– Юлька, а что у нас на ужин сегодня будет?
– Ты бы, мама, поточнее сформулировала вопрос. И уж прямо спросила, что я буду готовить…
Легкий румянец коснулся щёк Александры Михайловны, и она как-то замялась в дверном проеме.
– Юль… Я могу приготовить…
Не дала ей договорить и легонько подтолкнула в спину.
– Иди ты уж что ли. Не загораживай дорогу. У меня по плану сегодня овощное рагу. Но с фаршем.
– Тогда это уже будет не овощное…
– А мы ассорти соорудим! Чем чуднее, тем вкуснее. Поможешь?
– Конечно, только переоденусь.
Пока я сушила волосы и приводила себя в более-менее божеский вид, мама переоделась, и мы отправились на кухню. Мы часто готовили вместе. Это было время, когда мы полностью принадлежали друг другу, и могли болтать, как закадычные подружки. Мы доверяли друг другу. Потому сегодня утром я и сделала выводы, что с мамой что-то странное происходит.
Неужели… влюбилась?
Едва не застонала вслух.
Нет, только не это!!!
Я искренне любила маму и желала ей счастья, тем более в личной жизни. Очень хотела, чтобы она повстречала сильного, самостоятельного, самодостаточного мужчину, который сделал бы её счастливой. Который полюбил бы её слабые стороны, смирился с её недостатками и… И который, лучше так, не замечал бы её недостатки вовсе. И который, конечно, понравился бы мне. То бишь прошёл мой тест-драйф.
Мама не раз и не два влюблялась. И непременно знакомила меня со своими ухажерами. А что? Пусть сразу знают, что у нашей милой Александры Михайловны есть вполне самостоятельный, назойливый ребенок, который не позволит обидеть маму, а уж тем более пользоваться её добротой. Я с легкостью определяла – серьезные у мужчины намерения или он так, завел интрижку с мамой ради развлечения…Таких мне легко удавалось вывести на чистую воду. Мама, конечно, расстраивалась, но быстро успокаивалась, её печаль проходила быстро.
Была в её жизни и парочка достойных мужчин. Мне даже один очень сильно понравился. Я его, чего греха таить, даже отлично представляла в роли отчима. Павел Анатольевич, профессор, лингвист, умнейший человек. Хотя нет, вру, не таким уж и умным он оказался, если через год бросил мою маму ради крашеной фурсетки, одной студентки. Пусть теперь ей дарит цветы и разглагольствует о всемирной литературе. Только меня берут смутные сомнения, что ей это интересно.
И помимо моего дочернего желания видеть маму счастливой, я в конце концов хотела, чтобы в нашем доме появился мужчина! А что? Хорошее желание. Даже более того. Мне надоело воевать с жилсервисом, искать толкового слесаря, сантехника и самой вбивать гвозди!
Я не против влюбленности мамы… Но что-то не хотелось об этом узнавать сегодня.
Мы с ней хлопотали на кухне и разговаривали о пустяках.
– Так что ты решила по поводу Нового года?
Моя рука с ножом замерла над кабачком.
– Мам… ты уже второй раз за сегодня меня об этом спрашиваешь.
– Да? Не помню… Закружилась…
– Для тебя очень важно, где я буду встречать новогоднюю ночь? – я посмотрела на маму с нарастающим интересом. Та выглядела смущенной, стала суетиться, перекладывать овощи с места на место, зачем-то попыталась вернуть фарш в холодильник, но вовремя спохватилась.
– Как тебе сказать…
– Да уж говори, как есть!
– Тут такое дело… – внезапно мама брякнулась на стул и выдохнула на одном дыхании: – Юлька, я пропала…
– Так…
Я отложила в сторону все кухонные приборы и скрестила руки на груди.
– И что всё это может значить? – спросила я, уже предвидя ответ.
– Что значит… что значит… – мама, как нашкодившая школьница, положила руки на колени. Я выразительно подняла бровь кверху. – Это значит, что я познакомилась с потрясающим мужчиной…
Наигранно громко застонала.
– Мама, опять?
– Нет, ребенок, ты не понимаешь, тут всё иначе…
– Мама, я это слышу каждый раз!
– Может, мне тогда не рассказывать ничего?
– Что ты! Я вся обратилась вслух!
– Тогда не пререкайся!
– Уже перестала…
– Так вот, мы познакомились, и я… я не знаю, что теперь делать. Он предлагает встретить Новый год у него в загородном доме, но я в растерянности и пока думаю, что ответить.
Я тоже призадумалась. Конечно, хотелось, чтобы моя мама встретила ТОГО, Единственного, но ещё больше не хотелось слышать, как она плачет по ночам. В нашей небольшой квартире что-то скрыть друг от друга было проблематично.
Решение пришло само собой.
– Я еду с тобой. Надеюсь, твой новый ухажер будет не против?
– Юля, ты это серьезно? – стоило видеть глаза матери – они вспыхнули от радости, точно она только и ждала моих слов.
– Конечно, разве по мне видно, что я шучу?
– И ты правда готова пожертвовать новогодней ночью ради меня? – мама по-прежнему сомневалась в моем решении.
– Готова, готова, – с обреченным энтузиазмом продолжила я. – Только ты мне скажи, твой новый знакомый хоть стоящий?
Мама просто кивнула головой.
С мамой разобрались, замечательно.
Теперь Илья.
Небольшая предыстория. Илья мой лучший друг. Во веки вечные. А три дня назад он отчебучил. Признался, что любит меня. Не как друга. Я сглупила и рассмеялась. Он обиделся и перестал выходить на связь. Более того, объявил, что болеет. И болезнь, видимо, распространялась только в отношении меня.
Я прекрасно понимала, что не хочет он разговаривать только со мной. Объявил мне бойкот. Сначала даже собралась обидеться в ответку, но потом вспомнила народную мудрость, что на обиженных воду возят, и решила схитрить – позвонить с маминого смартфона. Но моя хитрость была шита белыми нитками. Илья не взял трубку.
Наконец, от него пришло смс-сообщение: «Не занимай линию».
Ах, вот как…
Но меня так просто было не одолеть. Через общих друзей-футболистов, я узнала, что у Ильи грипп. А больному простудой необходимо лечение. Раздобыв у бабушки малиновое варенье, отправилась в гости к Астахову. Благо уже не раз у него гостила.
Но, как говорится, незваный гость хуже татарина. Это как раз мой вариант.
С самыми благими намерениями подошла к дому Астахова и нажала на кнопку домофона.
Через полминуты послышалось сонное:
– Кто?
Это, несомненно, был Илюха. И мне не понравился его голос. Наверное, он на самом деле серьезно заболел.
– Илья, привет! Пустишь? – весело начала я.
Но мой энтузиазм не нашёл поддержки.
– Медведева…
– Она самая!
– Что ты тут делаешь?
– Лечить тебя пришла! Илья, открывай дверь, не будем же мы разговаривать на улице. К тому же, на дворе не май месяц. Я замерзла.
Ожидала услышать характерный писк домофона, но моим надеждам не суждено было сбыться.
Астахов молчал не меньше минуты, а потом послышалось:
– Ээээ… ты зря пришла. У меня карантин. Пока.
И всё.
Я стояла на крыльце перед подъездом и ошарашено смотрела на кнопки домофона. Нет, вы только посмотрите на него! Что он творит! Я ему принесла варенье, переступила через девчачью гордость, а у него карантин!
Интересно, карантин у него только для меня?
Уже подняла руку и в праведном гневе собралась ещё сделать вызов по домофону, когда на меня неожиданно накатила запоздалая обида. Нижняя губа затряслась, а на глаза выступили слёзы.
Ну, и черт с ним! С этим Астаховым! Пусть и дальше болеет!
Пусть и дальше избегает меня.
Пусть и дальше сходит с ума от собственной дурости.
Я больше кланяться и унижаться не буду. В конце концов, как-нибудь проживу без него. Подумаешь, друг… Тоже мне нашёлся! Так с друзьями не поступают!
В друзей, в конце концов, не влюбляются…
Я шмыгнула носом, прижала к себе пакет, где хранилась злосчастное варенье и побрела в сторону дома. Чувствовала себя глубоко несчастной и потерянной.
Я к человеку со всей душой, а он ко мне… известной пятой точкой.
Можно было бы хотя бы пустить погреться. Что вообще с ним происходит? Он теперь до конца жизни будет меня избегать?
Ну, и пожалуйста. Бегать за ним я больше не собираюсь.
Время было около семи, на улице давно стемнело, и я шла по инерции, бездумно переставляя ноги, ничего не замечая вокруг. Брела, погруженная в невеселые мысли. И сама не заметила, как, свернув за поворот, провалилась в сугроб.
Причем, очень неудачно.
Откуда взялась эта громадная куча снега – понятия не имею. Но мало того, что одна моя нога почти по бедро ушла в сугроб, так я не удержалась и свалилась. Свалилась ещё более неудачно, лицом в снег.
Задохнулась и принялась энергично отплевываться. Мне удалось кое-как подняться и принять вертикальное положение тела.
В этот самый момент мимо меня на приличной скорости пронеслась красная «Мазда» в кузове кроссовера. Но проехав пару метров, она с визгом затормозила и принялась сдавать назад.
Я прикрыла глаза. Ну вот, теперь кто-то будет свидетелем моего позора. Очень хотелось верить, что этот кто-то окажется одним из моих знакомых, просто я буду не в курсе, что он купил новую машину. И меня, мокрую и обиженную отвезут домой.
Машина остановилась рядом со мной, приоткрылась дверь и послышалось:
– С вами всё в порядке? Помощь нужна?
До ближайшего фонаря было далековато, и я не смогла сначала рассмотреть лица говорившего, но голос мне показался определенно знакомым. Нахмурилась. И снова громко шмыгнула носом. Я была на грани того, чтобы расплакаться.
– Я упала… – жалобно пискнула, продолжая сидеть в сугробе. Создавалось впечатление, что самостоятельно из сугроба я не выберусь.
Мой незвано-нежданный спаситель, видимо, пришёл к такому же выводу, потому что, не заглушая двигателя, вышел из «Мазды».
И вот тут-то…
– Ты?!
– Ты…
Мы оба выдохнули это слово одновременно.
Кого-кого, а этого человека я меньше всего ожидала увидеть.
Передо мной стоял автомеханик злополучной станции техобслуживания.
Он тоже меня узнал, и его улыбка медленно сползла с лица.
– Малолетка, ты что вывалилась из машины? – и конечно, он не мог не съязвить. – Или нет… Тебя оттуда вышвырнули.
От досады заскрежетала зубами. Только его не хватало для полного счастья!
Я ничего не сказала. Куда ехал, пусть и едет. Возникал вопрос: каким образом простой механик может заработать на недешевую «Мазду», тем более, кроссовер? Взял со станции погонять? Решил за чужой счет произвести на знакомых впечатление?
Упрямства мне было не занимать, и я снова попыталась подняться на ноги, и снова моя попытка не увенчалась успехом. Да что ж это такое!
– Давай помогу.
Мне показалось или в голосе грубияна проскользнули сочувственные нотки? Он протянул руку.
Гордость сегодня напрочь отказывалась меня посещать. Надлежало ему что-нибудь эдакое едкое сказать в ответ и отправить по известному адресу, но я как представила, что продолжу сидеть в глубоком сугробе, мерзнуть, жалеть себя, а потом ещё и топать домой… Мысленно вздохнула – с гордостью мы как-нибудь в другой раз сведем счеты.
Протянув руку в ответ, вмиг оказалась на ногах. Ого, а парень-то не хилый. Только ухмыляется противно.
– Спасибо, – выдавила я из себя, отряхиваясь от снега.
– Да не за что.
Он с любопытством продолжил на меня смотреть, точно я была не обычной девушкой, а как минимум восьмым чудом света.
– Ты кое-что обронила, – и он кивнул в сторону теперь уже одиноко валявшегося пакета.
– Подниму, тут не оставлю.
– Можно узнать, что там?
– Зачем?
– Интересно смотрится. По контуру банка.
А он проницательный.
– В яблочко.
– И с чем?
– С вареньем.
– С чем-чем?
– Да с вареньем, говорю же, что тут удивительного?
Я в первый раз увидела, как лицо грубияна – Максимом его кажется звали – смягчается, а губы расплываются в неподдельную улыбку.
– И что ты собиралась делать с этим вареньем-то?
Сама не знаю почему, но ответила я ему чистую правду:
– У меня друг заболел… А мы перед этим поругались… Вот я и пришла мириться под предлогом, что принесла ему варенья… А он взял и на порог меня не пустил…
Всё это выпалила на одном дыхании и сразу же пожалела. Не стоило мне откровенничать!
И я оказалась права.
– Видимо, сильно ты ему насолила, малолетка, раз парень не захотел с тобой общаться. Не дала?
Я сначала даже не поняла, о чем он меня спросил.
А когда поняла…
– Да иди ты куда ехал, придурок! – вспылила и принялась стряхивать с себя снег.
– Эй, ты чего так взъярилась?
Ему было смешно.
– Ничего!
Моя вспышка гнева не произвела на Максима никакого впечатления, он продолжил стоять с дольной физиономией, на которую у меня не было сил и желания смотреть. Я резко нагнулась, подхватила пакет со злополучным вареньем и, чертыхаясь, попыталась, как можно быстрее и самостоятельнее выбраться на тротуар. Нечего разводить дебаты с грубияном, который только и делает, что насмехается надо мной.
Я вскинула голову кверху, и, как надеялась, с гордым видом зашагала по обочине дороги.
– Подожди! Ты куда собралась?
Мои последние манипуляции не остались без должного внимания и всё-таки произвели впечатление на механика. Он попытался меня догнать, и когда ему это удалось, схватил за локоть.
– Подожди!
– Если не отпустишь – закричу, – грозно сказала я, решительно настроенная привезти угрозу в действие.
– Давай, садись в машину, я тебя подброшу до дома, – предложил Максим, с неохотой отпуская мою руку.
– Ага, уже! Нет уж, спасибочки, я как-нибудь пешком доковыляю…
Уж лучше бы я молчала.
С раннего детства знала прописную истину, что язык – враг мой. Но почему-то об этом вспоминала очень редко. А точнее вспоминала, когда навлекала на себя беду.
Вот и сейчас накаркала.
Когда оказалась на свободе, и меня больше ничего не удерживало, резко развернулась на каблуках и совсем забыла, что под недавно выпавшим снегом мог затаиться коварный гололед. Так и оказалось.
Не успела ничего понять, как щиколотку сковала резкая боль, сразу за ней я почувствовала всю силу земного притяжения в действии.
– Ох…
На этот раз свалиться мне не позволил вовремя подоспевший Максим. Его реакция была молниеносной. Он каким-то образом умудрился подхватить меня со спины и прижать к себе.
Но ноге вред причинен уже был…
Я громко, не без театральности, запричитала:
– Ай-я-яй!
– Что?
– Нога-нога-нога!
Я дурачилась, и мне не было за это стыдно.
– Что – нога?
– Болиииит!
– Ты ногу что ли подвернула?
До него, наконец-то, дошло!
– Да, – пропищала я, кривясь от боли и сильнее цепляясь за руку Максима.
– Вот ты… – он не стал заканчивать мысль, решив не добивать меня морально. – Значит так, детка, ну-ка, покрепче держи банку с вареньем и особо не рыпайся.
– Что ты… – я хотела сказать «задумал», но не успела. Потому что этот верзила с легкостью подхватил меня на руки и понёс к машине.
От удивления у меня перехватило дыхание. Боль в щиколотке на мгновение забылась. Меня впервые в жизни молодой человек поднял на руки, да ещё с такой легкостью, как будто он только этим и занимался, что выручал попавших в беду девиц. Я от него ничего подобного не ожидала, если вспомнить, как грубо он со мной разговаривал на станции.
А тут – прямо рыцарь в потускневших доспехах.
Он донёс меня до машины и усадил на заднее сиденье. Попробовала пошевелить ногой, но идея оказалась плохой. Боль снова пронзила всё тело. Вот невезение-то.
Максим, заняв водительское сиденье, посмотрел на меня в зеркало:
– Ты как?
– Жить буду, – буркнула я.
– Может, тебя в медпункт?
– Нет, лучше до дома.
– Говори адрес.
Я послушно назвала улицу, где жила. Как ни крути, а он меня все-таки подвезет. Хорошо, если никто не увидит. Меня не особо прельщала перспектива стать ещё и причиной разговоров во дворе.
Знала, что многие из моих знакомых девчонок, наоборот, приложили бы массу усилий, чтобы их как можно больше народа увидело. А как же – их до дома подвозит красавчик на дорогой машине! Это же сразу повышало их рейтинг среди знакомых.
Я придерживалась другого мнения. Меня, конечно, интересовали молодые люди, нравилось их внимание, но сознательно создавать вокруг себя ажиотаж я не стремилась.
– Кстати, тебя как зовут? – мои размышления прервал голос Максима. Он снова стал слегка ироничным. – Или тебе больше нравится «малолетка»?
Н-да, у этого товарища талант портить о себе мнение. Я уже готова была прийти к выводу, что он не такой уж самовлюбленный и самодовольный, и тут, пожалуйста.
– Юля.
– Моё имя помнишь?
– Забудешь тебя…
Он засмеялся.
– А ты язва.
– С кем поведешься…
Пришлось прикусить язычок. Надо прекращать грубить. В конце концов, сейчас я находилась в теплом салоне и не ковыляла по холоду. Несколько минут можно потерпеть колкости красавчика. Проще не обращать внимания на него.
Хотя это проблематично…
– Как машина?
– Бегает.
– И быстро бегает?
– Как всегда.
– Нет, ты точно, язва. Я пытаюсь отвлечь тебя разговорами от вывиха, а ты хамишь. Это обычный твой стиль общения?
Если бы на улице было светло, то он мог бы заметить, как мои глаза округлились от возмущения. Я считала себя воспитанной молодой девушкой. Между прочим, читала классику и почти ежедневно смотрела новости, а также интересовалась политикой, спортом и искусством. Мой кругозор меня полностью устраивал. И… и… и меня никто не мог упрекнуть в невоспитанности! Я даже матом не ругалась и не курила.
Вот.
– У меня срабатывает инстинкт самозащиты, – я рьяно бросилась защищать свою честь.
– И как это понять?
– Очень просто. Как только мы с тобой познакомились, ты только и делаешь, что подтруниваешь надо мной. Я ещё удивляюсь, что ты остановил машину, когда увидел, что я валяюсь в снегу!
Мне показалось или он на самом деле с трудом сдерживал смех?
– Хочешь знать правду?
– Давай.
– Если бы я знал, что это ты, я бы проехал мимо.
Я открыла рот, чтобы возмутиться и прочитать лекцию о необходимости взаимопомощи в нашем жестоком мире, но не нашлась, с чего начать.
– Ооо… – простонала я. Это единственное, на что оказалось способной на тот момент.
– Нога?
– Нет, ущемленное самолюбие.
Максим искренне рассмеялся, а у меня возникло жгучее желание огреть его по голове чем-нибудь тяжеленьким. Как вариант, можно использовать банку с вареньем. Но в последний момент разум возобладал над злобным порывом. Как-никак, мне не стоило забывать, что мой обидчик управлял автомобилем.
– Откуда ж ты такая свалилась на мою голову?
– Ты сам меня подобрал на дороге.
Я пошевелила ногой и снова почувствовала острую боль. Вот невезение. Мне как раз только вывиха для полного комплекта не хватало.
«Мазда» плавно остановилась перед моим домом, и Максим в пол-оборота повернулся ко мне.
– До квартиры самостоятельно сможешь дойти?
Моё задетое воображение сразу же нарисовало картину, как он помогает мне выбраться из машины и дальше несет на руках к подъезду. Как наши любопытные кумушки-соседки высовываются из своих квартирок-норок и с разинутыми ртами наблюдают за нами, провожая Максима восхищенным, а меня завистливым взглядом.
Картинка получилась яркой, красочной, и до неприличия заманчивой.
Чтобы избавиться от наваждения, я помотала головой. Чур-чур меня! Хорош фантазировать.
– Смогу, – я кое-как выбралась из машины.
– Уверена, что моя помощь больше не нужна?
Уверена-уверена, ещё как уверена! А ещё я уверена, что никогда больше в жизни не хочу тебя видеть. Мне хватило и двух встреч. От таких самодовольных красавчиков я предпочитала держаться подальше.
– Я справлюсь сама. Спасибо, что не бросил на дороге.
Он снова рассмеялся, и уже отъезжая крикнул:
– Малолетка, надеюсь, ты нечасто будешь мне попадаться на глаза!
Хорошо, что на улице было темно, и он не увидел, как я показала ему вслед язык. Ребячество, зато душу отвела.
О проекте
О подписке