Луна была полной и висела над рекой тусклым шаром. Тёмными призраками упали на воду языкастые тени деревьев. Стремительный поток проносился по ним, не в состоянии зацепить их и сдвинуть с места. Тени были мертвы. Но стоило только деревьям-лохмачам чуть содрогнуться, как тени-призраки сразу оживали и угрожающе щерились. Вода в бессильной злобе шипела, ворчала, но сорвать тени с места и унести с собой ей не удавалось.
Алексей Кедров, оставшись на берегу один, долго и тщательно изучал карту. Он решил не испытывать судьбу в столь поздний час и остался у реки до утра. Просидев сычом битый час, Алексей не заметил, как смуглое небо превратилось в чёрное. Пора было разводить костёр. Это приятное занятие занимало у Кедрова немного времени – в таком деле он был профессионалом и знал, что нужно сделать, чтобы огонь занялся с первой спички. Прошло немного времени и чайник, радостно пофыркивая, с облегчением закипел.
Пока Алексей пил чай, костёр оказал ещё одну неоценимую услугу – нагрел землю. На это место толстым слоем был уложен пихтовый лапник, а догорающие дрова перекочевали в сторону. Подбросив пару бревешек для оживления, Алексей прилёг на мягкое ложе и уставился на огонь. Десятки огненных языков метались между поленьями, жадно вылизывая древесную пищу. В голове вновь закрутились нерадостные мысли. И, чтобы избавиться от них, Алексей решил прибегнуть к хорошо проверенному способу. Он запустил руку в карман рюкзака и извлёк оттуда заветную фляжку со спиртом – помятую и побитую. Её он притащил из Афганистана. Отвинтив колпачок, сделал несколько больших глотков, крякнул на выдохе. Очень быстро спирт сделал своё дело: в голове слегка зашумело, мышление притупилось, наступило расслабление. Незаметно Алексей заснул. Во сне к нему опять явился старик и показал дорогу. На сей раз, Леший был молчалив и быстро исчез. Ничего другого Алексею не приснилось.
Едва забрезжило – он проснулся. Встал, спустился к реке, почистил зубы и поплескал водой в лицо. Завтракать не хотелось. Взвалив на плечи рюкзак, Алексей тронулся в путь. Каково же было его изумление, когда он, пройдя вдоль болота, обнаружил приметы, указанные старцем во сне. Сердце забилось тревожной радостью.
«Ай да Леший, ай да молодец! – мысленно похвалил старика Алексей. – Кто сказал, что чудес не бывает? Они существуют, они совсем рядом!»
Бродни с чавканьем погрузились в болотную жижу – Алексей спешно зашагал к намеченной цели. Более часа он двигался в заданном направлении, сверяя изредка свой путь по компасу. Болото казалось нескончаемым. Маршрут приходилось прокладывать на глазок, вцепившись взглядом в ближайшую кочку. Нередко бродни уходили в болотный студень выше колена. Алексей судорожно хватался за тощие берёзки и медленно вытягивал себя из трясины. Выбравшись из опасного места, присаживался на мягкую, как перина, кочку и отдыхал. Сердце бешено колотилось, кровь толчками неслась по венам. В такие моменты Алексею начинало казаться, что сосуды не выдержат дикого давления и вот-вот лопнут. Но проходила минута, другая и сердце успокаивалось. Алексей поднимался и, стиснув зубы, шёл дальше. Изредка попадались озерки, больше похожие на зеленоватые лужи. Такие места были самыми опасными, и Алексей обходил их стороной.
Он шёл как зомбированный – только к цели, только вперёд, приходя в безудержное неистовство, поскольку там, куда его влекло – ожидало исцеление, а позади – смерть и пустота. И это неизмеримое болотное пространство виделось ему как некий плацдарм для броска в будущее. Каждый шаг к заветной точке давался с трудом, Алексей находился в каком-то полуобморочном состоянии. Тело словно раскалилось, иссушая всё внутри. Ноша стала казаться неимоверно тяжёлой и тянула вниз. Чтобы не опрокинуться назад, Алексей согнулся пополам. Его мотало из стороны в сторону, он часто спотыкался и падал, потом переворачивался на спину и отдыхал. Так продолжалось долго, а в сознании Алексея – слишком долго, хотя минутная стрелка успела сделать всего пять оборотов.
И вдруг впереди показались молодые ели. Это означало одно: болото заканчивается. И действительно, вскоре под ногами стало намного твёрже, а через сотню метров завиднелось небольшое возвышение.
– Ну, то-то же… – прохрипел Алексей и на четвереньках начал карабкаться наверх пологого откоса.
Ноги гудели и дрожали от перенапряжения. Выбравшись на пригорок, присел отдохнуть на поваленное дерево и впервые за весь путь закурил. Вглядываясь вглубь острова, он увидел человека. Тот шёл прямо на него. Это было так неожиданно, что вначале Алексей не поверил своим глазам. Тишина, безмолвие и вдруг – человек.
«Не померещилось ли?» – мелькнула мысль, и он тряхнул головой.
Но нет, человек шёл и не исчезал из поля зрения. Он двигался как-то странно, будто и не шёл вовсе, а плыл над землёй, медленно перебирая ногами. Плечи при ходьбе оставались неподвижны. Когда дистанция до незнакомца сократилась настолько, что стали видны черты лица, Алексей признал в нём старика, который являлся во сне.
Старик остановился в нескольких метрах от Алексея и принялся разглядывать его с самодовольной улыбкой.
– Добрался, наконец, – с одобрением вымолвил старик вместо приветствия. – Устал?
– Почти смертельно, – сознался Алексей и впервые за всю дорогу улыбнулся. – Вон, посмотри, – он вытянул сначала ноги, потом руки. Конечности безобразно тряслись.
– Да, замотался ты в болоте, – посочувствовал старик. – Чего только не передумал в пути, не так ли?
– Были моменты, – хмыкнул Алексей. – Разные мыслишки посещали: и серые, и чёрные и туманные – всякие были.
– Но ты победил, и это самое главное, – подвёл итог старик, пронзая Кедрова своими чёрными глазами, словно просвечивая, словно и впрямь заглядывая в душу. Зрачки расширились, взгляд стал неподвижен, косматые брови поднялись вверх и замерли на время, потом опустились – лицо старика нахмурилось.
– В такой стадии сил хватает только для прогулки, а ты такое болото брюхом пропорол, – покачал головой Леший. В его словах Алексей уловил озабоченность.
– Что, поздно? – насторожился Алексей.
– Нет, пришёл своевременно. Фиолетовый цветок раскрылся только вчера. Начнём с него.
Алексей поймал себя на мысли, что не удивлён встрече с Лешим. Ему почему-то казалось, будто встречается он со стариком не в первый раз, будто пришёл к нему в гости, как делал иногда на охоте, заглядывая к леснику на заимку. Потом Алексей подумалось, что он спит и всё это происходит во сне. Казалось, наступит пробуждение и Леший исчезнет. По крайней мере, убедиться в реальности происходящего не было иного способа, как ущипнуть себя. Воспользовавшись моментом, когда старик на секунду отвернулся, Алексей прижал кожу меж ногтей с такой силой, что едва не вскрикнул.
– Не стоит, – спокойно произнёс Леший. – Всё происходит наяву, не сомневайся.
– Ты можешь читать мысли?
– Поговорим об этом позже, – отмахнулся старик. – Следуй за мной.
Леший развернулся и поплыл в обратном направлении. Алексею ничего не оставалось, как последовать за ним. Кругом был лес. Весна в этом году выдалась ранней и ветви деревьев уже закучерявились мелкой ярко-зелёной листвой. Выбросив почки, проснулись пихты, источая вокруг терпкий запах хвои. Алексей не был новичком в тайге. По Коми-округу он протопал не одну сотню километров. Научился подкрадываться к зверью бесшумно, ходил через лесную чащу быстрым пружинистым шагом. Но ходьба старика поражала своей необычностью. Леший двигался по чутью, как зверь. Ветки деревьев при ходьбе не ломались, не пружинили и не били по лицу, хотя он не выбирал путь и двигался напрямую. Алексей едва поспевал за ним, иногда почти бежал, чтобы не отстать и не потеряться среди леса. Пока они продирались сквозь лес, Леший не проронил ни слова. Он уверенно шёл вперёд, виртуозно лавируя между деревьев, и ни разу не оглянулся. Помалкивал и Кедров.
Вдали забрезжил просвет, деревья расступились. Оба очутились на большой поляне.
– Давай передохнём, – взмолился Алексей. – Иначе я здесь лягу и не встану.
Суматошный день, нервное перенапряжение и запредельная усталость валили его с ног. Сбросив рюкзак, он рухнул на землю и, переведя дыхание, спросил:
– Как тебя зовут?
– А никак, имя я выбросил из головы за ненадобностью.
– Отверг что ли?
– Вроде того. Но если у тебя в этом есть необходимость – зови Акимом.
– Ладно, – согласился Алексей. – Аким, так Аким.
– Скажи, здесь есть ещё кто-то, кроме тебя?
– Никого здесь нет, – последовал ответ старика. – Пошли, скоро придём. Он встал и, не оглядываясь на Алексея, пошёл дальше, непривычно легко перебирая ногами. Они миновали кедрач, прошли через густой черёмушник и оказались у крутого склона невысокой горы. Старик обогнул ржавые скалы с приклеившимися к ним полуметровыми пихтами-уродцами и привёл к гранитному утёсу. В нём зияла широкая расщелина.
– Сюда, – бросил на ходу Аким и исчез в каменном проёме.
Вход в пещеру узким серпантином уходил вниз. Пробивавшийся снаружи свет постепенно утрачивал яркость и скоро померк совсем.
– Аким! – позвал старика Алексей. – Куда мы идём? Я ничего не вижу.
И тут произошло невероятное: фигура старика окуталась слабым свечением.
«Истинный дьявол», – с неприсущей для себя жутью отметил Алексей.
– Теперь видишь? – отозвался Аким. – Иди за мной, не отставай, скоро будем на месте.
В воздухе почувствовался сладковато-затхлый запах, голова Алексея закружилась. Перед глазами замелькали небольшие светящиеся шарики. Алексей зашатался и потерял сознание…
Профессора Старостина весь день одолевали мрачные мысли. Возвращаясь с работы, он даже подумал: «А не бросить ли всё к чёртовой матери и найти, наконец, тихую, спокойную работу?» Каждый день приносил кучу неприятностей, а он вынужден был мириться с этим ради воплощения своей мечты. Илья Михайлович, образно говоря, горел на работе и буквально разрывал себя на части. Филиал Московского института микробиологии, в стенах которого он трудился в качестве руководителя солидной лаборатории, являлся государственным учреждением с серой и скучной тематикой исследований. Эксперименты, проводимые под его началом, назвать научными можно было лишь с большой натяжкой. Но как бы то ни было, Илья Михайлович честно и добросовестно отрабатывал федеральные деньги.
Основным же импульсом, побуждающим профессора задерживаться в лаборатории допоздна, была другая тема, внеплановая, параллельная, наименование которой не значилось ни в одном из документов института. Эта тема являлась тайной за семью печатями и была известна лишь одному человеку – самому профессору Старостину. Над ней он трудился более двух десятков лет, не посвящая в её истинный смысл никого из сотрудников. Профессора считали чудаковатым человеком, что, впрочем, присуще большинству талантливых учёных, и охотно помогали ему в проведении того или иного эксперимента. Добровольные помощники Ильи Михайловича не проявляли особого интереса к его результатам, считая проводимые им опыты не более, как баловство. Даже кличку придумали – Дон Кихот. И действительно, со стороны могло показаться, что чудаковатый профессор занимается какой-то бесперспективной работой, отрабатывает одному ему известную безумную идею, вступая в противоречие с действительностью. На вопрос, чем же он занимается и чего хочет достигнуть в конечном итоге, Старостин отвечал:
– Я занимаюсь поиском Истины, а путь этот, как известно, очень долог.
На этом диалог заканчивался. По натуре своей профессор Старостин был добрым и щедрым человеком, и бескорыстная помощь коллег не оставалась незамеченной. Илья Михайлович благодарил их, как мог, используя имеющийся в его распоряжении административный ресурс. Кому-то он повышал оклад, кого-то устраивал на полставки, кому-то предоставлял отпуск только в летнее время, одновременно оформляя отгулы, фактически незаслуженные, кому-то помогал с устройством ребёнка в детский сад. Одним словом, делал всё, что было в его силах.
Такие взаимоотношения первоначально устраивали обе стороны, но шли годы, и Старостин стал осознавать, что в одиночку ему не добиться желаемого результата. Те, кто ему помогал, попросту отрабатывали время, порой бестолково, не проявляя ни каких элементов творчества. К тому же по образованию все они были биологи, как и он сам, а для реализации его мечты требовался думающий единомышленник, физик-фанат, одержимый той же идеей, что и Старостин. Только в такой связке можно было рассчитывать на результат.
Безымянная тема Ильи Михайловича родилась очень давно, на базе его детских размышлений о смысле жизни. Здесь следует отметить, что в формировании доктора биологических наук Старостина, как личности, как ни странно, большую роль сыграла его бабушка Настя. Очень набожная, она при своей неграмотности знала Библию почти наизусть. Бабушка Настя, рождённая в один год и день с вождём коммунистов В.И. Лениным, соблюдала все заповеди священной книги, часами стояла на коленях перед образами святых, придерживалась великого поста. Иначе говоря, являлась примерной и послушной прихожанкой Церкви. Она не раз говорила маленькому Илюше, что человек рождён на Земле, чтобы мучиться, и чем больше он будет мучиться в этом мире, тем счастливее будет жить на небесах.
– Разве нельзя попасть на небеса без мучений? – вопрошал шестилетний Илюша.
– Нет. Душа не может покинуть тело, не обретя мучений в том количестве, в котором наделил её Бог. Это путь всех смертных, его нельзя поменять потому, что он начертан волей божьей, – уверенно отвечала бабушка.
Илюша рос, но слова бабушки Насти не выветривались из его головы. Более того, чем старше он становился, тем чаще стал задумываться о существовании души и смысла жизни. «А и впрямь, если человек создан Богом, то с какой целью он его создал? – размышлял Старостин-юноша. – Если существует Душа, которая потом покидает тело и возносится на небеса, напрашивается вопрос: а зачем она вообще приходила на Землю? Зачем вселялась в физическое тело?» Ответа молодой Илья не находил и только, когда постиг закономерности органической жизни, обучаясь в институте, сделал для себя предположение: Душа приходит в этот сложный мир с целью совершенствования. Но чтобы обосновать такую гипотезу, нужны доказательства. Студент Старостин дал себе клятву, что он их найдёт. Это и стало смыслом его скрытой научной деятельности.
Такие рассуждения пришлись на 50-е годы. По тем временам, разумеется, они являлись явно крамольными, рассчитывать на какую-либо поддержку в таком деликатном вопросе было просто безумством. Илья Михайлович отличался большим трудолюбием и ответственностью, и благодаря этим качествам в стремительно короткий срок ему удалось сделать блестящую карьеру. В распоряжении Старостина появилась современная лаборатория, он с головой ушёл в многочисленные эксперименты. До перестроечных времён проблем с финансированием не существовало, денег из Центра поступало столько, что их некуда было девать. Более того, за неполное освоение даже ругали, а порой и наказывали. Илья Михайлович виртуозно пользовался ситуацией, запудривая мозги клеркам из Центра, и денежный ручей стабильно подпитывал непредусмотренные опыты. Так продолжалось довольно долго, но достичь желаемого результата не удавалось. Мечта оставалась мечтой, больше напоминая детские грёзы.
Профессор Старостин чувствовал, что заходит в тупик, роясь только в белково-нуклеиновых формах организма. Нужно менять направление исследований. Человек – двойственное существо, телесное и волновое, и, стало быть, поиск следует вести в двух направлениях одновременно, отыскивая невидимую связь между ними. С большим трудом Илья Михайлович добился единицы физика в штате лаборатории, и уже через несколько дней, словно по мановению чьей-то волшебной руки, с вопросом о трудоустройстве к нему обратился Алексей Кедров. Побеседовав с ним, профессор Старостин убедился: это как раз тот человек, который ему необходим. Отставной офицер-десантник, закончив вечернее отделение политехнического института, работал на кафедре физики. Преподавательская работа его не устраивала и вот он здесь, с надеждой занять вакантную должность.
Илья Михайлович принял Кедрова в лабораторию без колебаний. И не ошибся. Алексей оказался трудолюбивым и исполнительным сотрудником, понравился всему коллективу лаборатории.
Через полгода профессор сделал его своим ассистентом. Они подружились. Однажды, по случаю небольшого семейного торжества, Илья Михайлович пригласил Алексея к себе домой. Как водится, познакомил со своей супругой Надеждой Викторовной – добродушной домашней хозяйкой.
Втроём они посидели за праздничным столом, мужчины выпили водочки, Надежда Викторовна несколько раз пригубила фужер настоящего французского вина. Было весело и непринуждённо. Поболтали обо всём на свете. Потом Наденька – так ласково звал свою жену Илья Михайлович – незаметно удалилась, оставив мужчин вдвоём. Между ними состоялся откровенный разговор. Алексей поведал о себе, не умолчал и о загадочной истории, приключившейся с ним в Афганистане. Профессор Старостин, в свою очередь, раскрыл тайный смысл проводимых экспериментов. В тот вечер они засиделись допоздна, намечая план совместной работы.
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке