Даже завидно немного – патрульные при желании могли менять цвет волос и одежду, но лицо… лицо всегда оставалось одним и тем же, а Мышка никогда не была довольна своей внешностью. Слишком простая – ни тебе длинных ресниц прям до бровей, ни ярко-очерченных скул, ни губ бантиком.
Зато есть нос-картошка (маленькая, аккуратная, но – картошка), невыразительные глаза и безвольный подбородок.
Мышка не зря носила свое прозвище.
По крайней мере, она так думала.
ХЛОП! БАХ!
Мышка вздрогнула и подняла голову. На небе расцветал великолепный цветок из искр. Неподалеку кто-то запускал фейерверк.
БАХ!
Еще один, уже не цветок, а зеленая ящерица, рассыпавшаяся через мгновение на сотни тысяч звезд. Мышке даже показалось, что искры не гасли, а превращались в мерцание Паутины.
Что ж, для Веселого Острова подобное – совершенно нормально.
– «Карнавал» тебя устроит? – услышала она скрипучий голос Сокола.
«Карнавал»… почему бы и нет? Несмотря на помпезное название, этот бар – один из самых тихих на Веселом Острове – то, что нужно для уставшего патрульного, вернувшегося с задания и получившего выволочку от начальства. С другой стороны – больше шансов встретить знакомых.
Представив, как она вновь будет рассказывать кому-то об очередной неудаче, Мышка мысленно застонала. Будь они прокляты, эти «эти»!
Но Сокол не виноват – Мышка ни разу не подумала, что во всем виноват устрашающий вид или непрофессионализм напарника. Нет. Они виноваты оба – и Мышка очень надеялась, что стоящий рядом с ней беловолосый патрульный думает так же.
– Конечно, устроит! – выдавила улыбку Мышка. Получилось, очевидно, плохо потому что Сокол, глянув на то место ее лица, что у нее было вместо улыбки, нахмурился (под натянутым капюшоном видно не было, но за полтора века Мышка замечала такие вещи по степени сжатости губ).
– Если хочешь, мы можем разойтись по домам, – сказал он.
– Нет! – воскликнула Мышка. – «Карнавал» – это прекрасно! Пойдем!
Еще не хватало ей домой отправиться… это же надо вновь по Мостам пробираться… а сейчас Мышка очень хотела просто отдохнуть. Дома из приличных вещей только кровать, а спать не хотелось совсем. Что странно, если вспомнить, что они сутки провели в рубке летуна, а потом, после того, как в очередной раз провалились, сразу отправились в междумирье.
Какое это дыхание? Третье? Пятое?
Мышке было все равно.
Сейчас она хотела выпить черного эля, который в «Карнавале» был просто невероятно вкусным, посмотреть на красиво одетых людей вокруг и хорошо провести время с напарником. Молчаливым, потому что его скрипучий голос, кажется, раздражал его самого, что только возвышало его в глазах Мышки. В те времена, когда она еще знать не знала о Патруле и о том, что существует бесконечное множество вселенных, она весьма сильно устала от пустых слов.
Теперь она научилась ценить молчание. И это было прекрасно.
«Карнавал» встретил их веселым гомоном разношерстной публики, гремящей музыкой в стиле «я убью твои уши басами» и умопомрачительным запахом специй, которые здесь щедро добавляли во все блюда и напитки. Оглядевшись, Сокол и Мышка даже не глядя друг на друга, синхронно шагнули к столику возле сцены. За полтора века сотрудничества они провели за ним столько часов, что выбор был очевиден.
Сегодня владелец «Карнавала» решил включить голографическую запись выступления какого-то танцевального коллектива. Судя по одежде – из мира Курон, где плавные движения рук были призывом к любовному акту. Судя по обилию таких плавных движений – ребята танцевали то, что в некоторых мирах называлось «брачные танцы». Танец совершенно не соответствовал ритмичной музыке, которая играла в зале.
Мышка с сожалением посмотрела на разодетых в яркие перья женщин и села спиной к сцене. Ей больше нравилась живая музыка, и сейчас она с большей охотой посмотрела бы на какого-нибудь менестреля из захолустного мира, где технологии не шагнули дальше бороны и пороха. Сокол же, наоборот, сел напротив и, откинув капюшон, с удовольствием разглядывал танцующих на сцене. Мышка вспомнила, что он – выходец из мира Курон, и понимающе усмехнулась.
– Чего желаете? – возле столика материализовался официант. – Сегодня в меню…
– Принеси бутылку рогабаля и кружку черного эля, – прохрипел Сокол. – И на закуску чего-нибудь.
– Соленые орехи и мясные чипсы на закуску нас вполне устроят! – вмешалась Мышка.
Официант повернул к ней голову, и давно не смазанные шарниры, соединяющие его голову и плечи, противно заскрипели. Мышка поморщилась – в штате «Карнавала» кого только не было, но им почему-то всегда доставался уродливый человекоподобный механизм, из ушей которого валил пар.
– Счет принести сразу, госпожа? – осведомился механизм… то есть, официант.
– Не стоит, – буркнул Сокол. – Возможно, мы захотим чего-нибудь покрепче. Потом.
Официант сделал попытку поклониться, отчего послышался еще более противный скрип, столь явственный, что даже несмотря на грохочущую вокруг музыку, у Мышки свело зубы.
– Покрепче? – осведомилась она, когда полуразвалившийся механизм удалился. – Что может быть крепче рогабаля? И зачем ты заказал целую бутылку?
Рогабаль – напиток ее родного мира, а Мышка ненавидела все, что было с ним связано. С миром, конечно, а не с напитком. Вкуса у рогабаля не было. Единственный раз, когда по-настоящему молодая Виола Жармин попробовала этот напиток, он показался ей жидким огнем, который чуть не выжег ей горло. Больше Виола Жармин, ставшая впоследствии Мышкой, не пробовала пробовать рогабаль.
– Бутылку! – повторила она, закатив глаза.
– Абсент, – ответил Сокол, глядя на нее.
– Что?
– Абсент. Есть такая зеленая вода в одном из миров. Он крепче рогабаля. Говорят, после него появляются зеленые феи.
– Еще зеленых фей нам с тобой не хватало, – пробурчала Мышка. – Мы вроде хотели отдохнуть, а не напиться.
– Одно другому не мешает, – он вновь уставился на сцену. – По-моему, отмечать неудачу нужно именно так, а не кружкой кваса.
– Черного эля!
– А есть разница?
Мышка сердито посмотрела на напарника, мысленно усмехаясь. Ворчливый Сокол ей нравился определенно больше Сокола молчаливого. Но то, что напарник собирался напиться в хлам, не радовало. Нет, она не боялась, что он будет буянить или типа того, но по устоявшейся за полтора века традиции они не уходили из заведений Веселого Острова поодиночке. Представив, сколько времени понадобится напарнику, чтобы оприходовать целую бутылку напитка, который пьют маленькими стопочками, Мышка мысленно застонала.
А потом подумала, что это даже хорошо – все равно в квартирке на Вьющемся Острове ее никто не ждет.
По сути, ее уже давно никто не ждет.
Нигде.
И никогда.
Когда скрипящий на весь «Карнавал» официант принес им заказ, Мышка успела даже созреть для того, чтобы помочь напарнику расправиться с его бутылкой. В конце концов, с тех пор, как она в последний раз пила эту дрянь, прошло много времени. Виола Жармин была смертной, а вот Мышка – нет. Может, ей тоже понравится?
Но сначала – черный эль. Молча чокнувшись огромной кружкой с маленькой хрустальной стопочкой напарника, она с наслаждением сделала первый глоток. Первый глоток – он всегда самый вкусный. Потом язык привыкает, и аромат становится не таким ярким, а вот сначала… Почувствовав терпкий привкус специй, Мышка с наслаждением зажмурилась.
Жизнь перестала казаться чем-то совсем уж плохим. Облизав губы, она буквально уткнулась носом в кружку.
– Не утони, – услышала она скрипучий голос Сокола.
Открыв глаза, Мышка обнаружила, что у напарника все с точностью, да наоборот: после выпитой стопки рогабаля он стал еще мрачней. Льющийся с потолка синеватый свет отражался в бельмах его глаз, а шрамы вокруг век стали казаться вздутыми венами. Но не это заставило Мышку напрячься: поджатые бескровные губы Сокола говорили о том, что он очень сердит.
– Что не так? – осторожно поинтересовалась Мышка.
А потом поняла, что.
– Ну надо же, какие лю-у-уди-и-и! – противно растягивающий слова голос заставил поежиться. – Сокол и Мышка собственными персонами пожаловали! Судя по вашим лицам, ребята, вы опять провалились?
– Голубка! – с трудом растянув губы в якобы приветливой улыбке, Мышка повернула голову и уставилась на подсевшую к ним девушку. Облаченная в мини-юбку из ярко-желтой кожи, малиновую полупрозрачную кофточку, под которой угадывался голубой бюстгальтер, и нежно-зеленые ботфорты, девушка производила неизгладимое впечатление. Особенно на представителей противоположного пола. Возможно, дело было в ярких синих глазах, черных волосах и идеальной фигуре. А возможно – в чем-то ином, что пониманию Мышки было недоступно. – Рада тебя видеть, дорогая
Голубка сложила выкрашенные фиолетовой помадой губы красивым бантиком.
– Вот ничем вас не проймешь! Даже завидно! – сбросив маску манерной дурочки, сказала она. – Ты беситься вообще умеешь, а, Мышка?
– Умеет, – ответил за Мышку Сокол. – Я видел.
Голубка усмехнулась.
– Так значит, я права? Провалились?
Мышка вздохнула. Что тут скажешь? Если бы их миссия обернулась успехом, и они схватили бы «этих», вряд ли их можно было встретить здесь с бутылкой рогабаля и кружкой черного эля. Успех так не отмечают, чего уж там.
– Если ты пришла позлорадствовать, то делай это, а потом вали отсюда. И так тошно.
– Да что ты, Мышь… ты же знаешь, что я никогда бы…
– Тогда чего пришла? – нелюбезно поинтересовался у Голубки Сокол, а Мышка с удовольствием отметила, что шикарная во всех смыслах коллега пытается в сторону ее напарника не смотреть.
– Ну… это… прошел слух, что Первый вас поддержки лишил… я…
– Это когда, интересно, слух успел пройти? – подобралась Мышка. – Мы только-только от Первого, между прочим!
Голубка втянула голову в плечи и поморщилась.
– Слухи давно ходят. Ну… что Первый к вам неровно дышит.
– Чего?!
– Что он вас двоих не очень любит, – поправилась Голубка. – Как бы это даже понятно: ладно Мышка, но ты, Сокол, мог бы хотя бы волосы покрасить, что ли… а то ходишь, как смерть… как тебя вообще в Патруль взяли?
– Не смогли отказать, – горько усмехнулся Сокол.
Мышке тоже захотелось усмехнуться вместе с ним. Они оба знали, что покраска белоснежных волос только усугубит ситуацию. Пробовали уже…
То, что Первый Мышку и Сокола не очень любит, они знали, но раньше это не выходило за пределы его кабинета. Сболтнул кому-то лишнего? Может, поэтому, несмотря на долгую череду неудач, им все-таки не отказывали в подкреплении? А теперь у Первого вполне логично закончилось терпение.
– И долго ходят эти слухи? Полчаса?
Голубка хмыкнула, и ее лицо приобрело торжествующее выражение.
– Полвека! – провозгласила она.
Мышка вздохнула. Точно – кому-то сболтнул, и пришлось своих нелюбимчиков делать любимчиками. Но после сорок второй неудачи уже как бы даже логично вышвырнуть их из Патруля, и дело с концом. Но их просто лишили подкрепления…
Удачно слухи пошли, ничего не скажешь!
– Шла бы ты отсюда, Голубка, – проскрипел Сокол. – Меня от тебя тошнит.
– Просто ты – жалкий импотент, – Голубку, очевидно, тон мышкиного напарника задел. – Кроме тебя, между прочим…
– …никто не отказался с тобой переспать? – бельма глаз Сокола сверкнули. – Или я не один такой, и нашелся еще кто-то благоразумный?
Голубка вспыхнула, а Мышка обнаружила, что у нее отвисла челюсть. Первая красавица Патруля пыталась соблазнить Сокола?
Пыталась.
Соблазнить.
Сокола?!
Не то, чтобы Мышка считала своего напарника уродом, но представить шикарную во всех смыслах Голубку, которая пытается соблазнить израненного шрамами Сокола, а не наоборот, так и не смогла.
Фантазии определенно не хватало.
– Как ты с ним работаешь? – Голубка повернулась к Мышке. – У него хоть слюна не ядовитая?
– Я не знаю, – безучастно ответила та, все еще находясь в прострации. – Не пробовала.
Сокол наполнил свою стопку.
– Уходи, Голубка, – лениво сказал он. – Дай нам спокойно отдохнуть.
Мышка в глубине души была совершенно с напарником согласна: разговор с коллегой ее явно утомил. Повернув голову, она уставилась на сцену, где голограммы танцовщиц в перьях продолжали плавные движения руками.
– Не надо было так с ней, – когда Голубка, пару раз фыркнув, удалилась, заметила она.
– А как надо было? Все-таки переспать? – осведомился Сокол, и в его тоне Мышке почудился вызов.
– Да я не об этом… – мысль о соблазняемом напарнике так в голове и не уложилась. – Она вроде к нам по-доброму… зачем ссориться?
– Затем, Мышка, что эта якобы «доброта» очень плохо пахнет. Я ей отказал, а такие, как она, не терпят отказа.
– Как ты мог ей отказать? – Мышка сделала большой глоток эля и с восхищением уставилась на напарника. – Это же Голубка!
– И что? – Сокол сощурился и опрокинул в себя еще одну стопку рогабаля даже не поморщившись.
– Ну… она красивая… очень.
Напарник ничего не ответил.
Больше к ним никто не подходил, и Мышка с Соколом спокойно отметили свою очередную неудачу, любуясь голограммой на сцене. Захмелев, напарник стал еще более хмурым, но Мышке было все равно: за долгое время они оба успели изучить друг друга, и она знала что он не начнет пытаться спровоцировать драку с соседями (неподалеку засела шумная компания зеленокожих оттау, каркающий смех которых раздражал Мышку неимоверно) или со скрипучим механическим официантом, принесшим счет (оказывается, черный эль знатно подорожал, но Сокол все равно не дал Мышке заплатить за себя), хотя последнее ее весьма бы позабавило.
Веселый и Вьющийся Острова соединялись десятью Мостами, один из которых был настолько узок, что пройти по нему двум людям плечом к плечу было весьма проблематично.
Но хмельные Мышка и Сокол всегда ходили именно по Узкому Мосту – это тоже было их маленькой традицией – как и то, что напарник всегда провожал ее точно до дверей.
– Мышка… – скрипнул напарник, когда она уже переступила порог квартирки.
– Что?
Сокол слегка приподнял уголки губ в подобии улыбки.
– Ты тоже красивая, – сказал он и, сразу отвернувшись, отправился прочь, оставив Мышку в одиночестве.
О проекте
О подписке