Кто сказал, что она – сильный псионик? Она не пси, у неё просто слегка повышен потенциал, это ключевое условие для поступления в Академию, не более того. Но и этого хватает, чтобы почувствовать, где эпицентр локального «бунта мертвецов», и она уверенно ведёт команду, просто показывая, куда лететь, но знает, что туда нельзя, и надо закричать «Разворачивайтесь! Там уже нет живых, туда нужно ударить ракетами!» Но язык прилипает к гортани, стоит только подумать об этом, а рука сама показывает: «Вон туда, вверх по ручью, к Столбам»… – «На турбазу?» – Сергей сидит над развёрнутой галокартой. – «Кажется, да».
…Ты по атакой. Защищайся! Блокируй!..
Ворота базы открыты, они покосились, и прямо под аркой с надписью «Красноярские столбы» сидит зомби, поедающий труп собаки. Надо стрелять, надо просто сжечь мерзкую тварь, но Андрей зачем-то идёт к зомби, Маша должна его остановить, но не может, почему-то не может, а тварь медленно-медленно отбрасывает недоеденную собаку – на землю с чавкающим звуком падает сизо-розовый клубок внутренностей, на асфальте – комковатые красные кляксы, волной бьёт запах дерьма и крови, Маша зажимает рот ладошкой и из-за этого не успевает ни остановить, ни оттолкнуть Дюшу. А он, ловкий и сильный, никак не может увернуться от зомби, а остальные стоят и просто смотрят, как тварь сбивает его с ног и в хрустом вгрызается в шею за ухом. И только Маша может двигаться, она пытается вытащить пистолет, но кобуры нет, и тогда она хватает Андрея за руку, тянет к себе. Это получается очень легко, до странного легко, потому что она сжимает в пальцах Дюшину руку… отдельно… вывороченный сустав, влажный блеск хряща, и кровь, кровь, кровь повсюду, даже у воздуха медно-красный вкус, а в ушах крик Андрея: «Это ты! Ты виновата!..»
Всё было не так! Это кадр из старого фильма, игры разума, пси-атака! Вспомни – вспомни по-настоящему! – там даже ворота были другие!.. Сопротивляйся…
Темно. Темно и страшно… Но она же никогда не боялась темноты! Только в детстве, давным-давно, но сейчас это вернулось – прячущиеся во тьме когтистые лапы, зубастые пасти, скользкие щупальца, готовые выпить всю кровь… Воздух сырой, холодный, где-то капает вода, пол под ногами – голый бетон, судя по звуку… Ей нужен свет! Она больше не может одна в темноте, пожалуйста, можно зажечь свет?
Блокируй! Сопротивляйся…
Сопротивляться? Чему? Она маленькая и жалкая, она не псионик и никогда уже не станет псиоником, потому что не выйдет из этого подвала. Потому что вот она, та дверь, которую ни в коем случае нельзя открывать. Маша пытается замедлить шаг, свернуть, но её тянет туда, как буксировочным лучом, и рука сама поднимается, прижимает «вездеход» к замку, дверь открывается, Маша беззвучно кричит, но делает шаг через порог.
Сергей лежит на полу – седой старик с обугленным лицом и белыми варёными глазами, но это Сергей, он знает, что Маша здесь и тянет к ней руки, и хрипит-булькает – «По… мо… ги…», а у него на груди лежит раскрытая книга, и из-под неё почему-то сочится красное, опять красное с медным привкусом на губах, глухие стоны, чавканье, похрустывание, белый мокрый блеск… клыки? Маша отшатывается, ноги ватные, но руки поднимают оружие, хотя никакой излучатель против и демона не поможет, а это же Зло – Зло, притворившееся книгой, «Ма… ша…» Если разрядить батарею в одном импульсе, может получиться, давай, стреляй в Зло, уничтожь его, но там Сергей, а руки поднимают лучемёт, ломая ногти, выдирают предохранитель, пожалуйста, не надо, я не могу, там же Серёжа, нет!!! Ей удаётся разжать пальцы, лучемёт падает, рассыпается, а книга радостно поднимается в воздух, и с неё капает кровь, и вместо страниц – пасть с мириадами острых клыков, провал в Никуда, а тело Сергея сплошная рана – «По… моги мне!»… Но Маша не может, не может, она поворачивается и бежит прочь, из комнаты в комнату, падает, разбивая коленки и обдирая ладони, но от Зла прямо за спиной и крика Сергея: «Предательница!» не спастись…
– … никаких последствий. Потом вы можете поделиться впечатлениями. Итак, мы договорились?
Маша лежала на диванчике в номере. Как она там оказалась? Сколько прошло времени? И почему она не может пошевелиться? Это что, продолжение кошмара, и сейчас снова полезут зомби? Нет, всё-таки нет. Это реальность. Мокрая насквозь блузка воняет кислятиной и прилипла к телу, а мышцы как кисель и не слушаются. Стоп, нельзя паниковать, она должна убедиться, что с Сергеем всё в порядке, услышать его голос, а ещё лучше – увидеть. Маша сама не поняла, каким фантастическим усилием смогла повернуть голову. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы видеть не потолок, а сидящего в кресле Сергея и довольную Кэт. И её мерзкая улыбочка помогла успокоиться и переключиться в рабочий режим. Маша псионик, ей не нужно тело, чтобы действовать. Правда, при одной мысли о том, чтобы попытаться сделать что-то с этой… с тем существом, которое было сейчас в Найке Дин, Маша опять чуть не потеряла сознание, но просто следить за происходящим ей никто не мешал. Следить, анализировать и думать. Если получится.
И ещё тогда возникло предположение: а не эмоциями ли питается эта тварь? Вообще-то эмоциональный вампиризм – явление известное, хотя редкое и по большому счёту бесполезное: слишком маленький у него КПД. А если Найка и это непонятное Кэт умеют поглощать эмоции людей в чистом виде? Вернее, не поглощать, а усваивать. Если они впитывают не пять-семь процентов энергии, и не пятнадцать, как опытные псионики, а восемьдесят-девяносто? Или даже все сто?
– Но вы же понимаете, что я человек не совсем вольный? – если судить по голосу, Сергей был уже в полном порядке, спокоен и хладнокровен, но Маша чувствовала, что он не просто выведен из равновесия. Он был напуган. Дико напуган. И Маша не сомневалась, что Найка-Кэт это тоже знает и наслаждается ситуацией.
– Понимаю, но тут вы главный. А руководство… Если оно решит обратить своё внимание на меня, просто вспомните обо мне. Думаю, вам не составит труда убедить их.
– Кэт… Это похоже на ультиматум.
– Серджио… – голос стал бархатистым, и Маше захотелось заткнуть уши: в этом бархате было больше угрозы, чем в спокойном холодном тоне, которым Кэт говорила раньше. Тогда она просто констатировала факты, а теперь… – Я никогда не ставлю ультиматумы. Обычно я просто приказываю. Вам же я делаю предложение о сотрудничестве. Взаимовыгодном, кстати. Вы не лезете в наши дела, мы – в ваши. А в знак доброй воли… – она задумалась, словно прислушиваясь к чему-то. – Вы же пришли сюда по следу наркотика? Через несколько часов склады будут уничтожены, а вы получите образцы для исследования и суда… Если он случится, конечно. Мы же в свою очередь будем весьма признательны, если вы совершенно случайно обмолвитесь о координатах Ока.
– Хммм… И что вы станете делать с этой информацией?
– Прикинем, как туда попасть, и уничтожим эту тварь. Мне, знаете ли, очень не нравятся доморощенные божки. А к таким, как это Око, у меня идиосинкразия. Мы договорились?
Шеф помедлил, и Маша отчаянно закричала про себя, в ужасе и возмущении: «Шеф, не надо!!! Они убийцы, нелюди, с ними нельзя договариваться!!!» Она не была телепатом, но надеялась, что Сергей услышит её, поймёт…
– Договорились.
Машу словно пыльным мешком по голове ударили. Она не могла, не хотела верить, что шеф пошёл на сделку с… этими, но слово было сказано. «Договорились». И теперь ей, возможно, придётся работать вместе с псиоником, который способен просто так, для демонстрации силы, убить двух… или трёх человек. Да, бандитов, но всё равно. Нет. Маша не это не пойдёт. Она не будет этого делать. Ни за что.
– Ну как, поговорили? – неуловимо изменившиеся интонации подсказали, что Найка вернулась.
– А вы не знаете?
– Знаю, – судя по голосу, девушка улыбнулась. – За неё не волнуйтесь. Через минут десять она будет в порядке и полностью дееспособна.
Маша действительно скоро пришла в себя – физически, во всяком случае. А вот морально всё было плохо: с ней случилась истерика, и Сергей держал её, а потом ребята отпаивали Машу чаем с коньяком, а она рыдала и твердила, что уволится, что никогда, никогда… А потом стало не до истерик, потому что пришла информация о зачистке сектора Бешеного Псы. Силами полиции и «добропорядочных вооружённых граждан». И Маша впервые увидела, как Сергей развёл руками: «Друзья, я перестал понимать, что происходит»…
Вспоминать эти жуткие эпизоды прямо сейчас, когда они ждали визита представителя комиссара и своей главной подозреваемой, было плохой идеей, но остановиться оказалось не легче, чем перестать думать о жёлтой обезьяне. Единственный известный Маше способ – заняться делом – сейчас не годился, потому что делать было нечего. А вот вчера только работа её и спасла. Если бы не Андрей, она, наверное, забилась бы в угол и сидела там, ни с кем не разговаривая – или вправду улетела бы. Но когда рядом кому-то хуже, чем тебе, расклеиться нельзя. А сейчас вдруг все срочные дела кончились. Они уже всё подготовили, начиная от дистанционных сенсоров пси-активности и заканчивая станнерами, расположенными в стратегических местах: на липучке под журнальным столиком, за подушкой на кушетке, в баре. Даже защиту Маша смогла поставить, и на Сергея, и на себя: мнемоблокаторы снижают чувствительность, а наведёнка – нет. На большее – дополнительно прикрыть остальных – её пока не хватало. Отличная практика, кстати…
Вот только Маша сама понимала, что за этой рационализацией она прячет страх.
– Приехали, – шепнул в наушник Кот. Сергей глянул на планшет, куда Эл вывел картинку с гостиничных камер, и присвистнул:
– Никаких попыток захвата.
– Что? – Маше очень захотелось надеть мнемоблокатор, но тогда она не сможет работать. – Что такое?
– Сейчас сама поймёшь, – усмехнулся Сергей Иванович, отключая планшет и поворачиваясь к дверям.
Дело 581-14/ОДЧ
Шеф-командору
Первого исследовательского флота
Института Исследования Инопланетных Цивилизаций
А.А. Шкловскому
От
шефа временного сектора Тирана
С.И. Матвеева
В соответствии с предоставленными мне полномочиями в рамках дела ОДЧ, согласно Уставу Управления, поручаю:
1. в кратчайшие сроки провести разведку указанных в Приложении 1 секторов;
2. в случае обнаружения планетных систем, крупных искусственных планетоидов или иных конструкций с населением, незамедлительно доложить;
3. в случае наступления п. 2:
– организовать скрытное пассивное наблюдение. Фиксировать все старты и посадки, а также вектора полётов космических кораблей, дальность их прыжков и т. д.;
по возможности:
– провести скрытый сбор информации по общественному и политическому устройству общества, центрам управления, вооружённым силам и т. д.;
– провести дополнительные разведывательные мероприятия, на ваше усмотрение, с соблюдением скрытности и незаметности.
Имейте в виду, мы имеем дело с ОДЧ, так что считайте, что в их контрразведке сплошь пси служат.
4. Результаты мероприятий докладывать незамедлительно.
Матвеев.
<…>
ШаВээС
Тирана
Матвееву.
ШКИФ Шкловский
Дело 581-14/ОДЧ
Принял. Приступаем к проведению мероприятий. Для выполнения поставленных задач мною выделено четыре мобильные группы. Все группы находятся на разгонной скорости и по получению данного сообщения уже приступят к выполнению приказа.
Шкловский
<…>
ШКИФ
ШаВээС
От РН-152-87А
Мною обнаружена планетная система, состоящая из пяти планет. Одна планета обитаема в полной мере. По первым данным – представляет собой центр по добыче и переработке полезных ископаемых. Атмосфера планеты умеренно пригодная для жизни человека. На орбите планеты присутствует орбитальная база, опознанная как конструкционно изменённый прямоточный корабль. Идентифицирующих надписей нет. Уточнить, Терра 10 или 11, не могу. Второго прямоточника не наблюдаю. Приступаю к выполнению основного задания.
Палома Инге Розальба Марианна Сонел
Проснулась я дома у мистера Шотта, в уже знакомой комнате, вот только Тима рядом не было. Честно скажу, я первым делом лицо ощупала и к зеркалу кинулась. Уж не знаю, что там было, а сейчас всё нормально, только кожу немножко пощипывало. А вот на голове… У меня часть дредов сгорела, и на их месте уже новые волосы расти начали. Я вообще заметила: после регенератора и ногти, и волосы прут, как на стимуляторах. Тим, когда мы с ним познакомились, бритый налысо был, а сейчас уже так оброс, что волосы ладонь щекочут, если погладить, смешно… Да, простите, отвлеклась.
Пока я себя в зеркало разглядывала, зашла госпожа Тана. Увидела, что я уже стою, улыбнулась:
– Как самочувствие? – и сразу объяснила, знала, наверное, что я спрошу: – Твоему другу надо полежать подольше. Во-первых, старую руку пришлось… утилизировать, новую отращиваем, а во-вторых, считай, два раза подряд в регенераторе – это перебор. У тебя-то повреждения лёгкие были, а у него… Приходится всё делать медленно. Думаю, пару дней в колбе проторчит. Хочешь навестить?
– Конечно! Он… С ним всё будет в порядке, да?
– Да. Вон одежда, где ванная, знаешь. И можешь не спешить. Всё уже хорошо.
Ага, как же! Если Тиму руку отрезали, как это может быть «хорошо»? Нет, я знала, что это не страшно, что восстановят, но всё равно… А ещё я никак не могла сообразить, что с волосами делать. Потому что уцелевшие дреды распутываться не хотели. Какие-то сплавились, а какие-то реально от рук отползали. Как живые. Да ничего страшного, засбоило что-то в настройках, но смотрелось это жутко, и ясно было, что самой мне с ними не справиться. Хорошо, кто-то – госпожа Тана или Кира – о моей причёске подумали, и на вещах, которые для меня приготовили, платок лежал. Так что я просто весь этот кошмар под тюрбан спрятала. Нет, ещё не придумала, что с этим делать. Если только срезать всё, но жалко.
Я как раз себя в порядок приводить закончила, как в комнату Кира сунулась:
– Пошли за стол.
– Какое «за стол»! Где Тим?
– В госпитале. Ему сейчас еда не нужна. Я потом тебя провожу. А поесть после регенератора обязательно надо. Это медицинское предписание, да ты же сама небось знаешь.
Это да. Жрать хотелось – страсть, в прошлый раз такого не было. Хотя в прошлый раз мне Тим сразу кофе с печенькой сунул. А сейчас вот реально – Кира про еду сказала, и я поняла, что готова слона сожрать. Кстати, а почему так говорят, про слона? Они же вроде несъедобные были… А-а понятно.
В общем, накормили меня завтраком – или уже обедом, если по времени судить. Я, как и в прошлый раз, со временем определиться не могла. Кира сказала, что я сутки с небольшим в отключке пролежала. Нет, ничего страшного, просто надо в голове смонтировать, что у нас сегодня не сегодня, и даже уже не завтра, а послезавтра. Наверное, меня действительно серьёзно подстрелили, в прошлый-то раз, с ногой, я меньше в больничке провалялась.
Пока я ела, расспросила Киру, что и как. Выходило, что всё получилось, всех, кого надо, обезвредили и всё такое. А ещё зашла госпожа Тана и сказала, что из-за флуктуации нейтринного поля галосвязь уже два дня не работает и всем кораблям рекомендовано не покидать систему. Я только спросить хотела: «А это правда?», как она объяснила:
– Это МУКБОП закрыл систему. И вылетать никому не советую. У МУКБОП-овцев нейтрино очень быстро превращаются в ракеты. Сейчас муж зайдёт и всё расскажет
– То есть они уже, типа, в курсе совсем-совсем?
– Полагаю, что да.
Не успела я подумать толком, что же всё это значит, как в столовую мистер Шотт заглянул. Усталый, но довольный:
– О, – говорит, – кушаете? Это дело. У Тима была? Дуй к нему, и поедем. Вернее, поедешь, с Владом.
– Куда?
– На тебя хотят посмотреть. Отказать я не мог.
Как-то это прозвучало… В общем, разозлилась я. Но и испугалась. Потому что понятно было, кто и зачем «посмотреть» хочет. Развлечение нашли, joer! Что? Нет, я не знаю, откуда узнала. Но я как-то сразу поняла, о ком идёт речь и куда меня Влад повезёт.
Так что я быстренько кофе допила, и мы с Кирой в медблок пошли. Ну, в госпиталь, в смысле. В медицинском оборудовании я особо не разбираюсь, но видно было, что всё крутое и по последнему слову техники. Кира меня в регенерационные отвела, там народу по колбам человек шесть или семь плавало… Кстати, я первый раз такие регенераторы видела: с активными камерами в виде куба, а не цилиндра, как на кораблях. Кира мне потом сказала, что стационарные всегда так делают. Но тогда меня только Тим интересовал, честно скажу.
Я как его увидела – в маске, трубками и проводами опутанный, правая рука тоненькая такая, розовая, вокруг неё пузыри какие-то плавают и светятся… Я чуть к нему не кинулась и к пластеклу не прижалась. Остановилась потому только, что поняла: уж больно это было бы… Ну, как в гало показывают. Слово ещё такое… Малодраматично, во. И глупо. Мы с Тимом только ладонь к стеклу приложили, он со своей стороны, а я со своей.
– Вон микрофон, – говорит Кира. – Он тебя слышит, отвечать через клавиатуру будет.
Я стою, перед глазами всё расплывается, а Тим заулыбался под маской, левой рукой по панели застучал. Там экран был, на нём текст появлялся:
«Привет. Всё хорошо. Обещают скоро выпустить. День, два. Ты как?»
– Я в порядке. Тебе… больно?
«Ну и отлично. Нет. Пузыри щекочутся. Нос чешется. А маску не снять. И спать хочется всё время».
– Но, наверное, скучно.
«Да».
– Ну и спи. Так время быстрее пройдёт.
«Хорошо».
– Мне сейчас надо уехать, а потом я ещё приду. Обязательно.
«Договорились. Проснусь. Если будут обижать, я им голову оторву. Как стрелок».
– Это было очень страшно.
«И очень эффектно. Вот если обидят, так и сделаю. Это если немножко обидят».
– Ага… Ти-им…
Я бы так рядом с ним и сидела – просто чтобы его видеть. Чтобы знать, что вот он, здесь, живой и скоро будет здоровым. Ну да, глупо, но… В общем, меня Кира за руку тронула:
– Пойдём, – говорит. – Ему действительно надо спать.
Так что пришлось уходить.
Вернулись мы в столовую, а там Влад сидит, кофе пьёт. Меня увидел, вскочил:
– Ну что, едем?
– Ага, а куда?
– Грегори сказал, в гостиницу. Рядом с твоим домом.
Ну вот ни минуточки не сомневалась!
Ладно, делать нечего, сели во флаер, полетели. Я думала, прямо туда, но Влад к клубу по дороге завернул. К «Чёрной кошке». На служебной парковке приземлился, и к нам Грегори подсел. И вот тут мне неловко стало: я про него забыла. А ведь он тоже пострадать мог. Понятно, что с Хелен вряд ли что случится, а вот он и его люди…
А Грегори мне футляр протянул, маленький такой:
– Держи. Это ампулы с той дрянью. Отдашь старшему.
– Ага, понятно. Хелен в порядке?
– А? Да, с ней всё в порядке. И со стрелком твоим тоже. Передавал привет и благодарность.
– Он же… Его же…
– С ним всё в порядке. Если зайдёшь к готам, сама увидишь. Всё, мне пора.
Он из флаера выскочил, а мы дальше полетели. Ну я Влада и спросила:
– Так что, выходит, он – снайпер, в смысле – жив?
– Не знаю. Всё, что я понял, так это что убить тёмных непросто, и если их убивают, они… переходят в новую форму жизни… существования. Я ведь, по сути, тоже не очень живой.
– Ну и планетка у вас… Кстати, твой Голод не вернулся?
– Нет. Хоть поел я неплохо в этой заварушке, – он улыбнулся, довольный вроде, но я заметила, что перед улыбкой он опять гримасу состроил. На мгновение буквально. И только тут до меня дошло, чего это он рожи постоянно корчит: проверяет, выросли клычки или нет. Они всё ещё видны были, кстати. Конечно, не так, как позавчера, но всё равно.
– Я так понимаю, там под конец уже просто каша была?
– Ага. Как советника Псы завалили, адепта, так они полностью контроль потеряли, и началась тупая бойня. Я так отожрался, что, наверное, полгода могу не есть. А клыки… Завтра совсем уберутся.
– Наших много пострадало?
О проекте
О подписке