Дверь захлопнулась за моей спиной. Комендант всё так же сидел за столом, будто и не вставал за последние сутки. Не спрашивая разрешения и пользуясь тем, что руки мои на сей раз свободны, я пододвинула стул спинкой к столу и уселась верхом. Только теперь комендант поднял на меня глаза. От его взгляда по телу пробегали мурашки, будто он не просто смотрел, но и касался сначала моего бедра, затем живота, груди и шеи. На том месте, где у всех живых бьётся пульс, его взгляд на какое-то время остановился, прежде чем двинуться дальше.
– Мне кажется, ты согласна, – сказал он.
– Это так заметно?
– Ты слишком спокойна.
Я кивнула.
– Два условия.
– Ещё два? – комендант поднял брови.
– На защиту мне плевать. Позабочусь о себе сама. Лучше защитите Шина.
– Шина? – комендант старательно скрывал удивление. – Что это?
– Кто, а не что. Это мальчик из моего барака. Ту охрану, которую обещали мне, отдайте ему. Не знаю… Пусть ему обеспечат отдельную камеру или следят… Только с ним ничего не должно произойти.
Комендант пожал плечами.
– Мне всё равно. Пусть будет Шин.
Я кивнула с облегчением.
– Второе тоже не трудно исполнить. Я хочу послать письмо родным.
Снова бровь коменданта приподнялась.
– И попросить помощи?
– Просто скажу, где я. У вас ведь хорошая охрана, так?
Комендант поколебался.
– Да. Полагаю, это возможно. Но у меня тоже есть несколько условий. Или правил.
– Слушаю, – я кивнула.
– Ты будешь беспрекословно выполнять всё, что он скажет. Ему не придётся применять к тебе силу.
Я кивнула.
– Ты не будешь говорить с ним о том, почему приходишь к нему. А за пределами его спальни не будешь говорить о том, где была.
Ещё один кивок.
– Ты не должна видеть его. Руки тебе оставят свободными, чтобы ты могла выполнять его распоряжения, но на голове будет мешок. И ты не должна его снимать.
Я вздрогнула. Мешок. Вот что это было. Вонючая тряпка, в которой хранят картофель. Мысль о том, что я буду ходить в этой дряни была… унизительна. И в то же время кто знает, захотела бы я видеть лицо этого озабоченного? Что, если он жирный и уродливый? В глубине души я знала, что это не может быть правдой. Носферату редко бывают старыми или некрасивыми. А это наверняка был носферату – вряд ли комендант стал бы так хлопотать за человека. И всё же мысль об уродстве моего визави позволяла смириться с этим унизительным условием.
– Хорошо, – согласилась я и прикрыла глаза, будто уже готовилась погрузиться во тьму. – Когда начнём?
– Сейчас, – единственное слово прозвучало набатом, подтверждая мои опасения.
– Письмо, – напомнила я.
– Напишешь его утром. Когда я буду знать, что ты не подвела.
Мне оставалось только кивнуть. Я встала, и комендант кликнул стражу. Меня повели по узким коридорам. Я ожидала, что для столь большой шишки меня отмоют и причешут, но этого не произошло. Меня лишь завели в какую-то каморку, где накинули на голову мешок. На сей раз это было не так страшно, потому что я уже знала, что меня ждёт. Руки, как и обещал комендант, остались свободными.
Придерживая меня за плечо, конвоиры двинулись куда-то дальше вниз, через хитросплетение коридоров и лестниц. Я попыталась запомнить направление, но физических возможностей не хватало, потому что мы поворачивали каждые десять метров, а магические силы почти угасли. Наконец передо мной открылась уже знакомая дверь. Пахнуло холодом и сыростью. Меня втолкнули внутрь, и за спиной скрипнули петли.
Я стояла, переминаясь с ноги на ногу и не зная, что делать дальше. Никогда ещё я не ощущала себя так неуютно. Ведь даже в полной темноте я привыкла видеть контуры человеческих тел. Даже тела вампиров излучали хоть и небольшое, но тепло. Теперь же я оказалась лишена зрения напрочь. А вот я, видимо, была видна как на ладони, потому что в тишине внезапно прозвучал мужской голос:
– Не волнуйся.
Голос был тихим и довольно мягким. Пожалуй, я могла бы назвать его приятным.
– Подойди ближе, я хочу видеть тебя. Осторожно!
Последнее слово прозвучало слишком поздно, потому что я уже сделала шаг вперёд и едва не свернула себе ногу, обнаружив ступеньку. Проклятый извращенец не сделал ни малейшей попытки мне помочь.
Кое-как справившись с болью, я снова выпрямила спину и замерла, ожидая следующего распоряжения.
– Ещё шаг вперёд. Выйди на свет.
Так всё это время я была в тени? А теперь он будет разглядывать меня со всех сторон… Мои опасения подтверждались одно за другим.
– Сними рубаху.
Я стянула то, что ещё оставалось от этого предмета одежды, и бросила на пол, не слишком заботясь о чистоте. Какое-то время царила тишина. Я обнаружила, что сердце моё бьётся сильней от мыслей о том, как скользит сейчас по моей груди его любопытный взгляд. Это было унизительно, но… Я ведь знала, что он восхищён. Иначе он не выбрал бы меня. И выбор был сделан не зря.
– Сап… – он запнулся, видимо, обнаружив мои босые ноги. Я только крепче сжала зубы, пользуясь тем, что он не видит моего лица. – Штаны.
Штаны легко сползли вниз по моим бедрам, и я сделала шаг вперёд, переступая через них. Чувства начинали обостряться, мозг привыкал к отсутствию зрения. Я услышала его неровное дыхание прямо перед собой, всего в паре шагов. А вот запаха почувствовать никак не могла. Точнее, здесь пахло так же, как и в моей камере – сыростью, плесенью, гнилым тряпьём.
– Знаешь, что требуется от себя?
Я похолодела. Не знаю, было ли это заметно со стороны, но от этих слов я впала в какой-то ступор. Хотела было снова огрызнуться, но сдержалась.
– Да… – голос прозвучал неожиданно хрипло, и мне пришлось прокашляться.
– Ты не боишься?
Я покачала головой, забыв, что он вряд ли сможет разглядеть жест под мешком.
Секундное молчание.
– Подойди сюда, – голос снова стал мягким, даже… нежным? – Два шага. Не споткнись.
Я послушно выполнила приказ.
– Протяни руку. Чуть ниже и правее. Вот так.
Я ощутила под пальцами его холодное бедро и провела ладонью по нему. Это не было приятно. Мой партнёр был холодным как мертвец. Но это было… интимно. Я даже пожалела на миг, что не вижу его. Осязание подсказывало мне, что носферату широкоплеч. Я представила, как он обнажённый сидит на тюремной лежанке передо мной. Этот образ прошёлся волной возбуждения по спине и отдался жаром внизу живота. Только теперь я осознала по-настоящему, что мы одни. Что бы ни происходило в этих стенах – не узнает никто, кроме нас. Потому что… Потому что он так же не захочет рассказывать о том, что делал со мной, как и я никому не расскажу о том, что была с ним.
Позже я не любила вспоминать те наши встречи. Смущение – вот и всё, что осталось в памяти.
Вампирам необходимы две вещи, чтобы жить – кровь и секс. Тот, кто стал постельной игрушкой вампира для него в десятки раз питательней, чем случайная жертва.
Поэтому в наши дни вампиры не убивают. Своих миньонов – тех, кто даёт им кровь – вампиры бережно хранят, как в погребе хранят бутылки с вином.
Впрочем, всё это в полной мере я узнала уже потом.
Тогда мне оставалось лишь удивляться тому, что это странное приключение не приносит мне ни боли, ни обиды – только чистое наслаждение и смутный стыд.
Когда всё закончилось, забыв, что передо мной вампир, я бессильно рухнула ему на грудь. Откатиться в сторону не было сил, да и не хватило бы места. Тяжело дыша, я прижималась щекой к его телу сквозь грубую ткань мешка, а его рука проскользнула по моему плечу и исчезла.
– Как мне тебя называть? – спросил он.
Я замешкалась, всё ещё не желая открывать, кто я.
– Риа, – сказала я наконец.
– Риа… – повторил он, будто перекатывая звуки на языке. – Имя такое же красивое, как и ты сама.
– А тебя? – он ответил не сразу. Тоже не хотел открываться? Наверняка.
– Дан, – сказал он, и замолк, не мешая мне отлёживаться и приводить в порядок дыхание. – Ты придёшь ещё, Риа? – спросил он после паузы.
«Будто у меня есть выбор», – хотела было я съязвить, но удержалась, вспомнив предупреждение коменданта.
– Приду, – сказала я и, сев, стала шарить по полу в поисках одежды.
Он не помогал мне. Минутное единение исчезало, уступая место странному осадку. Мне было противно? Тошно, как я ожидала? Я бы не сказала. Телом владела сладкая нега, и где-то под сердцем шевелился червячок, который просил ещё. И именно поэтому в неожиданно пустой голове никак не укладывалась мысль: я только что отдалась вампиру за пару подачек от кровососов.
Письмо я писала в какой-то странной прострации. Нужные слова всё время вылетали из головы, а в мозгу откуда-то появлялись образы мускулистой мужской груди и сухих рук с длинными пальцами. Я бы могла сказать, что это было наваждение, вызванное неприятием того, что произошло, но… Руки представлять было приятно. Они порхали по моему телу, задевая то одно чувствительное место, то другое… В конце концов, я кое-как накарябала несколько строк и отдала их коменданту.
– Дорогие дядя и… тётя, – озвучил он и поднял на меня удивлённый взгляд. Я лишь пожала плечами. – Не беспокойтесь о том, что я опаздываю на Солнцеворот. Со мной всё хорошо. Меня задержала встреча с друзьями. Мы тут… – комендант издал неразборчивое хрюканье. – Пьём кислое пиво из железных мисок. По домам пока не собираемся. Всего хорошего, Риа».
Комендант посмотрел на меня. Я на него.
– Не хочу, чтобы за меня волновались, – пояснила я.
Во взгляде коменданта промелькнула усмешка.
– Маменькина дочка… Как и все эльфы.
– Дяденькина племянница, – поправила я. – Могу я сама отправить письмо?
Вместо ответа комендант встал и подошёл к двери. Перекинулся парой фраз с охраной. Два крупных вампира вошли в кабинет, взяли меня за плечи и поволокли прочь. Тащили меня вовсе не в ту сторону, куда обычно, и через пару минут я увидела перед собой голубятню. В руку мне впихнули моё же письмо и подтолкнули между лопаток.
– Давай.
Я подошла ближе к клеткам и заглянула внутрь. Белоснежная голубка смотрела на меня со странным разочарованием. Не обращая внимания на изумление охранников, я защёлкала языком. Голубка ответила мне на том же языке. Она не могла понять, что делает эльфийка среди кровососов. Я тоже. Но пришлось объяснить.
Мы, лунные, давно разучились слушать мир вокруг нас. Если бы не тётя Альдэ, такой же глухой была бы и я. Я продолжила щебетать, уговаривая птичку найти моих адресатов, и наконец получила согласие. Открыла клетку, и голубка тут же перешагнула на подставленное запястье. Я аккуратно привязала записку к её лапке и подбросила птичку в воздух. Обернулась к охране и обнаружила, что улыбаюсь, представляя, что сделает с этим осиным гнездом дядя Вельд. Ну, если, конечно, вообще придёт.
***
Остаток недели прошёл без приключений. Шина и правда хорошо охраняли, так что он едва не начал зазнаваться, когда прикопавшемуся к нему заключённому охрана врезала дубинкой промеж ног. На меня тоже поглядывали с ненавистью и опаской. Я почти успокоилась, решив, что приняла верное решение: Шин был в безопасности, а я не только могла действовать спокойно, не думая о нём, но и пользовалась уверенностью заключённых в том, что под охраной мы оба.
Только одно обстоятельство омрачало мой оптимизм. На шестой день после моей ночной отлучки из камеры меня подловил Вепрь. Было это в столовой, когда я выдавала ему его миску с едой, так что нам обоим пришлось обходиться словами.
– Что, эльфячья шлюшка, нашла себе папика в охране?
Мои уши вспыхнули.
– Смотрю, ревнуешь? – вышло как-то и в самом деле по-шлюшьи, но слишком уж врасплох он меня застал.
– Моё слово верное, – Вепрь усмехнулся. – Мы с ребятами ещё обработаем твою дырку, так что твой папик и плевать в неё не захочет.
Я сжала зубы. Не будь вокруг столько людей, врезала бы ему по полной программе.
– Вепрь… свои фантазии держи при себе. Будешь меня доставать – тебе и вовсе не на что шлюх натягивать станет.
Я плюхнула ему в миску половник похлёбки и мысленно пожелала, чтобы он ошпарил этой вонючей жижей свою тупую морду. Подняла глаза на ухмыляющееся лицо… и увидела, как Вепрь, в глазах которого отразилось то же удивление, поднимает миску и выливает её себе на голову. Раздался вопль. Охрана рванулась к нам и замерла, а Вепрь бросился прочь. Наверное, искать лечебницу.
Произошедшее долго не выходило у меня из головы, но не столько из-за странного поведения Вепря. Остаток дня меня терзала мысль: так ли он не прав? А потом, уходя с работы, я увидела сокола, сидящего на узком карнизе под крышей барака. Его фигура почти сливалась с грозовыми тучами, затянувшими небо в тот день. Ухмыльнувшись, я издала пронзительную и громкую птичью трель. Все, кто был на улице, оглянулись на меня, а сокол пронзительно закричал в ответ и вспорхнул в небо.
Охрана пришла за мной сразу после отбоя. Снова меня грубо вытолкали в коридор, нахлобучили на голову мешок и повели по лабиринту куда-то вниз. Снова я оказалась во влажном помещении, пропахшем плесенью. И снова дверь хлопнула за спиной.
Наступила тишина.
Я шагнула вперёд и, как и в прошлый раз, едва не сломала себе ногу, спустившись по ступеньке. Только в этот раз никто не окликнул меня.
– Дан… – позвала я негромко, но ответа не было. Он ещё не пришёл?
Стараясь больше не оступаться, я подошла к кровати и хотела было сесть, но наткнулась рукой на холодные неподвижные ноги. Меня пробрала дрожь. Он походил на труп. Меня решили подставить? Не сразу в голову пришла мысль о том, что он вампир, и трупа остаться не могло, даже если бы меня в самом деле хотели обвинить ещё в одном убийстве. Я вздохнула с облегчением.
– Дан, – позвала я ещё раз, прослеживая пальцами путь к его лицу. Сегодня мой «папик» был одет – в лёгкие штаны из мягкой ткани и такую же рубашку.
Он поймал мою руку у самого горла и сжал, но как-то слабо, будто неуверенно.
– Ты пришла? – спросил он, и голос его звучал ещё тише, чем в прошлый раз. Затем он добавил, будто пытаясь скрыть истинный смысл сказанного, своё сомнение и ожидание: – Уже?
– Да, уже отбой, – сказала я неловко, удивлённая его реакцией. И добавила – почти невольно: – С тобой всё в порядке?
– Да… – глухой ответ последовал не сразу. – Сегодня… Мы сделаем немного больше, чем в прошлый раз.
Я кивнула, хотя по спине пробежал холодок. На сей раз он решил воплотить в жизнь не самые приятные свои фантазии? Иначе откуда такое предупреждение.
– Наклонись ко мне.
Я наклонилась.
– Ближе. Как… для поцелуя.
Щёки мои вспыхнули под грязной тряпкой, но я уже начинала привыкать. В этом было своё загадочное очарование наших встреч. Он заставлял меня делать то, от чего я заливалась краской, но никто не видел моего смущения. Никто не знал, что именно я выполняю все его приказы.
Я склонила голову совсем близко к нему и тут же ощутила на плече прикосновение прохладной ладони. Пальцы Дана отодвинули мешок чуть в сторону, заставив меня вздрогнуть. Я уже испугалась, что он собирается заглянуть мне в лицо. Я была к этому абсолютно не готова… Но он лишь едва сдвинул край ткани и погладил кожу у самого моего уха. Касание отозвалось теплом внизу живота, а сама я начинала понимать, и от этого мне становилось ещё страшней. Он ведь был вампиром. И не зря комендант усмехнулся, когда я сказала про обед. Он был сильнее, но он был странно медлителен. Полагаю, у меня были все шансы вырваться, но я не хотела… Это не походило на гипноз. Голова оставалась абсолютно ясной. Просто я мучительно не хотела драться с тем, о ком грезила всю прошедшую неделю.
– Зачем? – спросила я тихо и разочарованно.
– Мне это нужно.
Я сглотнула.
– Я не хочу умирать.
Тихий звук, похожий на смешок, и его пальцы сжали моё плечо.
– Ты не умрёшь. Не бойся. Ты ещё долго будешь нужна мне живой.
– Миньон… – сказал я, вспоминая смутные слухи и байки.
– Да. Я дам тебе силу. А ты вернёшь её мне. Ты единственная здесь, кому я отдал бы свою силу.
Это нужно было осмыслить, но такой возможности не ожидалось.
– Ты согласна? – продолжил он.
– У меня нет выбора, – ответила я растерянно.
– Верно… выбора нет. Возьми меня за руку.
Я нащупала его запястье и стиснула ладонь.
– Не так сильно. Расслабься. Сожмёшь её, когда поймёшь, что теряешь сознание. Хорошо?
– Да, – я старалась говорить спокойно.
Язык Дана коснулся кожи на моей шее, приятно щекоча и возбуждая, а уже через секунду возбуждение сменила боль. Он вошёл глубоко, и я ощутила, как отливает кровь, будто при опасном ранении. И в то же время я оказалась будто бы под воздействием дурман-травы. Я и без того была лишена зрения, а теперь к тому же ощущения изменились, стали резкими и отрывочными, точно при лихорадке. И я попросту забыла о том, что должна сжать его ладонь.
***
Очнулась я, лёжа на боку на узкой тюремной койке. Дан лежал у меня за спиной осторожно придерживая за локоть, чтобы я не скатилась вниз. Почувствовав моё пробуждение, он убрал пальцы, оставив неожиданное чувство холода там, где они только что лежали.
– Ты в порядке?
Я кивнула, поняла, что он не видит лица, и поспешно добавила:
– Да.
В порядке я не была. При малейшей попытке пошевелиться стало ясно, что руки почти не слушаются. И снова угадав моё состояние Дан опустил ладонь мне на плечо и произнёс.
– У нас есть время. Мы можем продолжить позже.
– Спасибо, – сказала я и прокашлялась, обнаружив, что голос дрожит.
– Я не думал, что ты так неопытна. По тебе… не скажешь.
С моих губ сорвался истерический смешок.
– Ты сейчас про эти вампирские штучки… Или про постель?
– И про то, и про другое. Ты не любишь мужчин?
– Я не люблю вампиров.
Дан замолк и чуть отодвинулся к стене.
– Я постараюсь не причинять неудобств.
О проекте
О подписке