Открыв дверь, он увидел перед собой пожилого запыхавшегося мужчину в потертом пальто, с отчетливой печатью многолетней безупречной службы на лице. Поэтому гражданину Гунтаришвили не требовалось никакое удостоверение, чтобы понять: перед ним находится сотрудник милиции.
Впрочем, пожилой гость предъявил-таки удостоверение. Правда, удостоверение было просроченное, но Отари Ираклиевич знать этого, конечно, не мог.
– Гражданин Гунтаришвили? – спросил милиционер мрачно, справившись с одышкой.
– Так точно, дорогой! – ответил Отари. – Заходи, дорогой, гостем будешь!
Василий Макарович подозрительно взглянул на него, однако вошел в квартиру – не разговаривать же на лестнице, особенно учитывая, что за остальными дверями на площадке ощущалось присутствие любопытных соседей.
Маленькая прихожая была завалена огромными мешками и коробками с одеждой. В помещении трудно дышалось от запаха новой кожи.
Лавируя между тюками, Отари провел дядю Васю на кухню и предложил ему рюмку коньяка:
– Настоящий коньяк, дорогой! Вах! Сам привез, никакой подделка!
– На работе не пью! – строго отрезал дядя Вася.
– Это правильно, дорогой! – одобрил грузин. – Я тоже на работа совсем не пью. Работа есть работа, а отдых есть отдых. На работа надо работать, на отдых надо отдыхать. Только разве я тебе пить предлагаю? Я тебе один маленький рюмочка предлагаю, чтобы ты только понял, какой это коньяк! Вах! Ты такой коньяк ни в какой магазин не купишь! Это не коньяк, это божий роса, дорогой!
– Все равно, – насупился дядя Вася. – Сначала одна рюмка, потом другая… сказал, не пью, значит, все!
– Хорошо, дорогой, хорошо… – Отари неохотно отставил бутылку. – Раз ты сказал «нет», значит – нет!
Дядя Вася отдышался и хотел приступить к разговору, но упустил момент.
– Послушай, дорогой, она все врет! – воскликнул вдруг Отари, склонившись к нему. – Ты же знаешь, дорогой, женщины – они такие… от них одно слово правды не добьешься!
– Это вы о ком, гражданин Гунтаришвили? – недоуменно переспросил Василий Макарович.
– Как о ком, дорогой?! – Отари поднял брови. – Вах! Конечно, о ней, о Лизавете! Ты меня извини, дорогой, только она – нехороший женщина. В хороший женщина должен быть что? – Он выжидающе взглянул на дядю Васю, но, поскольку тот не спешил с ответом, ответил сам, выразительно подняв указательный палец: – В хороший женщина должен быть скромность! А в ней, в Лизавете, нету скромность! Вах! Она меня в каком виде встречал?! Она меня в каком халат встречал? Меня в таком халат собственный жена не встречал! А сегодня, дорогой, она меня совсем без халат встречал! Это как, дорогой? Это разве скромность? Нет, дорогой, это совсем не скромность! Ты меня, конечно, извини, дорогой!
– При чем здесь какая-то Лизавета? – недоуменно переспросил Василий Макарович.
– А ты, дорогой, разве не из-за Лизавета пришел? – удивился на этот раз Отари. – Лизавета говорил, что у нее двоюродный брат в милиция работает… так ты не брат ей?
– Нет, не брат, – заверил его дядя Вася. – Я ее вообще не знаю. Я совсем по другому делу!
– А, извини, дорогой! – оживился Отари. – Я тебя принял за ее брат… по другому делу, говоришь? Ты, наверное, из-за тех курток! Но я за те куртки уже вашему человеку заплатил! Если там что не так – я не виноват! Я на таможня платил, я в налоговая платил, я транспортная милиция платил. – Он считал, загибая пальцы. – Сколько можно платить? Я бандитам платил, я Павел Петрович платил…
– Да я и не из-за курток… – перебил его дядя Вася. – Куртки твои мне без надобности!
– А из-за чего тогда? – Отари развел руками. – Регистрация у меня есть, все бумаги есть – что еще надо?
– А паспорт ваш где, гражданин Гунтаришвили?
– Паспорт? – Грузин захлопал глазами и вдруг крикнул куда-то назад: – Жена, где мой паспорт?
На пороге кухни появилась заплаканная молодая женщина.
– А я знаю? – спросила она недовольно. – То говоришь, чтобы я носа не показывала, то спрашиваешь, где паспорт… сам за своими документами следи!
– Извини, дорогой! – Отари повернулся к милиционеру. – Сейчас я со своя жена разберусь…
Он вышел из кухни, подхватил жену за локоть и увел в сторону ванной комнаты. Оттуда донеслись приглушенные голоса. Супруги Гунтаришвили выясняли отношения.
Через несколько минут Отари снова появился на пороге. На лице его была растерянность.
– Извини, дорогой! – проговорил он, широко разведя руками. – Нету паспорт!
– То есть как это нету? – возмутился Василий Макарович. – У каждого человека должен быть паспорт! У человека может не быть руки там, или ноги, или даже головы, но паспорт непременно должен быть! Если, к примеру, тебя на улице остановят – что ты вместо паспорта предъявишь?
– Сто рублей, – не раздумывая, ответил Отари. – Если сто не хватит, предъявлю двести!
– Это плохо… – неодобрительно проговорил старый детектив. – Это взятка называется, за это срок положен…
– Какой такой взятка? Какой такой срок? – воскликнул Отари. – Такой порядок, дорогой! Такой жизнь! И вообще, у меня скоро совсем новый паспорт будет, совсем хороший!
– Откуда это? – сухо осведомился Василий Макарович.
– Варвара Ивановна обещал! Варвара Ивановна – это такой женщина! – Отари поднял глаза к потолку и уважительно прищелкнул языком. – Это большой женщина! Она паспортистка работал, ей новый паспорт сделать ничего не стоит! Моя жена ей сказал, что мой паспорт пропал, так Варвара Ивановна…
– Стой! – оборвал его детектив. – Значит, ты уже знал, что паспорт пропал? Что ж ты мне сразу не сказал?
– Ну, знал – не знал… – Глаза Отари забегали. – Вам только скажи, неприятности не оберешься!.. Слушай, дорогой, сколько тебе надо – тысяча? Две? Ты мне скажи, дорогой, я не жадный!
– Ты это мне прекрати! – возмутился Василий Макарович. – Я при исполнении!
– Значит, четыре тысяча…
– Да мне твои деньги не нужны!
– Деньги не нужны? – Отари погрустнел. – Значит, десять… слушай, дорогой, зачем ты такой жадный?
– Прекратить! – рявкнул детектив. – Не надо мне никаких денег! Ты лучше скажи – где мог свой паспорт потерять?
– А я знаю? – Отари развел руками.
– Ну-ка, постой… – Василий Макарович пригляделся к грузину. – А это ты где заработал?
На левом виске Отари виднелся свежий шрам.
– Это? – Гунтаришвили небрежно махнул рукой. – Да это ерунда! Я ларек закрывал, а тут какой-то хулиганы подбежал, три человек… меня по голове бил, ларек грабить хотел, хорошо, сосед подошел, Мерзикян, вдвоем хулиганы прогнал…
– А ты потом к врачу пошел? – продолжал допытываться Василий Макарович.
– Ну да, заставишь его к врачу! – в дверях кухни появилась жена грузина. – Еле в травму затащила!
– Жена! – прикрикнул на нее Отари. – Я тебя звал? Я тебе сказал – тихо сиди!
– Постой, постой! – остановил его дядя Вася. – Значит, вы после этого инцидента были в травмпункте?
Он вспомнил, что Василиса рассказывала ему – Людмила Васюкова тоже побывала в травмпункте, где последний раз видела собственный паспорт… долгие годы в милиции приучили Василия Макаровича не верить в случайные совпадения.
– Какой такой инцидент? Не знаю никакой инцидент! – возмущенно воскликнул Отари. – Говорю – хулиганы подбежал…
– Так были в травмпункте? – повторил дядя Вася.
– Были, были! – ответила за мужа Лена. – Еле затащила…
– Значит, тогда паспорт у вас был! В травмпункте вы его предъявляли?!
– Предъявляли… – согласилась женщина.
– А когда это произошло?
– Да примерно месяц назад… Я там с ним два часа просидела, как будто у меня других дел нету! А разве его одного можно оставить? – Жена Отари тяжело вздохнула.
– Что – разве он такой беспомощный? – удивился дядя Вася.
– Кто беспомощный? – Грузин выпучил глаза. – Я беспомощный? Что ты такой говоришь?
– Его одного ни на секунду нельзя оставить! – повторила жена. – Бабы к нему так и липнут, как мухи на варенье!
– Что, даже в травмпункте?
– Да где угодно! – Женщина схватилась за голову. – Там, в травмпункте, к нему вообще старуха какая-то клеилась…
– Что ты говоришь, жена! – возмутился грузин. – Зачем клеился? Почему клеился? Старый женщина со мной немного поговорил… пожалел… Ты, говорит, друг сердечный, голубь сизокрылый, где, говорит, тебя так укантрепа… уконтрапу… уконтрапупили?..
– Как, ты говоришь? – оживился дядя Вася. – Как она тебя назвала? Другом сердечным? Голубем сизокрылым? А из себя-то она какая? Как выглядела?
– Да обыкновенная старуха! – отмахнулась жена Отари. – Как старухи выглядят? Страшная, на щеке пятно родимое…
– Что ты говоришь, жена! – перебил ее грузин. – Может, и старый женщина, но приличный! Хотел немного поговорить…
– Да-да, очень приличный… – пробормотал Василий Макарович. – Такой приличный – пробы ставить негде! Вот после того разговора твой паспорт и пропал?
– Да вроде… – с сомнением ответила страдалица-жена. – Я сразу-то не хватилась…
– Нехорошо, гражданин Гунтаришвили! – строго сказал Василий Макарович на прощание. – Нарушаете паспортный режим, за это штраф полагается!
– Дорогой! – Отари прижал руки к сердцу. – Проси что хочешь! Хоть куртку, хоть пальто!
Дядя Вася с пренебрежением отмахнулся от одежды и с тоской поглядел на бутылку коньяку. А ведь и правда небось хороший… Но тут же он вспомнил, что Василиса будет ему выговаривать и Бонни не любит выпивших людей…
– Не надо ничего! – буркнул он и ушел, оставив Гунтаришвили в полном изумлении.
Через час после плодотворной беседы с супругами Гунтаришвили Василий Макарович неторопливо прохаживался по Большому проспекту Петроградской стороны.
Возле перехода через улицу собралась небольшая группа людей, в которой обращал на себя внимание крупный вальяжный мужчина в длинном кашемировом пальто.
Пешеходный светофор загорелся зеленым светом, и первые люди шагнули на мостовую. В это мгновение к вальяжному мужчине подскочила пожилая дама в черной шляпке с вуалью. Дама прихрамывала и опиралась на тросточку с черепаховой ручкой.
– Друг сердечный! – воскликнула дама, вцепившись в кашемировый рукав. – Помогите перейти через улицу! Я плохо вижу, а мне непременно нужно в молочный магазин…
– Нет проблем, мамаша! – Мужчина сложил руку бубликом и повел даму через дорогу.
– Вот спасибо, голубь сизокрылый! – щебетала та, крепко держась за локоть и быстро перебирая ногами. – Мне в тот молочный нужно, потому что там есть сметана десятипроцентная, а десятипроцентная – она гораздо полезнее… Тут тоже молочный есть, но там только двадцатипроцентная, а двадцатипроцентная в моем возрасте вредна…
– Нет проблем, мамаша! – повторил мужчина, подходя к тротуару. – Покупай свою сметану…
В это мгновение его тронул за плечо пожилой человек в потертом пальто, с каким-то неуловимо милицейским выражением лица.
– Гражданин, – проговорил потертый. – Это не вы, случайно, бумажник уронили?
Вальяжный господин удивленно уставился на бордовый бумажник мягкой кожи и растерянно пробормотал:
– Правда, мое портмоне… спасибо…
– Не стоит! – И потертый тип бросился вслед за дамой в шляпке, которая стремительно улепетывала прочь, ловко опираясь на свою палочку.
Догнав даму, Василий Макарович (а это, разумеется, был он) схватил ее за локоть и проговорил:
– Куда это вы так торопитесь?
Дама недоуменно обернулась, попыталась сбросить руку, но дядя Вася держал ее очень крепко.
– Что вам нужно, мужчина? – воскликнула дама удивленно. – Я на улице не знакомлюсь! Я не так воспитана!
– Да мы с вами, Луиза Платоновна, давно уже знакомы! – усмехнулся Василий Макарович. – А насчет того, где и как вы воспитаны – это разговор длинный! Вы свое воспитание получили в разных интересных местах, начиная от Владимирского централа и заканчивая исправительным учреждением номер двадцать шесть дробь четыре…
– Вы меня с кем-то путаете!
– Да ни с кем я тебя не путаю, Лиза-Голубок! Уж я-то тебя знаю как облупленную! Гляжу, ты опять за старое взялась? Опять на переходе у бакланов лопатники вытаскиваешь?
– А как прикажешь жить? – перебила его женщина. – Пенсии мне почти что не начислили…
– А с чего бы тебе пенсия причиталась? Твоя основная работа в трудовой стаж не входит! Работала бы, как люди, – так и получала бы пенсию…
– Ага, как будто на эту пенсию можно жить!
– Я тебя, Луиза, не для того искал, чтобы разговоры вести задушевные! – перебил ее дядя Вася. – Ты мне лучше скажи – была примерно месяц назад в травмпункте?
– Эх, Василий! Ну, чего ты привязался… – вздохнула старуха. – Ну, допустим, была! Случилась со мной неприятность – споткнулась на переходе и подвернула ногу…
– Ага, производственная травма! – ехидно проговорил Василий Макарович.
Не заметив его сарказма или сделав вид, что не заметила, Луиза добавила:
– Я женщина немолодая, одинокая, мне болеть никак нельзя! За мной ухаживать некому, стакан воды и тот никто не подаст… – Луиза пригорюнилась.
– Ага, и больничный лист тебе не оформляют… – подпустил дядя Вася очередную шпильку.
– Не оформляют! – подтвердила Луиза, снова не заметив сарказма.
– И значит, по этому поводу ты решила соединить приятное с полезным?
– Тебе бы так! – надулась Луиза. – Что уж там приятного, в этом травмпункте? Одни старики увечные…
– Можно подумать, мы с тобой такие уж молодые! Сама только что насчет пенсии рассуждала!
– Мало ли, что я рассуждала! Женщине столько лет, на сколько она выглядит! – И Луиза кокетливо поправила шляпку.
– Не может быть! – недоверчиво отмахнулся дядя Вася. – Столько не живут! Но я с тобой не о возрасте, я с тобой совсем о другом поговорить хотел. Значит, когда ты была в травмпункте, ты там не только лечилась, но еще и работала?
– Да что ты такое говоришь? – Луиза немного отступила. – Какая работа?
– Работа известно какая – по основной специальности! Ты же у нас профессионал!
– Да у меня нога болела, до того ли мне было!
– Выходит, не так уж она болела! Ладно, надоело мне с тобой лясы точить. Рассказывай быстро, как дело было!..
В это время к остановке, возле которой они разговаривали, подкатил автобус. Двери распахнулись, на тротуар высыпали пассажиры. Луиза покосилась на автобус и вдруг показала на что-то за спиной у Василия Макаровича:
– Ой, осторожно! Он тебя зашибет!
– Старый фокус. – Дядя Вася усмехнулся и крепче ухватил собеседницу за рукав. – Я отвернусь, а ты в автобус вскочишь – и поминай как звали? Нет, со мной это не пройдет! Ты меня знаешь, я воробей стреляный, меня на мякине не проведешь!
Луиза обиженно фыркнула и проводила грустным взглядом отъехавший автобус.
– Все! – строго проговорил Василий Макарович. – Мне это надоело! Или ты мне все рассказываешь – или я тебе устрою такие неприятности, что мало не покажется!
– Да какие неприятности? – хмыкнула Луиза. – Ты же бумажник тому лоху отдал, так что теперь тебе нечего предъявить! Я закон знаю – нет бумажника, нет и статьи. Так что, голубь сизокрылый, если у кого и будут неприятности – так это у тебя. Начальство тебя не похвалит за лишнюю головную боль…
– А кто сказал, что я тебя собираюсь своему начальству сдать? – Дядя Вася широко улыбнулся. – Я, Луиза, если хочешь знать, давно уже на пенсии!
– А что же ты тогда вяжешься к порядочным женщинам?! – Луиза завертела головой. – Вот я сейчас сама милицию позову…
– Не позовешь, – возразил Василий Макарович. – Тебя здешняя милиция слишком хорошо знает. А сдам я тебя, Луиза, не начальству милицейскому, а Косте Карасю!
– Какому еще карасю? – забормотала Луиза, и глаза ее забегали. – Не знаю никакого карася… я карасей и в магазине-то никогда не покупаю, в них костей слишком много… Была бы у меня кошка – тогда, может, для нее бы брала, но кошки у меня нету…
– Это хорошо, что нету, – солидно кивнул дядя Вася. – А то осталось бы животное одно, жалко…
– Это почему это?
– Ты, Луиза, мне лапшу на уши не вешай и пургу под моими окнами не мети! Ты ведь отлично знаешь, кто такой Костя Карась! Это ведь его территория, а ты тут без разрешения работаешь, а это, Луиза, не по понятиям! Так что если сдам я тебя Косте – он с тобой миндальничать не будет. Ты ведь знаешь, Луиза, он такой крутой – мама не горюй! Мало тебе не покажется…
– Неужели ты сдашь старую знакомую? – проворковала Луиза и заглянула в глаза дяде Васе. – Мы ведь с тобой сколько уж лет, можно сказать, бок о бок…
– Бок о бок, только по разные стороны! И вообще, Луиза, скажи – ты давно в зеркало заглядывала?
– Грубый какой! – вздохнула женщина. – Ну ладно, что ты хочешь узнать?
– Все. Что украла в травмпункте, у кого украла и что с краденым сделала…
– Да что там можно украсть-то? – Луиза скривилась. – Там нищета одна, бомжи да старики…
– Ну, не одни старики… – возразил Василий Макарович. – Был там и грузин молодой-интересный…
– Да он только с виду такой, а в карманах пусто… если бы мне не заказали…
Луиза поняла, что сказала лишнее, и резко замолчала.
– Ну, уж начала, так заканчивай!
Луиза тяжело вздохнула:
– Ну, заказали мне паспорт украсть. Только чтобы непременно на женскую фамилию. Ну, и с женской фотографией. Я тогда как раз в эту травму собиралась, вот и решила заодно дело провернуть. Огляделась – одно старичье, и только грузин этот с женой, и жена у него вполне подходящего возраста. Я сперва у нее сумку аккуратно почистила, взяла паспорт – а он оказался с мужской фоткой. Выходит, она мужнин паспорт при себе держала. На всякий случай. Ну, я подумала – если у жены мужнин паспорт, так, может, у мужа ее… подсела к нему, разговор завела, карманы ненавязчиво проверила – но у него только и был кошелек с двадцатью рублями, зря только беспокоилась!
– А что дальше? – поторопил ее Василий Макарович.
– Да что дальше? Принесла тот грузинский паспорт заказчику, он и говорит – я же тебе велел женский достать, а ты что? Теряешь, мол, квалификацию…
Пыталась я его уговорить: фамилия грузинская, кто ее разберет – мужская она или женская, а фотку переклеить – плевое дело. Но он уперся и ни в какую: подавай ему женский паспорт, или ни копейки не заплатит…
– Ну и что дальше? – снова поторопил ее дядя Вася.
– Известно что! Мне на следующий день снова в травму нужно было, на перевязку, ну и приглядела я там девушку подходящую. Подсела к ней так ненавязчиво и паспорт тихонько вытащила. А чтобы она раньше времени шум не подняла, положила вместо ее паспорта тот, грузинский… ну, вроде все и обошлось…
О проекте
О подписке