В Версале дело о ядах еще было свежо в памяти, когда без всякой видимой причины исчезли 30 довольно состоятельных молодых людей приятной внешности в возрасте от 17 до 25 лет. Большинство из них видели последний раз в квартале между площадью Сент-Оппортюн и улицей Сен-Дени. Парижане привыкли к подобным преступлениям и с наступлением темноты предусмотрительно избегали некоторых кварталов, но именно эти исчезновения, частые и регулярные, вселяли глубокую тревогу.
Тут же заподозрили евреев, которых в ту пору очень охотно обвиняли в том, что для отправления ужасных кровожадных ритуалов они убивают христиан. Другие, более мечтательные умы пришли к выводу, что за этим скрывается государственный заговор с целью отправить похищенных молодых людей осваивать Америку. Самые оригинальные выдумщики со страхом рассказывали о чудовище, которое обитает в канализации, выбирается оттуда по ночам и питается человеческой плотью. Поговаривали даже о принцессе с Дуная, страдавшей от загадочной болезни, вылечить которую могли лишь кровавые ванны…
Поначалу власти отнеслись к этой истории без особого внимания. Тогда парижане заперлись в своих домах, выходя оттуда лишь в крайних случаях. Страх в обществе нарастал, и наконец высокопоставленные лица обеспокоились этим. О происходящем доложили Людовику XIV, и государь предложил награду в 1000 ливров тому, кто раскроет дело. Среди пропавших были юноши из уважаемых семей, поэтому требовалось действовать с большой осмотрительностью. Расследование поручили генерал-лейтенанту Габриэлю Никола де Ла-Рени.
Его высоко оценивал Мазарини, а позже Кольбер назначил на должность главы полиции (впервые тогда утвержденной). Ла-Рени выделялся до такой степени, что остальные инстанции меркли на его фоне. После создания в 1667 году парижской полиции под управлением генерал-лейтенанта столица приобрела современное устройство, позволяющее эффективно бороться с преступностью. Город поделили на 17 кварталов, за порядком в которых следили 48 комиссаров полиции, беспрекословно подчинявшихся главе. Будучи изворотливым, Ла-Рени умел также полагаться на преданных и талантливых подчиненных, которые, однако, умели промолчать, когда нужно. Речь идет не только о полицейских, но и о сети информаторов и «кротов».
Отсутствие улик тревожило. В случае если произошло злодейское убийство, вскоре его исполнителей можно было бы выследить через скупщиков краденого и других недобросовестных торговцев. В этом отношении полицейские, информаторы и шпионы стояли на своем: от улицы Гранд-Трюандери до улицы Монторгей не всплыл на поверхность ни один предмет, принадлежавший кому-то из пропавших. Уличные торговцы, проститутки и нищие, лжестуденты и случайные художники, по всей видимости, ничего не знали о происходящем, да и преступление, по правде говоря, представлялось крайне подозрительным, поскольку все его жертвы описывались как привлекательные молодые люди крепкого телосложения.
Полиция оказалась не в силах положить конец бесчинствам этого преступника или целой банды, ответственной за похищения, так что Ла-Рени пришлось обратиться к уникальному полицейскому – сержанту Лекоку. Этот человек неоднократно доказывал свои способности и лояльность. Кроме того, он знал столицу вдоль и поперек и обладал редкой для полицейского способностью проникнуть в сердце неблагополучных кварталов и вернуться в штаб-квартиру в Шатле целым и невредимым. Завоевав уважение отчаянных головорезов и в целом преступного мира, Лекок стал агентом первой величины.
Сержант Бенуа Лекок был последним звеном в цепочке парижских правоохранителей. На его стезе без разведывательных данных было не обойтись. В течение многих лет он отправлял своих людей во все уголки преступного мира. Однако служба информатора сулила много опасностей, но мало признания, поэтому не была особенно привлекательной. Зачастую новых кандидатов приходилось вербовать более прозаическими методами – шантажом, угрозами и подкупом, а эти рычаги давления отнюдь не гарантировали верность и надежность.
Но несмотря на все трудности в поисках толковых людей, Лекок все же сумел отыскать одного такого, на кого мог бы положиться в этом деле. Бывшего каторжника звали Жюльен, и в будущем его ждала только виселица. Его прозвали Живчик, и он отличался умом, смелостью и находчивостью. К 16 годам он уже совершил столько преступлений, что его тюремный срок составил бы несколько жизней, если бы не заступничество сержанта Лекока. Дело в том, что эти двое были связаны очень простыми, но незыблемыми узами: они приходились друг другу отцом и сыном.
Помимо своих качеств информатора, юноша использовал собственную миловидность, чтобы соблазнять и грабить представительниц прекрасного пола. Сдержанный, красивый и молодой, он ничем не отличался от пропавших. Таким образом, Живчик, одетый в шелковый камзол с расшитым галстуком на шее и выставлявший напоказ драгоценности и роскошные карманные часы, служил приманкой. В таком виде он разгуливал по заранее установленному маршруту, повторяя путь жертв преступления. Разодетый в пух и прах, Живчик появлялся и в опасных кварталах, и в саду Тюильри, откуда исчезли несколько молодых людей.
Без каких-либо происшествий прошла неделя (если не считать пару раз, когда бывшие товарищи по несчастью, не узнав юношу, попытались ограбить его). Может быть, следовало уже задуматься и переместиться в другой квартал? Тем не менее наши герои решили задержаться еще на день. Некая дуэнья нашла повод заговорить с Живчиком. Вкратце она рассказала юноше историю своей хозяйки – княгиню бросил муж, богатый польский граф, и она оказалась в Париже совсем одна без поддержки. Живчик и сам врал своим жертвам с три короба, поэтому сразу распознал в ее словах ложь. Загадочная княгиня Ябировская, должно быть, существовала только в воображении двух интриганок… Юноша, однако, выслушал ее и поведал ей свою историю, в которой предстал идеальной жертвой: якобы он, сын известного в Мэне и Анжу врача, приехал посмотреть Париж. Спустя несколько мгновений ему назначили ночную встречу в секретном месте. Дело было известное: эти любовные ухаживания выглядели лишь чуть более галантно, нежели те, что происходили прямо на парижских тротуарах. Бедность и отчаяние толкали на этот путь многих девушек. Впрочем, казалось, что происшествие не имело к делу никакого отношения, но следовало удостовериться.
С наступлением ночи Живчик явился на встречу, дуэнья уже ждала его возле церкви Сен-Жермен-л’Осеруа. Вместе они прошли переулками и на улице Орфевр вышли к особняку. Все это не соответствовало образу девушки в беде, возможно, юноше предстояло столкнуться с чем-то еще более извращенным.
О проекте
О подписке