– Ирк, ты слышала про ЧП в училище?
– Какое ЧП?
– Ну, девку одну с фортепианного похитили. Аньку Калинину.
– Я никого с фортепианного по фамилиям не знаю. Так, на лицо еще туда-сюда. А по фамилиям – нет.
– Да знаешь ты ее. Она на всех концертах играет. Перспективная девочка. Даже наш Юра на нее западает. «Талант», – говорит. Она еще в белой шубке такой из барашка ходит и в серой шляпке драповой. Заметная такая. Высокая, глаза здоровенные, синие, и волосы длинные, шикарные…
– А-а, вроде припоминаю. А ты откуда знаешь?
– Да ты что. Все училище на ушах стоит. Она пошла в «консу» ноты ксерить. Оттуда вышла, а ее прямо на улице среди бела дня в машину затолкали – и фьюить! Баба Клава, гардеробщица, сама видела.
– Ни фига себе! В центре города?!
– В том-то и дело.
То, о чем они говорили дальше, я уже слушала вполуха. Это уже был просто треп с подхихикиваниями о «кавказской пленнице», о возможном таинственном женихе и так далее. Объявили остановку «Бабушкин взвоз», и мы вышли. Девчонки, развив сверхзвуковую скорость, понеслись на хор, а я шла размеренным шагом, обмозговывая случайно подслушанную информацию. Косточки правы. Задержка в пути пошла мне на пользу. Чувство благодарности к ним согревало мое сердце.
Поднявшись до улицы Радищева, я вышла к училищу, старому зданию, имеющему, несмотря на свой возраст, все же свежий вид. Филенчатые двери с белыми пластиковыми ручками с креплениями под позолоту. Фойе выглядело, как зал коммерческого банка. Не слабо. Слева у двери швейцар, если это, конечно, не слишком громко звучит.
Спрашиваю у него в первую очередь про гардеробщицу бабу Клаву, но оказывается, сегодня не ее смена. Выяснив расположение учебной части, подымаюсь на второй этаж. Все красиво, ухожено. Не верится даже, что это учебное заведение. Прохожу по коридору, стучу в кабинет завуча. Об Ане она мне многого поведать не смогла, отфутболив меня с этим вопросом к классному руководителю на третий этаж. Сказала только, что Аня девочка талантливая и старательная. Но зато у нее я узнала адрес бабы Клавы.
Поднявшись на третий этаж, я, образно выражаясь, выпала в осадок. Ободранные, облезлые стены, двери с облупившейся краской. Да-а. Все по-нашенски.
Поэтому первое, что я спросила у классного руководителя, разумеется, сначала представившись, в силу своего женского любопытства, это о причине такой разницы между этажами. Ответ оказался весьма банальным. В городе, на стадионе за училищем, проходил фестиваль, а первые два этажа были подготовлены в качестве гримерных для известных артистов, приехавших из столицы. Третий этаж не был задействован и служил во время фестиваля складом. Возможно, дорогой читатель, я слишком отвлекаю тебя от главного в своем повествовании лишними подробностями, но, как частный детектив, я привыкла обращать внимание на любые мелочи: это оттачивает ум.
Посетовав на искреннюю любовь нашей городской администрации к искусству и безразличие к детям, я перешла к истинным целям моего визита.
– Ксения Викторовна, я к вам по делу. Я – частный детектив и разыскиваю пропавшую девочку.
– Аню Калинину?
– Конечно. Я надеюсь, другие у вас еще не пропали?
– Тьфу-тьфу-тьфу… Что конкретно интересует вас, Татьяна Александровна?
– Можно просто Таня.
– Хорошо, Танечка.
– Расскажите мне, пожалуйста, поподробнее об Ане, о ее друзьях, знакомых, о том, как это все случилось.
Ксения Викторовна произнесла фразу, которую я сегодня слышала уже неоднократно: «Аня – хорошая девочка: умненькая, талантливая», и так далее все, что я уже знала.
– А с кем-нибудь в группе она дружила?
– У нее со всеми хорошие, ровные отношения. А дружит, собственно, только с одним мальчиком. Правда, еще с девочкой одной. Сошлась с Олей Капустиной. Они с ней в одном районе живут, вместе домой ездят. Может, с ней поговорите?
Олю я нашла в соседнем классе за фортепиано. В момент, когда я входила, она играла нечто весьма, по моему мнению, напоминавшее пляску чертей в аду или карася на сковородке.
– Оля, динамика, динамика!
А на мой взгляд, динамики было даже как бы многовато.
– Закройте, пожалуйста, сударыня, дверь с обратной стороны, – безапелляционным тоном обратилась ко мне седая преподавательница, – что вы врываетесь так бесцеремонно?! Здесь все-таки идет творческий процесс. Тем более занятие закончится через пятнадцать минут.
Я извинилась и, втянув голову в плечи и вывернув губы сковородником, что, по моему понятию, означало обескураженность, вышла из класса.
От Оли я, в принципе, ничего полезного для себя не узнала. Только то, что Аня в тот день была такой, как всегда. Настроение ее ничем не было омрачено.
– Она вышла на минутку буквально в консерваторию. Это рядом, через дорогу. Там ксерокс самый дешевый в Тарасове. А ей надо было ноты переснять. Нам же ноты в библиотеке только переснять дают: фондов не хватает. А после этого на специальность уже не пришла. Мы с ней ансамбль играем. Я ее прождала, потом преподаватель меня отпустила. Свою партию каждая из нас уже на память знает. И потом, на следующий день, тоже не пришла. Я к ней заходила. Думала, что она заболела, а там мама ее в слезах вся. А вчера случайно узнала, что гардеробщица видела вроде, как она в машину красную садилась.
– Красную? А марки какой?
– Да я не спросила.
– Ну, спасибо, Оленька. Ты мне очень помогла.
Я вышла на улицу, развернула бумажку с адресом гардеробщицы. К счастью, жила она недалеко: в пятиэтажке за парком «Березки». Так что десять минут спустя я пила горячий крепкий чай на кухне гостеприимной бабы Клавы.
Встретила она меня как хорошую старую знакомую, и, когда я представилась, она заметила:
– Да какая разница, дочка, кто ты. Главное – был бы человек хороший. Я одна живу. Дети редко наезжают. Так что гостям всегда рада. Раздевайся, проходи на кухню, горячим чаем угощу. Замерзла небось?
– Да, мороз к вечеру разгулялся, спуску не даст, – ответила я, устроив свою шубку на вешалку.
– Садись вот тут у батарейки, согреешься быстрее. Давай рюмочку домашней крепенькой плесну? И сама с тобой выпью. Тогда и поговорим.
Решив, что теперь это уже не повредит ни моим действиям, ни моему имиджу, я махнула рукой:
– Давайте, баба Клава!
– Вот, Танечка, выпей и грибочком закуси – сама солила. – Она протянула мне рюмку с янтарной жидкостью. Вкус оказался не менее приятным, чем цвет.
– Потрясающе! Вы просто волшебница, баба Клава. Не хуже, чем коньяк! Кстати, ничего, что я вас так называю?
– Ради бога. Меня все так зовут. А напиток на травах настоян. Для здоровья полезен. От простуд спасает. Картошечки положить?
Мы поели картошечки и попили чайку. И мне было так уютно у старушки, что уходить не хотелось. Поэтому я так и затянула с началом разговора. Но – работа есть работа.
– Баба Клава, меня к вам дело привело. Я очень рассчитываю на вашу помощь.
– Какое дело, Танечка?
– В училище, где вы работаете, мне рассказали, что вы видели, как Аня Калинина уезжала в красной машине. Она пропала. Я по просьбе моего знакомого хочу ее найти. Расскажите все, что видели.
– Да я не знаю, она ли то была, не она ли. Девочка в белой шубке.
Я показала старушке фотографию:
– Вот эта?
Баба Клава принесла очки, водрузила их на переносицу, вытерла руки о передник и только потом взяла фотографию. Внимательно рассмотрела.
– Да, эта. Я все косами ее любовалась всегда. Сейчас мало у кого такие. Все время ей вслед глядела. А она еще так долго одевается. То тут, то там поправит. А волосы под шляпку не помещаются. Уж она их и так, и этак. А мальчик ее, который все с ней ходил, чистенький такой, как вылизанный, душистенький, облокотится на стену и ждет. Мне все интересно было, как это у него терпения хватает. Я иной раз выгляну за ними, может, он ей все по дороге, думаю, высказывает. Это я к чему говорю-то. Эту красную машину, до того, как Аня в нее села, я уже дня два как примечала. Выйдут ребятишки из двери-то, а они за ними потихоньку поедут, а потом разворачиваются и уезжают.
– А как в тот день было, баба Клава? Она сама к ним села или ее затолкали?
– В тот день она выскочила, шубку схватила, накинула. Даже в зеркало не глянула, спешила. Девчата сказывают, что она на минутку в консерваторию побежала: ноты к уроку переснимать, здесь рядом, через дорогу. Ну тут урок начался, я гардероб закрыла, за пирожками пошла – у нас столовая закрыта была. А она как раз у светофора на той стороне улицы стояла, на урок возвращалась. Тут эта машина и остановилась. Парень вышел, за руку ее взял и потянул. Она, правда, не кричала, только по сторонам как-то испуганно посмотрела. Ну, он подтолкнул ее на переднее сиденье. Она и села. И они уехали. Я думала, может, знакомые какие. Это уж потом, как искать стали, я поняла, что с чужими она уехала. Вот и все, что я знаю.
– А машина какая была, баба Клава?
– Так я ж говорю: красная.
– А марка какая: «Волга», «Москвич», «Жигули»?
– А-а, «Жигули», «Жигули», да.
– Номер случайно не запомнили?
– Да кабы знала, что понадобится, я бы и запомнила. А так что ж, шпионка я, что ли.
– А парень как выглядел, не рассмотрели?
– Да улица-то там неширокая. А я уже до середины дошла, когда красный свет зажегся. Разглядеть можно, конечно, было. Я еще подумала: вот девчонки какие непостоянные – такого приятного мальчишку на корявого променяла; видать, потому, что с машиной.
– Это как корявого?
– Да лицо у него исковырянное какое-то, все в шишках фиолетовых.
Оп-ля, Таня, малюсенький кончик тонюсенькой ниточки у тебя в руках. Осталась фигня – всего-навсего найти его, «прыщавого», как окрестили его другие наблюдательные старушки.
– А как он был одет?
– Да как все сейчас ходят.
Описание одежды совпадало тоже, если не считать, что в описание его гардероба баба Клава добавила живописные спортивные штаны.
– Ну, как клоуны ходят, в таких штанах только в цирке выступать аль на пляж ходить, а они их с куртками кожаными носят. Тьфу, пропасть, – закончила баба Клава свое эмоциональное выступление.
Наступило время завершить свой визит, не стоило злоупотреблять гостеприимством радушной хозяйки, тем более что время – деньги.
– Спасибо вам за все, баба Клава. Вы помогли мне и душу уставшую, заледенелую отогрели. Я счастлива была бы, будь у меня такая бабушка.
– И тебе, Танечка, спасибо. Посидели с тобой душевно. Заходи еще. Я гостям всегда рада.
Одевшись и попрощавшись, я вышла. Было уже половина седьмого. На беседу с бабой Клавой я потратила больше, чем на все встречи в училище. Но должны же быть в работе детектива и приятные моменты. Если всегда поддерживать имидж супергерл, то и душа в сосульку превратится. Хотя мне самой было непонятно, как это я, столь стремительная в расследовании любых запутанных дел, в этом вдруг подрастеряла свою пунктуальность, четкость в действиях и превратилась в сентиментальную барышню, запутавшуюся в обстоятельствах. Через тридцать минут будет звонить мой дражайший друг Кирсанов, а к этому времени я вряд ли доберусь домой. Придется автоответчику потрудиться.
По плану я еще Артура должна навестить, а для этого надо прибегнуть к услугам его отца, поскольку мне неизвестно, в какой больнице мальчик, – это раз, и неисправность моей машины – это два. Зато у меня хоть жетончик есть, телефон-автомат рядом, на углу дома, если, конечно, и он не воспротивится моей железной воле. Потому как вчера вечером мобильник мой вдребезги разлетелся, вывалившись на лестницу из кармана куртки, – это три.
О проекте
О подписке