Кажется, ни для кого уже не секрет, что сообщество человеческих недорослей, особо не обременённых понятиями чести и правды и вдобавок предоставленных самим себе, начинает жить по законам животной стаи. Сколько пролито на эту тему чернил, сколько написано популярной и художественной литературы… а воз и ныне там. Родители так и пребывают в убеждении, что этический багаж должен возникать у отпрысков «сам».
Вот он и возникает. Да такой, что мы за голову хватаемся… в очередной раз забыв, что «само» в нас способно проявиться лишь диктуемое нашей биологической природой. Над которой без должного воспитания ничто не возвысится, не сделает двуногое существо настоящим Человеком Разумным.
Между тем стайная мораль сама по себе не хороша и не плоха. Она всего лишь заботится о сохранении вида, оставляя за скобками всякие мелочи, например индивидуальность. И поэтому в ней присутствует как «не обижай маленького» и «лежачих не бьём», так и «выживает сильнейший»… Человек может поднять эту мораль на качественно иную ступень. Сделать неприкосновенным не только детёныша своей стаи, но и вообще любое дитя. Оказать уважение не только своей самке, своей подруге, – любой женщине…
Но может он и использовать свою разумность для разрушения даже первобытного кодекса, доставшегося от дикого предка.
Этот кодекс, в частности, именует юных самцов племени братьями. Подростки, уже озабоченные иерархическими интересами, но ещё не нажившие ума и оттого способные всерьёз покалечить друг дружку, не смеют поссориться. Безобразие мигом пресекут взрослые во главе с мудрым вожаком, умеющим отличить опасную драку от безобидной возни. Выбитые зубы, сломанные кости – ущерб для стаи. А ей, стае, нужны все её сыновья, будущие воины и добытчики, будущие отцы…
…Вам не понравилось только что прочитанное? Вы не поверили? Тогда приглядитесь внимательнее к собственному сыну, городскому цивилизованному подростку. С какой неохотой он отправляется в булочную за хлебом! Лень? Ничуть не бывало. Просто по пути вполне может встретиться компания сверстников, исповедующая один принцип: дави всякого, кто слабей. А взрослые, могущие оказаться рядом, не только вмешиваться не будут, но и постараются скорее исчезнуть. Проверенный факт.
Ещё недавно Олег старательно обходил дворы за магазином «Аквариум». Там, в этих дворах, ему пришлось пережить немало эпизодов, столь невыносимых для гордости, что он ни словом не обмолвился о них дома. Только молчал и отворачивался, когда родители выговаривали ему за истерзанную куртку или шапочку, явно побывавшую в луже. «Не ценишь трудовых денег, не бережёшь вещи! Вот мы в твоём возрасте…» Что взять с родителей, у них одна заезженная пластинка на все случаи жизни. Теперь Олег мысленно оглядывался на тогдашние проработки и великодушно прощал. Да и как не простить, если самый грозный житель опасных дворов, носивший, и не зря, прозвище Питбуль, встретился с ним на углу и внезапно заулыбался:
– Я тя с Жирафом видел, слышь?..
– Ну, – без прежнего страха согласился Олег. – Нас Плечо боевым искусствам… в общем, тренирует. В «Факеле»…
– А нас привести в зал можешь? Хоть посмотреть?.. – просительно проговорил Питбуль. Обычно в его голосе звучали совсем другие интонации.
– Ну… – повторил Олег. – Поговорить надо…
Он слишком хорошо помнил, как Питбуль год назад вытирал ноги о его новую куртку. Потом старательно топтался в грязной луже – и опять вытирал.
– И ты к нам приходи, слышь? Мы ж теперь выросли, это мы раньше… Так скажешь Жирафу?
Мирное соглашение следовало подкрепить действием, и Олег смягчился:
– Ладно. Жирафу-то я скажу, надо только, чтобы ещё Плечо добро дал. Если даст, я вашим просигналю…
Его самого привели в додзё лишь недавно, и Плечо он в глаза видел только три раза, но и эти три раза дорогого стоили. Все, с кем он прежде боялся столкнуться на улице, теперь уже издали дружески кивали ему. В общем, уровень самооценки Олега Благого стремительно пошёл вверх.
Уличные взаимоотношения были главной причиной. Но не единственной.
Как ни странно на первый взгляд, своё увлечение математикой Олег никоим образом не связывал со школьной учёбой. Анна Павловна добывала ему толстые умные книги, и он их штудировал просто потому, что ему это нравилось, вовсе не имея прицела заработать отметку повыше.
Поэтому его изумило и даже напугало неожиданное происшествие на контрольной.
Математику вела в его классе лично завуч Надежда Ивановна. Она начертала на доске условия задач – по три штуки на каждый вариант, – и класс напряжённо затих, уткнувшись в тетрадки. Спустя минуту завучиха перестала грозно озирать ученические затылки, села к столу и занялась классным журналом. Тогда ребята начали беспокойно переглядываться, и не только забубённые двоечники, вечно суетящиеся, у кого бы «скатать». Задачки по стереометрии обещали стать крепким орешком для всех, кроме, может быть, отличницы Маши. К ней уже плыло с парты на парту несколько записок, но без особой надежды. Всем было известно, что Маша списывать не давала.
Олег в общем смятении не участвовал. Его слегка озаботила только третья задача, да и то тем лишь, что в условии обнаружилось «лишнее» данное, и он из спортивного интереса стал проверять, согласуется ли оно с полученным решением. Всё в общей сложности заняло минут десять. Потом он стал смотреть в окно, и постепенно на него напала зевота.
– Благой! – резкий окрик завучихи заставил его подпрыгнуть. – Ты, я смотрю, всё уже решил?
– Я… ну, в общем… решил.
– Неси сюда.
Олег, провожаемый хихиканьем классных недоброжелателей, подошёл и положил тетрадку на учительский стол… Надежда Ивановна бегло просмотрела его контрольную и брезгливо сунула тетрадь обратно ему в руки.
– Всё неправильно! Иди переделывай!
Олег вспотел и отправился переделывать. Этим он занимался до самого конца урока. Его тетрадь обогатилась несколькими способами решения каждой задачи, но – вот беда! – результаты остались прежними.
На следующем уроке выяснилось, что первую задачу Надежда Ивановна сверяла не с тем вариантом, по второй в учебник вкралась ошибка, а что касается третьей – она настолько не ожидала от Благого толковой работы, что не стала её и смотреть.
Она поставила Олегу пятёрку. С жирным минусом за плохой почерк. И никак не прокомментировала случившееся на уроке.
В почтовом ящике время от времени возникала многокрасочная коммерческая газетка. Она была отпечатана на полиграфическом уровне, достойном альбомов про Эрмитаж, и приглашала питерцев стройными рядами в один из ближних городов Финляндии – за покупками. Соответственно, разворот газетки являл собой панораму тамошних магазинов. И паноптикум счастливчиков, сделавших невероятно выгодные приобретения. Рожи у приобретателей новой мебели и кухонных комбайнов были всё такие, с какими полагалось бы переживать высший духовный взлёт напряжённой творческой жизни.
– Нырните в мир унитазов от «Кяймеля»…[29] – фыркнул, повертев газетку в руках, тёти-Фирин жилец Алексей. Если бы этот циник изрёк нечто иное, было бы поистине удивительно.
Валя Новомосковских настроен был не так радикально. Рекламный листок одновременно радовал его и огорчал. Огорчал – ибо на сегодняшний день у Вали ещё не было возможности запросто кататься к «финикам» и обратно, прикупая под настроение то шубку жене, то водный мотоцикл для себя. А радовал тем, что обрисовывал перспективы и позволял помечтать. Ведь когда-нибудь наступит же день!..
Кроме того, в газетке было много приколов, позволявших ощутить себя утончённым интеллектуалом. Например, реклама фирменного салона японских автомобилей. Под названием «Харакири». Ни больше ни меньше. Соседний магазин хлестался осчастливить клиента любым автомобилем Америки: «фордом», «шевроле», ещё всякими разными и… «ЦХРЫСЛЕРОМ».
Напоровшись на этот орфографический шедевр, Валя Новомосковских вначале недоумённо нахмурился. Даже на секунду решил, будто штатовцы выродили новый автогигант, о котором он по некоторой причине ещё не слыхал. Потом до него дошло. Нерадивые финские газетчики «перевели» на русский язык слово «Chrysler», ничтоже сумняшеся подобрав каждой английской букве вроде бы соответствующую русскую. Ноги бы выдернуть тому, кто такое соответствие выдумал. Чтобы вместо всем известного «крайслера»… «То есть знаю отлично я, как они произносятся, но что-то весьма неприличное на язык ко мне просится…»
В общем, Валя тот раз хохотал долго и от души. Всегда приятно почувствовать себя умнее кого-то. Самым же пикантным ему показалось то, что у «фиников» под рукой не нашлось русскоговорящего мэна, к которому можно было бы обратиться за консультацией. Ещё ладно бы где-нибудь на островах Раротонга, там, может, русских со времён Крузенштерна действительно не видали. Но за двести вёрст от Питера – ой, мамочки, не могу!..
В этом плане Валю было не надуть, ибо он, как положено любому уважающему себя бизнесмену, в Финляндии всё-таки пару лет назад побывал. И первый же прохожий, к которому он, мобилизуя рожки и ножки английского, зачем-то обратился на улице, ответил: «А может, по-русски?..» Мужик оказался россиянином, женатым на финке и постоянно проживающим в Хельсинки. То есть, как в Святой земле, «на четверть бывший наш народ». Рекламщики, едрёна-матрёна!..
Косвенным следствием той давней уже публикации являлась Валина неадекватная реакция на «крайслеры», время от времени встречавшиеся ему на питерских улицах. Вот и теперь, подъезжая по Фонтанке к мосту Белинского, закрытому на вялотекущий ремонт, и поглядывая на зелёный металлик идущего впереди автомобиля, Валя неудержимо расплывался в улыбке, периодически хмыкая:
– Цхрыслер!
Звучало как анекдот.
Минуя мост, набережная образует ощутимую горочку. Светофор впереди горел красным, и «крайслер», подъехав, остановился на подъёме, а Валя – следом за ним. По ту сторону стёкол сгущались зимние сумерки, но внутри громко пела о мальчиках-хулиганчиках Маша Распутина и было тепло. На светофоре вспыхнул сначала красно-жёлтый, потом зелёный. Машины по сторонам сорвались с места. Валя включил передачу… но «крайслер» не двигался. И даже клочья белого дыма перестали взлетать из-под кормы. Оплошность водителя была тому виной или общая изнеженность иномарки, не рассчитанной на наши условия, – осталось неведомо. Мотор машины капитально заглох, и пока водитель безуспешно пытался его завести, «крайслер» начал скатываться под уклон. Задом наперёд. Прямо на…
– Блин!!!.. – заорал Валя и принялся отчаянно сигналить. Было, однако, уже поздно. Зелёная корма иномарки тупо бухнула в передок его машины и тяжело навалилась.
И вот тут Валин «жигуль» сполна отплатил хозяину за небрежение, за то, что, думая в обозримом будущем сменить ржавую «шестёрку» на нечто более престижное, он гонял её на износ, откупаясь от техосмотра традиционной бутылкой. Настал момент истины: Валя ругался и что было мочи давил на тормозную педаль, но давно облысевшая резина, в мирной-то жизни еле державшая «жигули» на скользком подъёме, с добавочным весом справиться уже не могла. В результате сцепленная с иномаркой «шестёрка» тоже заскользила назад.
Неотвратимо надвигаясь на маленький, отчётливо дамский «ситроен»…
В «ситроене» действительно сидела молодая элегантная дама. Однако разудалые сатирики, привыкшие иронизировать по поводу женщины за рулём, очередной раз сели в галошу. По части самообладания у неё оказался полный порядок. Она оглянулась, увидела, что позади никого нет, и проворно откатила свой автомобильчик на безопасное расстояние. Потом вывернула руль, невозмутимо объехала участников происшествия – и была такова.
Две машины сползли наконец с подъёма и остановились. Валя ткнул кнопку аварийных огней, забыв, что они, как ещё многое в его «шестёрке», давно не работали, и выскочил обозревать материальный ущерб.
О проекте
О подписке