– Да что ты мне зубы заговариваешь, полковник! – вскипел Кондор. – Выполняй, что тебе сказано, не то я начну убивать заложников прямо сейчас! Запомни, я контролирую эту станцию!
– Ты ничего не контролируешь, дурачок, – вздохнул человек на экране, бросив взгляд куда-то за спину Кондора. – Ты вообще уже мертв… – произнес он.
И одновременно с окончанием этой фразы прозвучало специфическое тихое шипение-свист лазерных выстрелов. Первым луч прямо в затылок получил Кондор. Следом за ним стали падать начавшие разворачиваться и поднимать оружие его люди. Один за другим, все одиннадцать.
Происходило это так стремительно, что никто даже сообразить ничего не успел, а на месте декоративной деревянной двери захлопнулась герметичная бронированная переборка.
– Без паники, господа офицеры! – раздался голос человека с экрана. – Все под контролем! Спецоперация по очистке станции от захватчиков началась. Не покидайте помещение. Капитан Тарасик!
– Я! – отозвался один из присутствовавших в рубке офицеров, пригнанных сюда вместе с остальными заложниками.
– Принимаете командование станцией по праву старшинства и штатной очередности, так как полковник Артурян, подполковник Чернов и майор Остроухов, – перечислял СИБовский полковник фамилии и воинские звания высших офицеров, лежащих на полу рубки, погибших при ее штурме террористами, – выполнив свой Долг до конца, не могут этого сделать.
– Есть принять командование! – ответил новоявленный ВрИО начальника станции.
– Передайте приказ по станции: своих мест не покидать, сопротивления террористам не оказывать. Идет спецоперация по очистке объекта от захватчиков. Лишние жертвы никому не нужны. Все, кто находится в этом помещении, разбирайте оружие, баррикадируйте вход и занимайте места согласно штатному расписанию работы рубки. Занимайте места погибших товарищей, но управление станцией должно работать!!! – прозвучало с экрана, и в помещении началась деловая суета, немного бестолковая, но уже вполне рабочая.
Опустевшие пульты постепенно занимались новыми операторами, запускались, пошли первые данные и доклады…
– Товарищ капитан! Проблема с маршевыми двигателями! Они не отвечают на пинг! Мы не можем ими управлять! – прозвучал первый пугающий доклад.
В следующий момент, словно по заказу или закону подлости, все почувствовали рывок запуска тех самых, с которыми потеряна связь, будь они трижды неладны, маршевых двигателей.
– Глушите реактор! – тут же поступила команда ВрИО начальника станции. – Немедленно!
– Пытаемся! Не выходит! Нет ответа от систем управления реактором! Сигнал не проходит! – пришел следующий неприятный доклад.
– Товарищ полковник! – обратился Тарасик к человеку на экране связи. – Маршевые двигатели запущены! Заглушить их или реактор возможно только вручную! Разрешите отправить группу на выполнение!
– Не разрешаю! Куда летит станция? Прогноз траектории?
– Летит к планете. Прогноз – Новопитер!
– Включите общий канал громкой связи и оповещения по станции! – поступил приказ человека с экрана.
– Канал включен!
– Внимание…
Саша с Леней бежали по коридору. Саша всегда считала себя спортивной девочкой и даже занимала призовые места на легкоатлетических соревнованиях в городе. Но тут она выкладывалась чуть ли не на полную, а получалось лишь не отстать от друга. А если еще учесть, что на том еще был пояс с ножом, запасными обоймами и двумя осколочными гранатами, а в руках он тащил АШК со снаряженной обоймой и прицельным приспособлением общим весом в четыре с половиной килограмма, то… Крепкий такой скрипач получается. За поворотом, который они оставили позади, грянул взрыв и раздались крики боли.
Леня тут же остановился и резко рванул обратно к углу. Там он с разбегу принял положение для стрельбы лежа, выкатился в коридор и открыл огонь. Крики быстро оборвались. Бросил гранату. Снова начал стрелять. Прозвучал плазменный взрыв, за ним еще один. Затем грохнула осколочная. Снова несколько выстрелов. Мальчик прекратил огонь и откатился обратно за угол. Кувырком принял вертикальное положение и снова побежал в прежнем направлении.
– Минус десять, – тихо сообщил Леня Саше. Та лишь кивнула на бегу.
Тут по коридорам разнесся голос из динамиков, знакомый обоим еще по рубке управления, голос СИБовского полковника с монитора связи.
– Внимание! Агенты, Кондор был подставой, обманкой. Цель террористов – сбросить станцию на Новопитер. Маршевые двигатели запущены. Заглушить реактор можно только вручную. Время до точки невозврата: девяносто восемь минут. Даю отсчет. По истечении отведенного времени станция будет сбита планетарными силами ПКО. Девяносто семь минут…
Мальчик остановился у ближайшего плана эвакуации, висящего на стене.
– Итак, что мы имеем, – спокойно начал он. – Неизвестное количество «мяса» с плохой подготовкой, но хорошим оружием и промытыми мозгами. Один или несколько серьезных дядей с серьезной подготовкой и хорошим планом. И задача – сбросить станцию на планету.
– А те, от кого мы бежим? Нам не стоит поторопиться? – уточнила Саша, судорожно отдыхиваясь.
– Подумать время есть, – отозвался мальчик. – И подумать надо.
– Хорошо, давай думать.
– Как бы я решил эту задачу? – задал сам себе вопрос Леня. – Первый этап – захват. Время и способ доставки «мяса» я бы выбрал примерно такой же. Если курсантов примерно пятьдесят, преподавателей десять, обслуги и командования еще двадцать, получаем восемь десятков экипажа. Из них вооружены меньше десятка. Для захвата и удержания в повиновении требуется примерно пять-шесть десятков «мяса» с оружием…
– Девяносто шесть минут, – разнесся по станции механический голос компьютерного таймера, запущенного человеком с экрана.
– …Для основной задачи требуется наличие плана станции и техспециалист с охраной и координатором. Охрана должна быть из серьезных трех-пяти человек. Программировать реактор и маршевые я бы стал непосредственно вблизи реактора. Перерубаются дистанционные линии управления, переводится на ручное, ставится небольшой управляющий компьютер… И блокируются переборками подходы. Намертво. Далее план отхода. Он по-любому должен быть: координатор не смертник, да и техспец не за идею трудится. А серьезные дяди из охраны координатора вообще без плана отхода не работают. На то они и серьезные дяди, а не шпана…
– Девяносто пять минут.
– …Итак, план отхода. Палуба учебных истребителей!
– И куда теперь? – спросила отдышавшаяся наконец девочка.
– На палубу учебных истребителей. Реактор по-любому сейчас заблокирован. Вскрывать слишком долго. Надо перехватить координатора. У него может быть дистанционная связь с управляющим компьютером.
– А преследователи?
– Нет там больше никого. Переиграл я серьезного дядю. Теперь их на одного меньше. Вперед! – скомандовал Леня, разобравшийся наконец в кратчайшем маршруте.
– Девяносто четыре минуты.
И маршрут пролегал через тот же коридор, что они уже пробегали. Но теперь в нем валялись трупы. От их вида и запаха Сашу начало мутить, но пробежали участок быстро. Правда, Леня ненадолго остановился у одного из тел и снял с него наушник портативного приемо-передатчика и пистолет с запасом обойм к нему. Дальше бежали уже не останавливаясь до самой палубы. У крайнего поворота мальчик жестом призвал девочку к тишине и велел ей оставаться на месте, вручив для храбрости пистолет. Сам же вдохнул-выдохнул и выскочил из-за угла.
Снова послышалось специфичное шипение-свист выстрелов и крики.
– Семьдесят девять минут, – бесстрастно проинформировал пространство таймер.
Крики, выстрелы и взрывы продолжались.
– Семьдесят восемь минут.
Бой все еще длился.
– Семьдесят семь минут.
– Семьдесят шесть минут.
Повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь звуком горения чего-то.
– Семьдесят пять минут.
Терпение девочки кончилось, и она осторожно выглянула за угол. И тут же была схвачена крепкой и грубой мужской рукой за волосы.
К виску ей приставили ствол пистолета.
– А кто это у нас тут?! – раздался самодовольный громкий голос. – Разве тебе не говорили, что не стоит маленьким девочкам гулять в одиночку по захваченной террористами станции? – так и сочилось ехидство из этого голоса. – Выходи давай, герой! А то я твоей соплюшке шею сверну! Вылезай давай, крутой парень! Эй! – Тишина была ему ответом. – Ты думаешь, я шу…
Прозвучало шипение-свист, и голос за спиной оборвался неприятным бульканьем. Вот только шипение было чуть длиннее, чем обычно. Примерно вдвое.
Девочка обернулась назад и увидела бьющееся в предсмертных конвульсиях тело, со сквозной дыркой от лазерного выстрела прямо между глаз, впрочем, быстро затихшее. А прямо под ногами валялся дымящийся и слегка оплавленный в районе напрочь отсутствующего спускового крючка пистолет. Пересиливая тошноту и отвращение, девочка присмотрелась: на правой руке затихшего уже окончательно мужчины не хватало двух пальцев – указательного и безымянного. На их месте был свежий лазерный ожог.
– Семьдесят четыре минуты, – бесстрастно прозвучал над палубой голос таймера.
Саша не выдержала, и ее все же стошнило.
Неслышно подошел Жестянкин и устало сел на покрашенный в красный цвет ящик с белой трафаретной надписью «песок» на верхней крышке и поставил рядом с собой на пол стволом вверх все ту же верой и правдой отслужившую сегодня ему АШК-17.
– Ушел, гад, – спокойно и немного устало сообщил Леня. – Десять минут назад убыл на двухместном учебном универсале. Эти, – кивнул он на множество тел, в беспорядке валяющихся по всей палубе, – должны были вторым заходом лететь. Вон на том транспортнике, – показал он пальцем на массивный корабль в дальнем конце палубы.
– Семьдесят три минуты, – разнеслось очередное сообщение таймера из динамиков оповещения по всей станции.
– Итак, что мы имеем? – задумчиво проговорил мальчик, опустив подбородок на сложенные на обойме АШК-17 руки. – Станция от захватчиков очищена. Координатор с техспецом смылся. Станция падает, реактор и подходы к маршевым двигателям заблокированы аварийными переборками… Весело.
– Может, просто взорвать эти переборки? – предложила девочка.
– Было бы чем, – вздохнул мальчик. – Мощности ручных гранат не хватит, даже если два десятка разом подорвать, что, вообще-то, возможно только в теории, но никак не на практике.
– А выбить чем-нибудь?
– Чем ты их выбьешь? Там не меньше чем флаером таранить надо…
– Шестьдесят девять минут.
– А далеко он, реакторный отсек этот?
– На нашем этаже пять коридоров, шесть поворотов отсюда, – на полном автомате ответил мальчик, внимательно разглядывая ближайший учебный универсал.
– Пятьдесят три минуты, – прозвучало очередное сообщение таймера.
– Дети, не пытайтесь повторить это дома… – под нос самому себе сказал Жестянкин, сидящий в кабине универсала, опуская руки на штурвал и запуская двигатели. – Хотя… откуда у вас дома истребитель? – добавил он, поднимая тяжелую машину в воздух.
– Что ж, попробуем впихнуть невпихуемое, – добавил он, медленно подводя на посадочно-маневровых движках нос универсала к центру технического коридора, ведущего вглубь станции.
– Это лишнее, – пробормотал он, глядя, как обламываются и отваливаются крылья об углы коридора в момент «пропихивания» в него истребителя. Даже по диагонали машина без «усовершенствований» не пролезала. А вот с обломанными наполовину крыльями дело постепенно пошло.
– А это тут вообще для красоты было, – пожал плечами мальчик в кабине пилота, видя, как отвалился хвост истребителя, предназначенный для добавления маневренности при полетах в атмосфере, во время буквального втискивания в поворот.
– «Пока что все идет неплохо», – думал оптимист, пролетая мимо пятнадцатого этажа, – все также безразлично бормотал себе под нос мальчик, повторяя маневр «поворот» шестой раз.
Впереди обзору открылся прямой коридор, перекрытый аварийной переборкой.
– Что ж, «спорим, он первый свернет?» – предложил сам себе Жестянкин, включая маршевый движок на разгон вперед, а стыковочные и маневровые движки на тягу назад. Затем начал повышать мощность и тех и других.
– За КДВ!!! – проорал он, ударом кулака вырубая маневровые вместе со стыковочными.
Машина мгновенно сорвалась с места и с разгону протаранила переборку.
– Рожденный ползать летает боком, – заметил мальчик, вылезший из кабины универсала, оглядывая получившуюся композицию.
Из-за того, что в процессе «впихивания» крылья истребителя обломились неровно, машина потеряла устойчивость и центровку. Так что на скорости в том коридоре, из-за наличия атмосферы и искусственной гравитации, универсал стал совершенно неуправляем. Его закрутило вокруг своей оси, словно пулю в стволе, и в переборку истребитель вошел уже вовсе под прямым углом к полу. Но массы машины, помноженной на набранную скорость, хватило, чтобы пробить аварийную переборку. Но не до конца. В итоге универсал в ней и застрял, словно нож в куске фанеры. Повезло, что кабина пилота оказалась с нужной стороны переборки и смогла открыться, не переклинив.
Мальчик отдышался и встал с пола, где отдыхал после того, как выкарабкался-таки из покореженной кабины универсала.
– Сорок одна минута, – прозвучало очередное сообщение таймера.
Найти место подключения и управляющий компьютер отыскать оказалось несложно. Отключить его и восстановить прерванные линии управления реактором и двигателями – тоже задачка не для гениев. Нужно было отцепить провода от компьютера и соединить с такими же в щитке. Даже изолента не потребовалась – там специальные разъемы имелись. Гораздо сложнее – выбраться теперь из блокированного переборками сектора!
– Пятьдесят три минуты, – безэмоционально сообщил голос таймера в рубке управления, который был слышен и на всей остальной станции.
И так же, как на всей остальной станции, в рубке царило напряжение, ожидание и страх. Умирать никому не хотелось. Но и сделать ничего было нельзя. Даже посмотреть, что же именно происходит за пределами рубки, было невозможно: террористы, захватывая станцию, методично уничтожали камеры видеонаблюдения.
Но кое-что люди здесь все же могли. Система слежения за противопожарной обстановкой, другие вспомогательные системы с датчиками различных излучений и контроля искусственной гравитации работали. И по показаниям датчиков примерную картину боевых действий составить можно было. Собственно, этим все находящиеся здесь и занимались.
– «Раптор восемь» запустил двигатель! Идет проверка систем!
– Есть возможность связаться с пилотом? – спросил человек с экрана связи.
– Проверяем.
– Связь с пилотом только из центра управления полетами.
– Есть связь! – воскликнул лейтенант Веснушкин. – Но только односторонняя. На восьмерке неисправная станция стоит, она все время на передачу работает в эфир. Новую уже поставили, а старую не размонтировали до сих пор. Можем услышать, что происходит в кабине.
– Включайте! И включите запись сразу.
– «…Не пытайтесь повторить это дома…» – прозвучал хриплый до неузнаваемости от помех голос. Неприятно скрежещущий. Но интонация в нем еще улавливалась.
– Почему такой странный голос? Можете сделать четче?
– Нет, радиостанция неисправна. Это все, что мы можем выжать!
– «Хотя, откуда у вас дома истребитель?..»
– «Раптор восемь» двинулся!
– «…Попробуем впихнуть невпихуемое…»
– Он движется не наружу! «Раптор восемь» движется вглубь станции!
– Перегрузка поля искусственной гравитации в коридоре А 8/7.
– Да кто этот идиот?! Пытаться летать на универсале по коридору орбитальной станции! Он же в полтора раза шире коридора! – воскликнул майор Феофанов.
– «…это лишнее…»
– Повышение температуры в том же коридоре!
– Задымление в А-8/7. Повышение температуры!
– Он движется по коридору! Поворачивает!
– «…а это вообще для красоты…»
– А может, и не идиот… – шокированно сказал Феофанов.
А в голове Валаньевой появилось подозрение, что одного такого идиота она знает. Малолетнего…
– Перегрузка поля гравитации в коридоре А-9/7.
– Задымление там же!
– Повышение температуры!
– Повреждение кабелей дежурного освещения!
– Повернул в А-5/7!
– Задымление, перегрузка, повышение температуры…
– Свернул в А-4/7!
– Так он же к реактору летит!
– Но сектор блокирован! В А-2/7 опущена переборка!
– «…Пока что все идет неплохо, – думал оптимист, пролетая мимо пятнадцатого этажа…»
– Свернул в А-2/7!
– Перегрузка…
– Остановился.
– Задымление! Резкий рост температуры! Поле гравитации не справляется! Дежурное освещение повреждено!
– Маршевый двигатель «Раптора восемь» вышел на рабочий режим! Мощность повышается! Вышел на режим стартового разгона!
– «…что ж, “спорим, он первый свернет?”»
– Нет, он не идиот! Он псих конченый! Он же на таран идти собрался! – понял наконец Феофанов.
– «…За КДВ!!!!..» – оглушил всех крик пилота.
Оказывается, раньше он едва-едва шептал себе под нос, и лейтенант Веснушкин вывернул громкость на полную. А вот в этот момент пилот заорал во все горло. И акустический удар получился в рубке настолько мощным, что все присутствующие аж пригнулись.
– Связь потеряна!
– Двигатель останавливается!
– Поле гравитации выходит на нормальную мощность!
Это сообщение было крайним. После него повисла тишина.
– Что там? Что там происходит? – спросил человек с монитора связи.
О проекте
О подписке