Действительно, Алиса в ту же секунду выбросила замерзающего детектива из головы и бросилась на штурм гнезда разврата – то есть соседнего дома, где мирно спал под теплым пледом ее ничего не подозревающий муж.
Ворота распахнулись каким-то чудом.
Алиса стремительно взбежала на крыльцо, толкнула дверь… дверь была не заперта, и разъяренная особа ворвалась в холл, а оттуда, ведомая внутренним голосом, – в просторную комнату, где уютно пылал камин и хозяйка вязала шерстяной носок, оберегая безмятежный сон Михаила Бабочкина.
– Ты?! – завопила Алиса, увидев хозяйку. – Так это ты воду мутишь, старая ведьма!
Ее крик разбудил бы и мертвого. Тем более он разбудил вполне живого Бабочкина. Михаил сел, протирая глаза, и удивленно уставился на Алису.
– Приснится же такое… – пробормотал он сонным голосом и хотел снова завалиться на диван, но Алиса, бросив на него испепеляющий взгляд, проговорила сквозь зубы:
– С тобой будет отдельный разговор!
– Алисочка, это ты? – проблеял Бабочкин, окончательно проснувшись и начиная осознавать масштабы катастрофы. – А что… что ты здесь делаешь?
– Навожу порядок в своей семье! – резко бросила ему жена и устремилась в атаку на хозяйку дома. Та, однако, успела прийти в себя и отступила к пылающему камину, выставив перед собой вязальную спицу, как шпагу.
Осознав, что прямая атака на вооруженного противника может быть опасной, Алиса отступила, оглядываясь в поисках подходящего орудия. Одновременно с этими поисками она проводила психологическую подготовку.
– Ты, старая кошелка! – шипела она, с ненавистью глядя на соперницу. – Тебе не о мужчинах, тебе уже о душе пора подумать! Тебе пора местечко на кладбище подыскивать!
– Не тебе бы о душе говорить! – огрызнулась хозяйка дома. – У тебя ее никогда не было!
– А это с моей внешностью совершенно не нужно! – парировала Алиса. – Ты лучше скажи – давно на пенсию вышла? И сколько тебе начислили?
– Не твое дело! – обиделась хозяйка.
– И правда, меня это нисколько не интересует… – нараспев протянула Алиса. – Мне ведь до пенсии еще лет тридцать…
– Все врешь!
– А правда, что пенсионерам бесплатный проезд в общественном транспорте положен? – с невинным видом осведомилась Алиса. – И в электричке льгота?
– Ты все равно до пенсии не доживешь!
– И до чего же у некоторых к старости характер портится, это просто уму непостижимо… – Алиса сделала обманное движение, но хозяйка снова отпугнула ее спицей. – И главное, чего тебе надо? – не унималась Алиса. – Дом тебе Миша при разводе оставил, пенсию ты получаешь – живи себе, вяжи носочки! Нет, пытаешься у меня мужа отбить!
– Это ты его у меня отбила, а удержать не можешь! Совсем мужика замучила, неудивительно, что он ко мне ходит, чтобы от тебя хоть немножко отдохнуть!
– Ах ты, зараза старая! – Алиса подскочила к камину и выхватила из подставки кованую кочергу. Вооружившись таким образом, она снова перешла в атаку, и поначалу ей сопутствовал успех: ловким ударом Алиса выбила из руки хозяйки дома тонкую спицу. Хозяйка отступила, но не сдалась – она схватила тяжелые каминные щипцы и отбила ими очередной выпад.
Женщины сражались, как мушкетеры с гвардейцами кардинала в старом французском фильме, щипцы и кочерга скрещивались с оглушительным звоном, а Михаил Бабочкин с ужасом смотрел на их поединок.
Дело в том, что в последнее время Алиса очень утомила его своей светской активностью, кроме того, она строго следила за тем, чтобы муж поддерживал спортивную форму и соблюдал диету. Однако хуже всего было то, что молодая жена не понимала его душевных запросов, ей требовались от мужа только деньги…
Измученный диетой и тусовками, Бабочкин с грустью вспоминал свою первую жену Варвару, которую он оставил ради молодой красотки. Как-то он встретил Варвару на автозаправке, пожаловался на усталость и одиночество…
Варвара пожалела его, пригласила домой, накормила простым сытным обедом. С тех пор так и повелось – Бабочкин отправлялся на сеанс к психотерапевту, выходил из кабинета через запасной выход и отправлялся к Варваре. Здесь он отдыхал душой и телом и после, посвежевший и помолодевший, возвращался в лоно семьи.
Но теперь Алиса выследила его, и на сеансах психотерапии можно было поставить крест…
Михаил представил себе, что снова начнутся непрерывные тусовки и светские мероприятия, жена будет мучить его диетой, морить голодом, гонять на тренажеры… прощайте, борщи и рассольники! Прощайте, домашние котлетки и утка с яблоками! Прощайте, румяные пирожки и рассыпчатое домашнее печенье! А уж о том, чтобы прилечь после обеда, нельзя будет даже помыслить!
И тут с Михаилом что-то произошло. Он вскочил с дивана, бросился вперед, встал между своими женами, фехтующими каминными принадлежностями, и воскликнул голосом трагического актера в роли короля Лира:
– Прочь, недостойная! Ты мне осточертела!
– Что?! – Алиса смерила взбунтовавшегося мужа презрительным взглядом. Она не верила, что он это всерьез. – Что?! – повторила она, взвесив на руке кочергу.
– Что слышала! – ответил муж нормальным голосом. – Иди ты… знаешь куда?
– Куда? – переспросила Алиса, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног.
– В фитнес-центр! – припечатал Бабочкин, отнял у обессилевшей жены кочергу и подтолкнул ее к выходу. – Мой адвокат тебя там найдет!
Василий Макарович окончательно замерз. Он смотрел на окна соседнего дома, но видел только мелькающие тени. Кажется, там проходил урок фехтования, только шпаги использовались какие-то странные. Вдруг дверь дома распахнулась, на порог вылетела Алиса.
Но она была совершенно на себя не похожа!
Всегда аккуратно уложенные волосы всклокочены, как пакля на голове огородного пугала. Лицо, чудесный цвет которого мог служить рекламой Алисиного косметолога, покрылось красными пятнами нервного румянца, кроме того, оно перекосилось от злости. Норковый полушубок цвета топленого молока, надетый в один рукав, волочился сзади, как хвост побитой собаки…
В общем, Алиса выглядела как человек, потерпевший тяжелое жизненное поражение, как человек, которому нечего терять, потому что он и так потерял все самое дорогое…
Она стремительно пересекла участок, выбежала за ворота и понеслась к своей машине.
Василий Макарович понимал, что сейчас не самый удачный момент для беседы с заказчицей. Однако он понимал и то, что через минуту она уедет, а он останется один на втором этаже недостроенного дома и впереди его ждет только смерть от лютого холода…
Он схватил мобильный телефон, с трудом набрал номер заказчицы непослушными, одеревеневшими от холода пальцами и поднес трубку к уху.
Он боялся, что Алиса в своем теперешнем состоянии просто не услышит звонок или не захочет отвечать. Однако она реагировала мгновенно – видимо, решила, что ее вероломный муж все-таки одумался и готов обсудить условия своей безоговорочной капитуляции и возвращения в лоно законной семьи…
– Передумал?! – выкрикнула в трубку Алиса. – Решил послать подальше эту старую калошу?! Так вот, дорогой мой, я еще подумаю, принять тебя или не принимать! Это мой адвокат с тобой свяжется! Что молчишь?
– Я не молчу… – прохрипел Василий Макарович, с трудом разлепив смерзшиеся губы. – Я хочу…
– Это еще кто?.. – удивленно переспросила Алиса.
– Это Куликов… частный детектив Куликов… это я вам звонил…
– Ах, это вы?! – процедила Алиса голосом, не предвещающим ничего хорошего. – И чего вы от меня хотите?
– Ну, во-первых, вы со мной еще не рассчитались… – начал дядя Вася, а потом хотел рассказать клиентке о своем бедственном положении и попросить у нее помощи. Однако Алиса не дала ему договорить.
– И ты, старый козел, чего-то еще хочешь? – завопила она так громко, что Василий Макарович отодвинул телефон от уха, чтобы не оглохнуть. – И у тебя хватает совести мне звонить?
– А в чем дело? – прохрипел дядя Вася. – Ведь я выполнил ваше поручение… я сделал все, что вы хотели… выследил вашего мужа, сделал фотографии… кстати, могу их вам передать…
– Можешь их засунуть… сам догадаешься куда или подсказать? – оборвала его клиентка. – Выследил он! Да ты мне всю жизнь сломал! Если бы не ты, я бы жила сейчас спокойно…
– Но ведь вы сами этого хотели! – попытался оправдаться Василий Макарович. – Ведь вы меня именно для этого наняли!..
– Я тебя наняла, чтобы спасти свой брак, а ты его окончательно разрушил! – отрезала Алиса и отключила телефон.
Ее машина презрительно фыркнула мотором и исчезла в облаке синеватого морозного пара.
Василий Макарович остался один на один с морозной тишиной, один на один с голодом и холодом. У него оставалась одна, самая последняя надежда.
Он снова набрал номер своей доблестной ассистентки.
На этот раз Василиса ответила.
– Приезжай! – прохрипел дядя Вася простуженным голосом.
Мы с Бонни шли по своему обычному маршруту на собачью площадку, расположенную в дальнем конце Васильевского острова, вдоль берега реки Смоленки. И тут впереди появилось чудное видение. Можно сказать, гений чистой красоты. А если проще – наша знакомая собачка Лора породы мастино наполитано. Бонни питал к этой Лоре давнее и очень сильное чувство, и надо сказать, Лора тоже относилась к нему с симпатией. Но мы с Лориной хозяйкой (очень интеллигентная дама, переводчик с португальского) не одобряли романтических чувств наших питомцев. То есть чувства – это еще ладно, а если дело зайдет дальше… Они же разных пород!
В общем, в обычное время мы разрешали им немножко побегать и поиграть, но сейчас у Лоры настал необычный момент, проще говоря – она была в интересном для Бонни состоянии, поэтому их следовало держать друг от друга подальше.
Бонни, увидев Лору в конце переулка, заволновался, издал низкое утробное рычание и встал в третью позицию. Бордоский дог в третьей позиции – это зрелище не для слабонервных, к тому же я знала, что за этим последует, и постаралась принять меры. А именно – покрепче ухватилась за поводок и уперлась ногами в землю, готовясь к любимому развлечению Бонни – «перетягиванию каната».
Лорина хозяйка Альбина Николаевна переглянулась со мной и поволокла свою красотку в соседний переулок. Лора была этим явно недовольна, но в критические дни ее охватывают меланхолия и светлая печаль, поэтому она подчинилась хозяйке и побрела в туманную даль, вяло переступая ногами. Зато Бонни исполнился сил и энергии. Увидев, что дама его мечты удаляется, он ринулся вслед за ней.
Первый рывок я кое-как выдержала (поскольку была к нему готова), но силы у нас явно не равны, и через несколько секунд Бонни преодолел мое сопротивление и понесся вслед за Лорой, волоча меня за собой, как пустую консервную банку. К счастью, по дороге попалась скамья. Я ухватилась за нее свободной рукой и попыталась зацепить поводок за кованую спинку скамьи.
И в этот момент у меня в сумочке надрывно зазвонил мобильный телефон.
– Чтоб тебя черти разорвали! – выкрикнула я в сердцах, имея в виду то ли Бонни, то ли того, кто звонит в такой неподходящий момент, то ли их обоих вместе.
Однако в следующий миг мне удалось довольно надежно закрепить поводок, я перевела дыхание и усовестилась – вдруг это важный, судьбоносный звонок?
Достав телефон из сумки, я открыла его и поднесла к уху.
Из трубки неслись какие-то хриплые, каркающие, совершенно неразборчивые звуки.
– Кто это? – проворчала я недовольно. – Прекратите хулиганить! Немедленно перестаньте мучить птицу!
Тут я окончательно пришла в себя и догадалась посмотреть на дисплей.
На нем высветилось имя дяди Васи.
– Дядя Вася, это вы? – спросила я недоверчиво. Кого-кого, а своего учителя и наставника я не подозревала в склонности к телефонному хулиганству!
– Кар-кар-пур-пур-пур… – донеслось из трубки.
– Что вы говорите? – переспросила я удивленно. – Да что с вами случилось?
В трубке раздался чахоточный кашель, а потом совершенно незнакомый голос с трудом выговорил:
– Приезжай… приезжай скорее…
– Да это точно вы?
– Вот досталась помощница! – прохрипело в трубке. – Угораздило же меня связаться с такой балбеской!
Да, это, несомненно, он, мой непосредственный начальник. Только он может быть так вежлив и предупредителен с женщиной, мало того – со своим единственным преданным сотрудником!
– Куда приезжать? – осведомилась я деловым тоном.
Сквозь кашель и хрип он довольно внятно продиктовал мне адрес, и в трубке раздались сигналы отбоя.
В это время скамья, к которой я привязала поводок, начала подозрительно раскачиваться. И это притом, что она стояла на массивном бетонном основании! Нет, влюбленный бордоский дог – страшная сила!
Но я тоже не лыком шита!
– Бонни! – рявкнула я хорошо отработанным командным голосом. – Сейчас же прекрати изображать сексуального маньяка! У нас срочная работа! Если ты не возьмешь себя в руки… то есть в лапы, я поеду на операцию одна!
Это на него подействовало: мой Бонни, при всех его недостатках, очень обо мне заботится и считает своим долгом сопровождать меня на каждую серьезную операцию. Как и дядя Вася, он считает меня легкомысленной и безответственной особой и не сомневается, что без его присмотра я непременно попаду в беду. Кроме того, Лора уже успела скрыться за углом, а как известно, с глаз долой – из сердца вон. На собак эта человеческая пословица тоже распространяется. Короче, мой темпераментный красавец тяжело вздохнул, успокоился и подошел ко мне с самым невинным и послушным видом.
Уверившись, что меня не ждут новые сюрпризы, я отвязала Бонни от скамейки. Проблема была только в одном: теперь его действительно придется взять с собой, иначе он никогда не простит мне такого обмана! Кроме того, дядя Вася ясно дал мне понять, что находится в критическом состоянии и каждая минута промедления приближает его к неминуемой кончине, так что у меня просто не оставалось времени, чтобы отвести Бонни домой.
Но это сразу создавало новую проблему: чтобы добраться до того места, где находится дядя Вася, мне придется поймать машину, а с таким колоритным спутником, как Бонни, это становится почти невыполнимым. Редкий таксист согласится впустить клыкастое чудовище в свой автомобиль.
На всякий случай я замахала проезжающему «жигулю», но, как я и думала, он только прибавил скорость и исчез за поворотом. То же самое случилось и со стареньким «опелем».
– Вот видишь, Бонни, нас с тобой никто не хочет везти! – сообщила я своему питомцу. – Так что, хочешь или не хочешь, придется тебе подождать меня дома!
Бонни возмущенно взглянул на меня, и внутри его огромного организма раздалось глухое грозное ворчанье. Тем самым он давал мне понять, что наши планы в корне расходятся.
Положение становилось безвыходным.
Конечно, можно было применить известную тактическую уловку – Бонни прячется за углом, я останавливаю машину, а уже потом появляется он… но опытный водитель может в этот момент резко стартовать, и все придется начинать сначала.
Но, как говорят, самая темная ночь – перед рассветом. И в тот момент, когда я почти отчаялась, возле нас остановился черный джип, на борту которого была нарисована выходящая из тростников охотничья собака с уткой в зубах.
– Что, не берет никто? – сочувственно спросил, выглядывая в окошко, крепкий бравый мужичок с обветренным лицом и короткой шкиперской бородкой. – Понятное дело – не все собак любят, особенно таких больших! Садитесь!
– Только нам за город нужно, на Выборгское шоссе…
– Вот и отлично, я как раз в ту сторону еду, на дачу!
Он открыл заднюю дверцу своего джипа. Позади сидений оказался просторный грузовой отсек, застеленный старым байковым одеялом. Бонни заволновался и негромко зарычал: от одеяла шел отчетливый запах собачьей шерсти.
– Я здесь свою собаку вожу, – пояснил хозяин джипа. – У меня маламут…
– Солидный зверь! – проговорила я с уважением.
– Маламут – собака северная, ездовая, ему в городе жарко и тесно, вот я и живу большую часть года на даче. Вот и сейчас он там, с женой, а я с работы еду…
– У меня есть знакомый маламут, очень красивая собака!
– Мы, владельцы больших собак, должны поддерживать друг друга! – заявил водитель.
Бонни удобно устроился позади, я села рядом с хозяином машины, и мы поехали через Петроградскую сторону на север.
На наше счастье, пробок не оказалось, и через полчаса мы уже выехали на Выборгское шоссе и вскоре остановились возле того дома, о котором говорил по телефону дядя Вася.
– А вы ничего не перепутали? – удивился водитель, увидев недостроенный дом.
– Нет-нет, все в порядке! – успокоила я его. – Большое спасибо! Дальше мы сами!
Мы с Бонни выбрались из машины, дождались, когда джип скроется за поворотом, и направились к участку.
Тут же на краю участка возникли две огромные кавказские овчарки. Увидев нас с Бонни, они немного притормозили.
Бонни оживился. Он встал в боевую позу, оскалился и издал низкое предупредительное рычание. Овчарки ответили ему тем же. В общем, у них намечалась плодотворная дискуссия.
– Ну вы тут пока пообщайтесь, я скоро вернусь! – Я помахала Бонни и проскользнула к дому. Собаки на меня не обратили никакого внимания – они были заняты более важным делом.
Подойдя к крыльцу, я окликнула дядю Васю.
В окне второго этажа что-то зашевелилось и показалось бледное, несчастное лицо моего наставника.
– Это ты, Василиса? – прохрипел он незнакомым голосом.
– Нет, это съемочная группа телепрограммы «Алло, мы ищем таланты!».
– Что ты болтаешь? – обиделся он.
– Не задавайте глупых вопросов – не получите глупых ответов! Ну что, мне к вам подниматься или вы сами спуститесь? Вам там так понравилось, что не хочется покидать этот гостеприимный дом?
– Да я бы спустился, только там собаки…
– Этот вопрос решен. – Я покосилась на край участка, откуда доносилось рычание на три голоса. – Только давайте скорее, а то у Бонни возникнут проблемы!
Из окна свесилась самодельная веревочная лестница, и по ней, кряхтя и стеная, спустился Василий Макарович. Впрочем, его было очень трудно узнать – бледный, замерзший, он весь трясся и хрипел, как допотопный патефон.
Я подставила ему свое плечо, он навалился на меня всем весом и заковылял прочь с участка. Причем, что интересно, по веревочной лестнице он слез довольно ловко, а ведь это куда труднее, чем ходить по земле! Просто, как все мужчины, он очень любит изображать беспомощного инвалида, если есть перед кем.
Мы выбрались на дорогу, и я окликнула Бонни.
Он все еще переругивался с овчарками, причем, если я правильно понимаю по-собачьи, уже дошло до самой серьезной перепалки. Однако, когда я его позвала, Бонни довольно жизнерадостно гавкнул, что в переводе значило «приятно было познакомиться», и потрусил к дяди-Васиной машине, припаркованной в сотне метров от дома.
Овчарки тоже пролаяли что-то приветливое и вернулись к исполнению своих обязанностей. Как я понимаю, они с Бонни прониклись взаимным уважением и вовсе не собирались переходить к настоящей драке.
Дядя Вася сел на водительское место и включил зажигание. Он все еще трясся от холода, поэтому, прежде чем ехать, ему пришлось включить в машине печку, чтобы хоть немного отогреться.
– Ну что, – осведомилась я, когда его зубы перестали стучать. – По вашему жизнерадостному внешнему виду я понимаю, что с делом вышел полный облом?
– Вот нет у тебя, Василиса, настоящей деликатности! – прохрипел в ответ дядя Вася. – Видишь, что человеку плохо… нет бы промолчать! Так обязательно надо по больному… ну, облом! Хорошо хоть, аванс я с нее успел получить. Правда, маленький…
О проекте
О подписке