Я направляюсь к столу в кафетерии, за которым мы всегда сидим с Ивой, несу в руках школьный поднос и тут замечаю этого Денни Пауэлла, мальчишку, который никогда не упускает возможности унизить меня. Мой взгляд мечется влево и вправо, ища путь, который позволит мне обойти его. Не выходит. И потом, он заметил меня, и если я повернусь и убегу, будет еще хуже. Остается одно: пройти мимо с высоко поднятой головой, игнорируя его.
Я так поглощена своей задачей – пройти мимо, – что не замечаю, как он вытягивает ногу, и уже готова вздохнуть с облегчением. Держа поднос перед собой, я спотыкаюсь о его ноги, занятые руки сами тянут меня вперед. Я падаю на пол, и все макароны с сыром, тушеная морковь и желе оказываются на моей желтой рубашке с короткими рукавами, а брызги летят на лицо и волосы.
Мое тело переходит в режим выживания: я выпускаю из рук поднос, переворачиваюсь и, словно краб, отползаю назад, подальше от Денни, прямо по пролитой еде. Видя, что он по-прежнему сидит на своем месте и едва сдерживает смех, который уже прячется в его глазах и ухмылке, я медленно поднимаюсь на ноги, чувствуя себя так, как будто существую отдельно от своего тела.
Я вся в потеках расползающейся еды, молоко из порванной картонной коробки растекается лужицей на полу у моих ног. Я словно остекленела, щеки горят, глаза наполняются слезами. Смех Денни уже звучит, теперь к нему присоединяются другие, мои глаза в панике мечутся по лицам. Наконец Денни не выдерживает и громко хохочет. Я про себя отмечаю, что смех у него резкий и визгливый. Несколько человек смотрят на меня с жалостью в глазах, но это еще хуже, поэтому я быстро отворачиваюсь.
Вдруг чья-то рука крепко сжимает мою руку, и я слышу, как мальчишеский голос тихо говорит:
– Пошли, Эви, я провожу тебя, приведешь себя в порядок. – Я смотрю на руку, сжимающую мою, а затем поднимаю глаза, как в замедленной съемке. Это Лео Маккенна, мальчик, который прибыл в мою приемную семью в прошлом месяце. Он учится классом старше, хотя пару недель назад у него был день рождения – ему исполнилось двенадцать. А мне только через три месяца стукнет одиннадцать. Я резко встаю и делаю движение, чтобы переступить через еду у моих ног, но Лео удерживает меня на месте. Взглянув на него, я обнаруживаю, что он задумчиво смотрит на Денни Пауэлла. Денни тоже это замечает и спрашивает:
– Ты-то чего пялишься?
– Так, пытаюсь представить, на что бы ты был похож, останься у тебя в башке только половина мозгов. Может быть, вокруг глаз что-то бы изменилось… трудно сказать. Тут требуется живое воображение.
Денни вскакивает, краснеет, сжимает кулаки:
– Какого…
Тут мы слышим громкий стук каблуков, приближающийся к столовой. Денни застывает на месте.
Лео оглядывает все помещение и говорит:
– Смешно, когда что-то происходит не с тобой, верно? – Он издает возглас отвращения и ведет меня к двери. Директор, миссис Генри, как раз входит в столовую, и Лео говорит: – Эви случайно уронила свой поднос. Я отведу ее в туалет.
– А, хорошо, – говорит она, обеспокоенно взглянув на меня. – Я позову уборщицу, она уберет. Ты в порядке, дорогая? – спрашивает она. Я только киваю, а когда мы уходим, задаюсь вопросом, почему Лео не сказал ей, что во всем виноват Денни. Я слишком смущена, чтобы сказать хоть слово.
Ива бросается за нами в коридор, хватает меня за локоть и шепчет:
– Эви, ты в порядке?
Ива всегда говорит почти шепотом, как будто думает, что, повысь она голос, кому-то станет известно о ее существовании. Я смотрю на нее сверху вниз и успокаивающе улыбаюсь.
Мы оставляем Лео в коридоре и заходим в туалет для девочек. Я как можно тщательнее вытираю рубашку мокрыми бумажными полотенцами и смываю брызги с лица и волос. Затем несколько минут стою перед феном, просушивая рубашку. Глядя в зеркало, я вздыхаю, закусываю губы и несколько минут рассматриваю себя. Вот что все видят: слишком длинная челка, потому что никто не берется регулярно стричь меня, поношенная одежда, которая уже становится слишком тесной, отсутствие бюстгальтера (мне неловко попросить кого-то купить его для меня) и обувь, хлопающая при ходьбе, потому что подошвы отстают.
Я скашиваю глаза влево и вижу, что Ива тоже молча рассматривает меня. Она улыбается своей неподражаемой застенчивой улыбкой и говорит:
– Этот мальчишка в тебя влюблен.
Я поднимаю брови и улыбаюсь в ответ.
– Лео? Да нет, ему просто не нравится Денни Пауэлл.
– Может, и не нравится, но все равно он в тебя влюблен. – Она продолжает улыбаться.
Я усмехаюсь в ответ, беру ее за руку, и мы выходим.
Лео стоит у стены напротив туалета, согнув ногу, опершись ступней о стену и засунув руки в карманы. Звонит звонок, и он с улыбкой говорит:
– Пойдемте, девчонки, я провожу вас в класс.
Потом он сует руку в рюкзак, достает пакетик арахиса, протягивает мне и подмигивает. Это мне вместо обеда.
После школы я сижу на крыльце своего приемного дома и делаю уроки. По дорожке идет Лео. Я округляю глаза, заметив, что у него подбиты оба глаза, а из рассеченной губы идет кровь.
– О боже. Что стряслось? – шепчу я, вскакивая и бросаясь к нему.
Но он усмехается, и я останавливаюсь, подбочениваюсь и вопросительно смотрю на него.
– Лео, что смешного в том, что тебя избили?
– Да видела бы ты, на кого теперь похож Денни Пауэлл!
– Лео! Он же в два раза крупнее тебя. Он мог вообще тебя убить. Не могу поверить, что ты это сделал. Почему?
Он поджимает губы и смотрит на меня как будто с раздражением.
– Потому что он сам напросился, вот почему.
Я глубоко вздыхаю, протягиваю руку, чтобы коснуться его, но тут же отступаю назад.
– Но твое лицо… Тебе, наверное, больно? – Я морщусь.
– Да разве это больно, – говорит он и идет мимо меня в дом.
Я понимаю, о чем он. Есть такая поговорка: «Палки и камни могут сломать тебе кости, но обидные слова не причинят вреда». На самом деле все наоборот. Палки, камни и кулаки действительно могут сломать тебе кости, но слова разбивают сердце.
На следующий день во время обеденного перерыва я замечаю пропущенный звонок, а потом вижу и эсэмэску с того же номера.
«Позвони, когда будет время, красавица. ДжМ».
О боже! Это Джейк. И он назвал меня красавицей. Я резко втягиваю воздух.
Затем, нервничая, набираю его номер, и он сразу же отвечает:
– Эви?
– Привет, Джейк. – Почему у меня такой хриплый голос? Черт возьми.
– Слушай, я бегу на собрание, так что долго говорить не могу, но хочу, чтобы ты сегодня со мной поужинала.
– О-о, – отвечаю я с удивлением. – Гм, я…
– Эви, одно из двух: «да» или «да», – поддразнивает он.
Я улыбаюсь.
– Я… да, согласна, – говорю я, внезапно смутившись и почувствовав себя не в своей тарелке.
– Отлично. Я заеду за тобой в семь. – По голосу слышно, что он улыбается.
– Гм… – Я тупо заикаюсь.
– Увидимся вечером, Эви, – говорит он и вешает трубку, прежде чем я снова начинаю заикаться в телефон.
Елки зеленые!
Вот сейчас я жалею, что у меня в квартире нет ванны. Как бы было хорошо помокнуть в ванне перед свиданием с Джейком. Сама не знаю почему. Просто мне кажется, что именно это мне необходимо перед свиданием с Джейком Мэдсеном. Свидание с Джейком Мэдсеном!
На миг меня охватывает паника. Я полностью вышла из своей зоны комфорта. Это вовсе не безопасно. А вдруг он попытается поцеловать меня? Может быть, нужно все отменить? Я понятия не имею, как ведут себя на свиданиях.
Я беру себя в руки. Это же просто ужин. Если мне станет неловко, скажу ему, что плохо себя чувствую, и пойду домой. Все будет нормально.
Я принимаю душ, сбриваю с тела все волоски, тщательно мажусь увлажняющим кремом. Стираю старый педикюр и крашу ногти на ногах карамельно-яблочно-красным лаком. Пока лак сохнет, тщательно сушу волосы, беру щипцы для завивки и орудую ими, пока на спину не падают свободные кудри.
Я довольно долго вожусь с макияжем: на ресницы – тушь, как обычно, а еще слегка подвожу глаза черным карандашом, накладываю капельку румян и блеска для губ.
Потом натягиваю черные кружевные трусики и подходящий к случаю бюстгальтер и подхожу к своему маленькому шкафу.
Мне неизвестно, куда Джейк поведет меня ужинать, поэтому я несколько минут терзаюсь, выбирая, что бы надеть, и наконец пишу Николь.
Я: Свидание с Джейком! Что надеть на ужин? Не сказал, куда идем.
Николь: Что??? Чтобы завтра – куча подробностей. Черные брюки, кремовая кружевная блузка, в которой была на моем ДР, черные босоножки с ремешками. Сверху черный шерстяной жакет. Наденешь его, когда будешь выходить.
Я: Ага. Спаситель, хахах. Поговорим завтра.
Николь: Именно ☺ Будь умницей. Сфоткай втихаря мистера Красавчика и пришли мне ☺.
Я: Запросто. Гы.
Я натягиваю одежду, которую выбрала для меня Николь, и смотрюсь в зеркало. Черные брюки достаточно респектабельны, но кремовая кружевная блузка очень уж сексуальна, и я суечусь перед зеркалом, спрашивая себя, смогу ли я снять ее перед Джейком. Она на тонких бретельках и с завышенной талией – обтягивает грудную клетку и расширяется кверху, подчеркивая бюст.
Глубоко вздохнув, я отворачиваюсь от зеркала и решаю открыть бутылку вина и выпить бокал до приезда Джейка, чтобы набраться смелости и успокоить нервы.
Едва я сделала четвертый глоток, как услышала стук в дверь. Сейчас 6:53.
Я выливаю недопитое вино в раковину, быстро ополаскиваю стакан и иду к двери. Открываю, и Джейк улыбается мне. Я окидываю его взглядом: на нем темно-серые брюки, белая рубашка на пуговицах, черный ремень и черные парадные башмаки. О боже. Он входит, не дожидаясь приглашения, и вдруг его ладони обхватывают мое лицо, и он крепко притягивает меня к себе.
– Привет.
В миг, когда наши глаза встречаются, я замечаю в выражении его лица что-то первобытное и примитивное, и тут его рот прижимается к моему.
Я издаю горловой звук и обнимаю его за шею. Сердце яростно бьется в груди.
Его язык скользит между моими губами, и я едва не всхлипываю, когда мой язык встречает его.
Боже, как он хорош на вкус. Неужели это все на самом деле?
Меня очень давно никто не целовал. И никто никогда не целовал так. Я вжимаюсь в него всем телом, чтобы почувствовать больше, в то время как его язык обшаривает мой рот, оба наши языка пляшут и пьянствуют. Это вкусно, нагло и очень, очень жарко.
Я поднимаю руку к его мягким волосам, я провожу по ним пальцами, его рука опускается, чтобы обхватить мой зад, и мне это очень, очень нравится; я снова всхлипываю ему в рот, и Джейк стонет в мой. От этого звука я чувствую вспышку возбуждения между бедер.
Мои колени подгибаются, и я цепляюсь за него. Его поцелуй стал моим якорем на этой земле, само́й причиной моего существования.
Поэтому, когда Джейк отрывает свой рот от моего, тяжело дыша и отступая назад, я слышу в собственном горле протестующий звук и медленно открываю глаза. Джейк улыбается мне.
– Черт возьми, а ты умеешь целоваться.
Я смущенно улыбаюсь, пытаясь прийти в себя, тяжело дышу и с каждым вдохом втягиваю в себя его восхитительный древесный аромат.
– Ух ты, – тупо говорю я. – Как неожиданно… и абсолютно захватывающе.
О проекте
О подписке