Разнятся судьбы склонных к темной магии. Жрецы, чернокнижники, мракоборцы, ведьмы, заклинательницы погоды – всякие есть дороги в обход Сумасшедшей Аргоссы.
А у магов Камней – путь один. И судьба против воли ведет их к Границе. Суждены им мутация и клеймо, мучительная смерть от яда, воскрешение и посвящение. А иначе пробудившаяся Сила уничтожит, выжжет их изнутри, испортит кровь и поработит душу.
И горе миру, в котором убивающий и творящий камни не станет однажды Магом, не обучится сдерживать Силу в узде. Он погубит сначала тех, кто откроет ему свое сердце, а потом изведет сам себя, расходуя энергию жизни на фокусы и пустую волшбу. Оттого испокон веков изгоняют таких из селений и пытаются убить при рождении, когда Сила мала и воля ничтожна.
Ибо смерти мага Камней требует сама суть жизни.
Мало в мире особых магов, творящих и убивающих камни. Пальцев рук – в избытке для счета.
Но может, поэтому мир и стоит, не скатившись в черную бездну?
Муэдсинт Э’Фергорт О Ля Ласто
«Суть Вещей». История Кару. Глава о Магах Камней: путь и распутье
Советник Эрей Темный, наместник Императора, предпочел передать полноту власти отцу Свальду д’Эйль, придворному звездочету.
Братство полностью поддержало подобную инициативу, понемногу уверовав в непричастность Эрея к происходящим бедам. Свальд поломался, предлагая для виду кандидатуры одну нелепей другой, потом не без удовольствия согласился с непременной оговоркой: он станет лишь глашатаем воли советника. Истерро горячо поддержал затею, так как не без оснований считал, что именно звездочет способен завоевать утраченное доверие людей и успокоить город. А поскольку в Столице успел пронестись непомерно раздутый слух о великой битве темного мага с Белым Братством, горожане вознесли молитвы Господу, посчитав сие отречение от власти следствием славной победы Света.
Таким образом был заключен немыслимый доселе союз Света и Тьмы, куда, помимо Свальда и Эрея, вошли также Ерэм и Истерро.
Лейб-медик лично возглавил экспедицию, посланную на погашение растущих очагов эпидемии, мощным Светлым кругом закрыв Заречье от прочих районов Столицы. Истерро отправился с ним, как целитель и как настоятель Храма, коего призвали освятить отстроенные заново дома. Исподволь он проповедовал, применяя свой исключительный дар, и готовые к бунту кварталы, примыкавшие к Цитадели, понемногу приходили в себя.
Свальд, наместник и приближенный к государю придворный, ежедневно принимал делегации от знати и богатых сословий, заверял и успокаивал, рассыпался в славословиях и даже одаривал мелочью вроде святых амулетов, если считал необходимым. Одновременно в городе был распущен слух, что Император жив, находится в полном здравии, гостит в Сельте и скоро вернется в родную Столицу.
Свальду верили, поскольку знали: на его стороне звезды, а Божьи глаза не запылишь, не отведешь никаким темным колдовством. О том, что звезды молчат, горожанам благоразумно не рассказывали.
Отныне Эрей, пристроивший к делу Белое Братство, мог спокойно ходить по городу и заниматься более интересными, с его точки зрения, вещами. Например, пришлыми демонами и трещиной, расколовшей центральный бульвар.
Трещина оказалась неглубока; спустившись вниз на смоляном канате, маг не достиг и первой ступени ада, и хотя временами из нее вырывался грозный гул подземной реки, наводящий ужас на горожан, опасности и темных выползней щель в себе не таила. Маг приказал засыпать ее освященной землей, над которой три ночи читали молитвы все двенадцать Братьев во главе с Истерро. Мастеровой люд заново выложил мертвым камнем мостовую, через каждые три локтя закладывая серебряную чешуйку, и лавочники вздохнули, осеняя себя Благой чертою: по их просвещенному мнению, теперь можно было не страшиться темных полчищ, готовых вырваться из адской расщелины. Эрея иногда охватывали приступы непреодолимого любопытства: что бы сказали эти почтенные люди, узнав о свободных демонах?
Впрочем, о демонах зареклись говорить вслух, страшась новой подмены.
Эти опасные, изменчивые, подвижные как ртуть создания могли оказаться где угодно, кем и чем угодно: стеной, деревом в саду, отражением в зеркале. Братство утратило верный способ чуять Духов за пределами обманчивой Гариты, им приходилось искать заново, пробовать и ошибаться. Зачастую весь поиск сводился к банальной логике, ибо, впитывая все до мелочей, привычки и жесты, голос, манеры, демоны не могли перенять Силы, а главное, не умели читать мыслей и потому ошибались в деталях.
Напуганные Белые Братья, которым всюду теперь мерещились Духи Стихий, перешли на телепатию, и Эрею волей-неволей пришлось подчиниться, открывая голову для всех двенадцати разом. Сам он считал, что в Столице демонов больше нет, ибо во внешнем мире эти твари почти так же редки, как и маги Камней, а большинство надежно заперто в Гарите еще со времен Второй войны, но его слова ставили под сомнение и норовили трижды в день проверить, нет ли и в нем подмены.
Лишь однажды Свальд позволил себе откровенный вопрос на болезненную для Братства тему:
– Этот демон, что ушел от нас… Это он покушался на государыню?
Эрей улыбнулся уголками губ:
– Демоны не меняют Стихии. Этот принадлежал Воздуху. Тот был Духом Воды. Почти Воды.
– Вот даже как! – вскричал пораженный Свальд. – Вы знаете точно?
Эрей пожал плечом, тщась показать, что выжал из слабого отпечатка все, что сумел. Лишь быстрота реакции позволила зацепить этот след, теряющий форму и запах. Фраза «почти Воды» содержала в себе сомнение, а не утверждение, равнозначное приговору.
– Если это так, – не мог успокоиться Свальд, – если данное предположение подтвердится… О, Свашши ждет неприятный сюрприз, именем Рудознатца я смогу призвать его к ответу!
– Оставьте. Не вам и не мне тягаться со Свашши. Не тешьте себя иллюзиями. Его можно остановить, но призвать к ответу? Вряд ли.
Звездочет гневно заходил по кабинету, из угла в угол, потом от стены к окну, провел тонкими пальцами по корешкам старинных фолиантов, потоптался у остывшего камина, но успокоиться и последовать совету не смог:
– Как? – взорвался он к неудовольствию Эрея. – Демоны будут бродить по Империи, покушаться на государыню, представлять нам самого Диксота, а мы смолчим?
– Да, – кратко ответил ему Эрей.
– Но почему? – возопил Свальд, в порыве гнева смахивая с камина бесценные канделябры.
Эрей прищелкнул пальцами, и подсвечники зависли над полом, потом бережно опустились на ковер, а брызнувшие во все стороны капли расплавленного воска слепились в рельефный отчетливый кукиш. Окруженный ореолом горящих фитильков, он поднялся к самому носу Свальда и покачался из стороны в сторону. Звездочет понемногу отдышался и наотмашь ударил по мерзкой фигурке, разбивая ее о мозаичный пол. Ему заметно полегчало.
– Мы не можем призвать к ответу Старейшину демонов, – повторил Эрей. – Друг мой, вы вообще-то задавались вопросом: что происходит в мире? Существует ли Веннисса? Цела ли граница Гариты?
Свальд побледнел, как полы его сутаны, метнулся к окну, будто мог из дворца разглядеть колоннады и храмы Венниссы, молитвенно простер руки, шепча заклятья, потом сник и опустил голову. Губы его заметно дрожали.
– Святая земля уцелела, – прошептал он наконец, – иначе и быть не может! Господь не допустит… Если устояла Столица и ваша треклятая Цитадель…
– Я устал повторять, – вздохнул маг. – И говорить устал страшно, отчего Братство тратит Силу на пустяки? Эпицентр взрыва был в горах неподалеку от Аргоссы. Возможно, в отрогах Мельтских гор. Волна разрушений прошла по Хвиро и докатилась до Столицы, зацепив ее на излете. Я допускаю многие бедствия, Свальд. Возможно, Веннисса цела, ее защищали мощные заклятья, поставленные в древности, когда сила Света была велика. Ее охранял Камень. Устояла Аргосса. Но Гарита? Хон-Хой? Сельта, Олета, Альтавина? Союз семи Княжеств? Что стало с Мельтами и Суровым краем?
Свальд молчал, потрясенный размерами случившейся беды. Он, с трудом принимавший разрушения милой сердцу Столицы, теперь был поставлен перед возможностью потерять весь привычный мир. Не выдержав, звездочет схватился за голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону, повторяя, как заклинание:
– Что же делать, советник, что же нам теперь делать?
– Ждать.
– Чего? Боже Ушедший!
– Вестей. Я отослал небольшие отряды во все стороны светотени. Прежде всего попытаемся прорваться в Венниссу, в хранилище древнего знания мира. Там нужно искать подсказки.
– И способ борьбы с Духами Стихий! Боже Единый, я умираю от страха, я полагал, остальной мир в безопасности, советник, ведь где-то там затерялась моя девочка, она же нас предупреждала: затевается что-то страшное, немыслимое. И вот все сбылось по слову ее! Лори, звездочка моя, она же и про демонов знала, недаром прислала государыне Щит, птичка моя, Боже милосердный!
– Мне отчего-то кажется, – попытался успокоить монаха Эрей, – что если ей и грозила опасность, теперь все в порядке. Она жива. Так же, как Рад, государыня, мой побратим.
– Дай-то Бог, услышь он ваши слова, друг мой, вы с рождения моей девочки были ей верным хранителем! Видит Господь, если б вы не были магом Камней, иного зятя я и не искал бы!
– Не стань я магом Камней, – улыбнулся Эрей, – я не дожил бы до рождения вашей дочери. Впрочем, спасибо, ловлю вас на слове.
– Бессердечный изверг, вы еще смеетесь над несчастным отцом!
– Я хочу, чтобы вы вернулись к делу.
Свальд стиснул голову руками, до боли, до зубовного скрежета, так, что побелели костяшки пальцев и кровь прилила к щекам. Эрей не мешал, ждал, когда к звездочету вернется способность рассуждать. Тот опустил, наконец, руки и упал в кресло, и стало видно, что отче стар, что он бесконечно устал за последние три семидневка и балансирует на грани отчаяния.
– Мы были последовательны в действиях, – обреченно возведя глаза к Океану вновь заговорил Эрей. – Мы почти решили малую проблему, проблему города. Можно перейти к проблеме страны. Решив вопросы Ферро, мы шагнем дальше, на помощь миру. Кстати, друг мой, ваши окуляры уцелели?
Вопрос был задан безо всякого перехода, и Свальду понадобилась добрая минута, чтобы перескочить с глобальных несчастий на не стоящие внимания мелочи. Он сморщился, сведя к переносице брови, потер в нерешительности подбородок:
– Как вам сказать? И да, и нет. Стекла целы, но какая-то мразь завязала в узел главный телескоп, бесценную старинную вещь, аналогов которой… Не иначе, этот кошмар, этот демон, ведь Диксот заходил, якобы в гости, на чаек, я ведь сердцем чуял подвох!
– А у меня, представьте, лопнули все линзы, – небрежно бросил маг.
Свальд поднял голову и вприщур посмотрел на Эрея, будто силился вспомнить что-то важное. Наконец он жахнул кулаком по колену и расхохотался:
– Вот мы, старые дурни! Ведь у вас же отличный телескоп, краса и зависть, и стоит он в инь-чианьской башне с видом на Мельты, а значит и на Сельту, будь она благополучна! От вас и Веннисса краем видна!
– В Цитадели четыре башни, отче, – поправил Эрей, тая в провалах глаз улыбку. – Из них виден весь Светлый мир. Если мы объединим недостающие детали, возможно, получим нечто путное.
– Я немедленно пошлю за ними! – вскочил Свальд, но тотчас передумал: – Нет, тысяча чертей! Я пойду за ними сам! И вы составите мне компанию, безопасности ради!
– Разумеется, – сухо согласился Эрей.
Через час торопливой ходьбы по городу, то и дело срывавшейся на бег – к крайнему раздражению Эрея, – они подошли к Цитадели, неся в серебряном ларце заветные окуляры. У ворот Цитадели тосковал Истерро, подпирая мощную створку и старательно изображая равнодушие. Всем своим видом он пытался показать, что прислонился к воротам оправить сбившийся ремень котурна и вот-вот помчится дальше, но изрытая каблуками земля безжалостно показала, что ждет Бабник целенаправленно и долго.
Свальд напрягся, потом кивнул:
– Это Истерро.
– Я вижу, – пожал плечом маг.
– Я хотел сказать, что это именно Истерро, а не демон в его обличье! – огрызнулся предусмотрительный звездочет.
– А! – протянул Эрей и больше не сказал ни слова.
Они молча прошли мимо посторонившегося Истерро. Эрей не ответил на приветствие, Свальд, понятно, кивнул и поздоровался, но был вынужден поспешить за магом. Монах скривился, будто от пощечины, набрал в грудь побольше воздуха, готовясь проорать проклятья вместо извинений, но Эрей мимоходом обернулся:
– Бабник, мы собираемся восстановить телескоп. Вы с нами? – и снова зашагал по направлению к Башне.
Истерро подавился бранью и пару минут потерянно моргал, пытаясь сообразить, что происходит. С долей отстраненного удивления он увидел, как маг взмахнул рукой, обращаясь к невидимому собеседнику, никого рядом с собой не обнаружил и снова обернулся, не скрывая раздражения.
– Вы идете, черт возьми? – крикнул непонятливому монаху. – Мне некогда копить обиду и принимать извинения!
Истерро бросился вперед, путаясь в сутане, в три прыжка нагнал товарищей и перевел дух.
– Простите меня за обман, – все же выдавил он, косясь на Эрея. – Мне не стоило скрываться от вас.
Маг отмахнулся, как от назойливой мухи. Ставки были слишком высоки, чтоб принимать в расчет ложь светлого, возомнившего себя другом Тени. Истерро ждал ответа, мучительно краснея, точно слова могли что-то решить, что-то исправить. Эрей ответил жестче, чем хотел:
– Я привык. Пустое.
– Простите! – снова прошептал монах, опуская глаза, и маг понял, что невольно хлестнул его по открытой ране.
Эрей сбил размеренный шаг, затормозил так, что Свальд впечатался в его спину, и протянул Истерро руку ладонью вверх. Молча.
Истерро робко улыбнулся и, не колеблясь, пожал протянутую руку. Молча.
Свальд покивал головой, наблюдая за примирением и благословляя его. Молча. Он дал себе зарок научиться молчать.
В безмолвии соратники поднялись в Башню и занялись разбитым телескопом. Свальд лишь мысленно поведал монаху о возможном разрушении мира, скупо, как о проверенном факте. Истерро прочел молитву. Про себя.
О проекте
О подписке