридон Юдин, поставки древесины для финских строительных компаний.
– Папа говорил…
«Спиридон Юдин? – напрягал память Матвей. – Что-то крутится… Нет, если и слыхал, то мельком. Видимо, у них семейный бизнес».
Тем временем разговор между Астрой и лесопромышленником сосредоточился на летнем отдыхе и преимуществах Крыма перед другими курортами.
– На Кавказе сейчас неспокойно… В Сочи слишком людно, галька, камни… Турецкая изнурительная жара не всякому по вкусу… Египет? Эти пирамиды просто навязли в зубах…
Черногория… Испания… Французская Ривьера… Таиланд… Канарские острова… Названия сменяли друг друга, и Юдин все критиковал. Там лесные пожары, тут угроза цунами… птичий грипп… чрезмерно острая пища… обрывистые берега…
«К чему он клонит?»
– Я тоже люблю песчаные пляжи… – поддакивала Астра. – И чтобы не сразу глубина. Идешь, и каждую ракушку на дне видно…
– У меня есть вилла в Крыму…
«Так бы и говорил! – раздраженно подумал Матвей. – А то начал издалека. Никак, приглашать будет?»
– Приезжайте в гости! – голос Юдина зазвучал просительно. – Сочту за честь принимать вас вместе с господином… э-э…
– Карелиным, – подсказала она. – Это мой… жених.
Маленькая заминка вызвала у Матвея неожиданную досаду, хотя он сам решительно возражал против такого ярлыка. Он не собирается жениться, Астра не желает выходить замуж…
– Мой сын с женой хотят провести там все лето, – продолжал Юдин. – Я был бы счастлив, если бы вы…
«Прямо соловьем заливается! – отметил Матвей. – Что-то у меня плохое предчувствие…»
Из услышанной тирады ему понравился один факт: Спиридон Юдин женат, причем недавно, и медовый месяц молодые проводят как раз на отцовской вилле «Элоиза».
«Я становлюсь ревнивым занудой! – укорил он себя. – Астра тоже хороша – пустила в ход все женские уловки. Зачем, спрашивается? Чтобы мне нервы пощекотать? Тогда она наверняка примет приглашение. Мне в пику! Она уже намекала на скуку…»
Юдин бросил взгляд в его сторону, и Матвею ничего не оставалось, как вежливо кивнуть и вернуться в гостиную. Лесопромышленник явно тяготился его присутствием.
– Наконец, мы одни…
– Вы можете доверять Матвею так же, как и мне, – вполголоса произнесла Астра. – Ведь мы поедем вдвоем. У меня нет от него тайн. А у вас есть деликатное поручение, которое придется выполнять нам обоим…
О проекте
О подписке