Матери дома не было, она ещё не вернулась из института. На швейной фабрике Катерина не работала со времен войны, товарки не потерпели рядом с собой женщину, которая не стеснялась приводить в свой дом чужих мужчин, возможно, их мужей, сыновей. Поэтому Кате пришлось уйти. Один из любовников походатайствовал перед высшим начальством, и Екатерину приняли работать секретарем в мединститут. Та работой была довольна. Она предлагала Ирине поступать в институт, но дочь категорически отказалась. Она не могла переносить вида и запаха крови. Её сразу же тошнило. Возможно, какое-то время спустя она и подумает о поступление в институт, но не сейчас.
Ирина приготовила ужин и прибралась в комнате. Дождалась матери. Катя вернулась с работы уставшей и недовольной, но на расспросы дочери отвечала молчанием. Хотя Ирина и стала взрослой девушкой, Катя по-прежнему старалась отгораживать её от жестокой реальности жизни.
Сегодня у них целый день по институту шныряли офицеры МВД. После войны НКВД реорганизовали и переименовали в МВД, но суть рода деятельности изменилась мало. Люди по-прежнему боялись черных машин-«воронок», и неулыбчивых офицеров, которых приходили в квартиры соседей и знакомых ночью, после чего люди бесследно исчезали. В институте были арестованы два профессора-химика, которые трудились в научных лабораториях. При воспоминании у Кати до сих пор мурашки по коже бегали.
Поэтому Ирина никак не могла понять, почему сегодня мама не желала её отпускать в кино с Олегом Каштановым. Они ещё на прошлой неделе договорились сходить в кино, и Ирина с нетерпением ждала вечера.
– Я бы хотела, чтобы ты сегодня осталась дома, – упрямо твердила Катя.
А Ирина, принарядившись в новенькое ситцевое платье, не желала слушать мать.
– Но почему, мам? Мы договорились с Олегом! Или тебе Олег перестал нравиться? Хороший парень, ты же всегда говорила….
Катя покачала головой. Ну, как, скажите на милость, как объяснить дочери, что сегодня у неё на душе кошки скребут, что плохие предчувствия не оставляют её?
– Да, хороший, – согласилась Катерина и внезапно сдалась. – Ладно, иди, только не долго.
– Конечно, конечно, мамочка, – Ирина в порыве радости обняла мать и упорхнула из комнаты.
Олег ждал её у подъезда. И Ирина ещё раз подумала, что ей повезло. Да, с Олегом она может быть спокойна за своё будущее.
Фильм оказался не интересным, но уходить с половина сеанса они постеснялись, и остаток вечера тихо проболтали. Ирина поделилась радостной новостью, что её приняли работать нянечкой в детский садик, а Олег пожаловался на несговорчивого мастера.
Домой они возвращались около десяти вечера, сумерки только-только начинали опускаться на город. Погода стояла чудесная, вечер был теплый, спала дневная жара. Расставаться не хотелось, но Ирина знала, что мама ждет её, не спит. А утром той на работу.
Они, робко держась за руки, подходили к общежитию, когда Олег, волнуясь, сказал:
– Иришка, я бы хотел с тобой поговорить.
Она сразу уловила изменения в его голосе.
– По-моему, мы с тобой болтаем целый вечер.
– Да, ну тебя! Я серьезно, а тебе всё хи-хи да ха-ха! Нам надо поговорить.
Ирина прикусила от нетерпения губы. Ну, наконец-то, решился! Глядишь, ещё недельки две, и она начала бы нервничать.
– Хорошо, я тебя слушаю. Что ты хочешь сказать?
– А ты не догадываешься?
– Конечно, нет! С чего бы это!
Олег шумно вздохнул, а у Ирины в голове промелькнула мысль, что он, наверняка, ночью храпит.
– Давай присядем на лавочку, – предложил Олег, и они уже хотели направиться к скамейке, когда им дорогу перегородила черная машина.
Такая знакомая. Именно эта, и подобная ей каждый день спешили по Арбату, в главный центр народной инквизиции.
Ирина сглотнула, и внезапно её охватил непонятный приступ страха. Она замерла и с шумно бьющимся в груди сердцем, наблюдала, как машина притормозила около их подъезда, как толстая дверь, символ чего-то грозного и не рушимого, распахнулась прямо перед её носом, и оттуда, из темноты салона показалась высокая фигура в форме. Ирина невольно отступила, сделала шаг назад, когда прямо перед ней вырос офицер МВД.
Молодой, подтянутый, он пристально смотрел на девушку.
– Привет, вот так встреча, – офицер смотрел в лицо девушки, намеренно игнорируя рядом стоящего Олега. – А ты выросла, Ирина.
– Толя? – не веря своим глазам, выдохнула Ирина. – Толя Окошев?
Её всегдашний противник, бывший дворовый хулиган превратился в взрослого, серьезного мужчину. И олицетворял власть.
Порой Судьба, капризная барышня, является человеку в самых неожиданных лицах. Даже забытых.
Ирина влетела в комнату, как маленький ураган.
– Мама?! – её крик замер на губах.
Катя стояла около окна в ночной рубашке и смотрела на ночную Москву.
– Ты что так кричишь? – Катерина пыталась не показать дочери вязкого страха, который овладел ей, как только она увидела, что во двор въехала черная «воронка».
– Я…я…., – Ирина растерялась, и в первое мгновение не нашлась, что сказать. – Куда они поднялись?
– Кто?
– Они. Мама, когда ты перестанешь меня считать маленькой! Я все прекрасно понимаю! И ты видела, что я разговаривала с этим… лейтенантом! Это Толя Окошев, помнишь такого?
Конечно, Катя помнила, и помнила прекрасно. Не столько противного, вечно хмурого и враждебно настроенного мальчишку, сколько его отца. Садиста, который оставил на её теле множество синяков и кровоподтеков. После ночи любви с ним она неделю не могла передвигаться без боли. И как таких земля носит?
– Если ты спрашиваешь, куда они поднялись, то я не знаю. Но на наш этаж они не поднимались.
Ирина вздохнула с облегчением и слабо улыбнулась.
– А я испугалась, глупая. Сама не пойму почему. И Тольку я не ожидала увидеть. Он когда вышел из машины, я его и не узнала сначала. Считай, сколько? Да, лет семь мы с ним не виделись. Я совсем пичугой была, когда он на фронт ушел. Надо же, ведь ему восемнадцати тогда не было. А взяли. Пошёл добровольцем. А теперь смотри-ка, в МВД служит….
Ирина тараторила и тараторила, пытаясь за словами скрыть растерянность. Она бросилась вслед офицерам, даже не попрощалась с Олегом. Тот остался стоять около пустого подъезда.
– Умывайся, и ложись спать, – негромко пробормотала Катерина, и поймала себя на том, что продолжает прислушиваться к шорохам за дверью.
Ей казалось, что вот-вот, сейчас, мгновение спустя, послышаться тяжелые шаги армейских сапог и в дверь требовательно ударит мужицкий кулак.
Мы сами, порой, пророчим себе будущее, не подозревая об этом.
Олег обиделся и не желал разговаривать с Ириной. Ну, и не больно надо. Она знала, что долго он дуться не сможет, придет, как миленький. А ей скучать было некогда. Надо было собрать документы, пройти медосмотр в больнице. Все её мысли были заняты предстоящеё работой в детсаде, и она забыла о неприятной инциденте с правоохранительными органами.
А зря.
Тогда бы она не была удивлена, когда дорогу домой ей перегородила высокая фигура в форме. Как и много лет назад Ирина испуганно вскрикнула и отшатнулась.
– Толя?! – невольно вырвалось у неё. – Ты? Что ж, ты пугаешь-то меня? Причем, заметь, постоянно.
Она улыбнулась и кокетливо склонила голову набок. Уж теперь-то она точно знала, что он поджидал её. Она ещё вчера заметила его праздно шатающуюся фигуру, но и помыслить не могла, что это по её душу.
– Значит, помнишь? – его тонкие, треснувшиеся губы растянулись в улыбке.
«А он ничего», – подумала Ирина. Да, да, если присмотреться повнимательнее и отбросить прочь детские предрассудки, то перед ней стоял симпатичный молодой мужчина двадцати шести лет. Поперек левого виска тянулся зигзагообразный шрам, но он не портил мужественного лица. И глаза у Толи были карего цвета, отчего казались пронзительнее.
– Конечно, помню! Ты тогда напугал меня едва не до полусмерти! Возник из темноты, я и подумала, что снова драться со мной будешь.
Он рассмеялся.
– Кстати, я с тобой никогда не дрался. Только пугал.
– И твоих угроз было предостаточно.
Ирина не заметила, как они разговорились, и Толя проводил её до подъезда. Они вспомнили старых знакомых, дворовых ребят: кто женился, кто переехал, а кто и не вернулся после войны. Ирина заметила, что на неё с любопытством поглядывают знакомые. Ещё бы! Хотя Окошевы и жили в их дворе, но Анатолия последние годы видно не было. Она постеснялась спросить, где он служил.
Они договорились вечером погулять по парку. Сначала Ирина хотела отказаться, вспомнила Олега, его молчание, и назло ему согласилась. Пусть не думает, что она без него пропадет или у неё не найдется кавалеров! Не на ту напал. Не хочет, не надо, одна она не останется.
Ирине нравилось общаться с Толей. Он оказался замечательным собеседником, и, естественно, за первым вечером последовал следующий. С Олегом они столкнулись на следующий день, когда сидели в столовой, ужинали. Олег был с ребятами с завода, и потому, какие взгляды он бросал на Ирину, она приготовилась к неприятностям.
Где-то в глубине души ей польстило, что двое мужчин могут из-за неё подраться. Она обругала себя. Так нельзя. Что будет с Олегом? Конечно, он парень смелый, даже, пожалуй, излишне. Наломает дров, потом всю жизнь раскаиваться будет.
Что-то надо делать.
– Толя, у меня к тебе просьба, – быстро-быстро сказала она и заговорчески наклонилась вперед.
– Слушаю. В чем дело, Иришка?
– Видишь того парня в синей рубашке, через два столика от нас сидит, – Толя кивнул. – Так вот, я с ним иногда в кино ходила, и так, погулять….
– Ты была с ним в тот вечер, когда мы первый раз увиделись, – прервал её Анатолий, и его глаза чуть заметно прищурились.
– Совершенно верно, – обрадовалась Ирина. – Мы с ним до сих пор не объяснились…. И я…. Я чувствую себя виноватой. Ты понимаешь.
– Ты ему что-то обещала? – Толя продолжил есть, опустив голову.
– Нет.
– Тогда всё в порядке, – сказал, как отрезал молодой человек.
– И ты не будешь ввязываться в драку? – для полной уверенности поинтересовалась Ирина.
Анатолий отложил вилку с ножиком и откинулся на стул. Пристально на неё посмотрел и промолчал.
Олег с товарищами ушли из столовой раньше них, и Ирина вздохнула с облегчением. Надо как-то встретиться с Олегом, объясниться, а то нехорошо получилось.
Екатерина не пришла в восторг, когда заметила, что её дочь провожает не Каштанов, а Окошев. Разговор с Ириной ничего не дал, она сделала свой выбор.
Работа в детском саду приносила Ирине удовольствие. Конечно, первая неделя показалась ей очень тяжелой, дети, голопузые бандиты в возрасте от трех до шести лет сводили с ума. Казалось, на них нет управы. Старшие нянечки с понимающей улыбкой смотрели на попытки Ирины унять детей. Они все через это проходили. Ничего, пообвыкнется, станет легче.
Ирина же с надеждой смотрела в будущее и строила планы.
Роман с Толей набирал силу. И теперь Ирина ждала предложения уже от него. Олега она даже и не вспоминала. Так, иногда они сталкивались на улице, он бросал на неё хмурые взгляды, но подойти, поговорить, потребовать объяснений даже не пытался.
Сначала Ирина удивлялась поведению Олега. Неужели он так быстро сдался, с легкостью готов был отказаться от неё? Видимо, да. Это не могло не задеть Ирину. Но потом она мудро решила, что всё, что не делается – к лучшему. Значит, Олег не достаточно сильно её любил, и она не была бы с ним счастлива. Толя – другое дело. К тому же, ей нравилась мысль стать офицерской женой. А что? Не для кого не секрет, что военным и привилегия, и почет.
И ещё…. Они уже целовались. Правда, это случалось всего пару раз, и Ирина посчитала, что в невинных поцелуях нет ничего страшного. В конце концов, они встречаются больше месяца.
Сегодняшний вечер ничем не отличался от предыдущих. Они погуляли по городу, посидели в парке. Толя заботливо накинул на плечи Иры пиджак, чтобы она не замерзла. Днем прошел дождик, и к вечеру стало прохладно.
Ирина несколько раз ловила на себе задумчивый взгляд друга и никак не могла понять, что он мог означать.
– Что-то случилось? – поинтересовалась она, когда они подходили к дому.
– Нет, а с чего ты взяла? – Толя остановился и повернулся к девушке.
Та пожала плечами.
– Не знаю, ты какой-то странный сегодня.
– И в чем же проявляется моя странность, – в голосе Анатолия послышались резкие нотки, которых раньше Ирина не замечала.
– Да говорю же, не знаю. Знала бы, не спрашивала. Ой, смотри, кажется, опять дождь начинается, – Ирина вскинула лицо к верху и подставила ладошки крупным каплям.
– Да, верно.
– Пошли в подъезд! Бегом! – она весело засмеялась и, схватив Толю за руку, потянула его вслед за собой.
Расставаться не хотелось. Запоздалые прохожие спешили укрыться по домам-норкам, и улица быстро опустела. Они молча стояли, их плечи соприкасались, и каждый смотрел на косые полосы дождя, на лопающиеся пузырьки на асфальте.
Внезапно Ирина почувствовала, как Анатолий обхватил её плечи и развернул к себе. В подъезде было темно, и она не видела выражение его глаз.
– Ирина, ты права, права, – заговорил он, и его пальцы сжались. – Я не хотел тебе говорить раньше, боялся, что ты расстроишься, но не имеет смысла больше скрывать. И уехать, ничего тебе не сказав…. Я не могу так поступить с тобой.
Ирина замерла.
– Уехать? О чем ты говоришь?
– Ира, Ирочка, я военный человек! Я не хозяин своей судьбы, куда мне скажут, туда я и поеду.
У Ирины пересохло во рту, а голова слегка закружилась.
– И куда ты должен уехать? – медленно проговорила она.
– Владивосток. Меня распределили туда.
– И на долго?
– Три года, как минимум.
Ирина замолчала, у неё не было слов, чтобы продолжить разговор. В голове бились две мысли: сейчас он скажет, что любит её и позовет поехать с ним, или… или ей придется пожелать ему доброго пути. И Ирина отчаянно боялась, что Толя выбрал для себя второй вариант.
Она покачнулась и оказалась прижатой к холодной бетонной стене общежития. Анатолий стоял рядом.
– Ты расстроилась, да, Ирочка? – он ласково дотронулся до её щеки. – Я понимаю, но ничего не поделаешь. Ты не представляешь, как мне жаль….
Ирина всё поняла. Точка. Кажется, она проиграла. Поставила не на того короля. Проклятье!
– Да, мне тоже, – тихо сказала она и вздохнула.
– Всё будет хорошо, – сказал Анатолий и сделал шаг в её сторону. Теперь они стояли практически вплотную, и Ирина чувствовала на своих волосах его дыхание. Отчего-то ей стало неуютно. – Знаешь, я даже рад, что сейчас пошел дождь, и у нас появилась возможность побыть наедине. Я давно хотел тебе сказать…. Подари мне эту ночь! Я хочу, чтобы мы её провели вместе! Только ты и я….
От изумления Ирина в первое мгновение даже не поняла, о чем идет речь. А когда поняла, то…
– О чем ты говоришь? Да как у тебя язык повернулся такое мне сказать? Я что, похожа на гулящую? Тебе не стыдно? – набросилась она на него.
Даже в темноте ей удалось увидеть, как тонкие губы Толи скривились в недоброй ухмылке.
– Ты не гулящая, согласен, ты дочь гулящей, а здесь разница небольшая, – его голос изменился до неузнаваемости. – Или ты думала, что я ничего не знаю? Хотя нет, ты думала, что у нас с тобой роман, что я позову тебя замуж, – тут он рассмеялся, и от его смеха у Ирины по телу пробежали мурашки.
Она огляделась по сторонам и поняла, что находится в ловушке. Голова просветлела, романтический настрой прошел. Перед ней снова стоял Толька Окошев, её давний недруг. Но сейчас он превышал её и в росте, и в силе, к тому же темнота, и тот факт, что они спустились за лестницу, играли против неё.
– Сволочь, – четко выплюнула она и попыталась обойти его, но не тут-то было.
– Всегда к твоим услугам, милая, – Окошев схватил её лицо и впился губами в мягкий девичий рот.
От отвращения и страха Ирина принялась отчаянно сопротивляться. Она не позволит себя изнасиловать! Ни за что!
Она замотала головой из стороны в сторону, вцепилась руками в волосы насильника и попыталась отодрать его от себя. В ответ получила сильную затрещину, в глазах помутилось, земля покачнулась под ногами. Цепкие руки проникли под легкое платье. Кричать не имело смысла, да Ирина не пережила бы позора. Соседи будут рады увидеть её унижение, она не строила иллюзий. Боль и злость придала ей сил, она потом сама удивлялась, откуда они у нее взялись. Окошев не ожидал такого отчаянного сопротивления, он рассчитывал на быструю и легкую победу, ему и так пришлось провозиться с этой дурочкой больше месяца, поэтому, когда жертва вырвалась и ринулась вверх по лестнице, а он схватил пустой накаленный воздух, из его груди вырвался рык разозленного зверя.
– Ты пожалеешь, маленькая сучка! И горько….
Угроза растворилась в пустом подъезде.
А Ирина неслась по лестнице с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди. Она не верила в подобную удачу. Неужели она вырвалась? Перед её глазами до сих пор стояло перекошенное лицо Окошева.
Дверь была не заперта на ключ, и Ирина с шумом ворвалась в комнату. Катя не спала, сегодня она с работы принесла домой пишущую машинку и печатала бумаги. Когда дочь вбежала в комнату, она подняла голову и оторвалась от работы.
– Ирина? Что случилось? Ты бледная….
Ирина прижалась спиной к двери и попыталась восстановить шумное прерывистое дыхание.
– Мама, ничего….
– Как это ничего? – Катя поднялась из-за стола и приблизилась к дочери. – Ты вся дрожишь! Что случилось, я спрашиваю? Не пугай меня! Расскажи же!
– Окошев…. Он пытался… пытался обидеть меня, – Катя вздрогнула. – Я вырвалась, а он остался там, внизу! Мама, посмотри в окно, он ушел?! Пожалуйста, посмотри, я боюсь!
Катя бросилась к окну и увидела высокую прямую фигуру, которая быстро пересекала двор.
– Да.
– Боже….
Ирина прошла в комнату и рухнула на кровать. Сил не было даже на то, чтобы умыться или заплакать. Её по-прежнему трясло. Катерина помогла ей раздеться и лечь, она заботливо укутала девочку, подогнув под свернувшуюся калачиком фигурку, одеяло.
Неужели её дочь расплачивается за грехи матери? Да за что же это, а? Ведь Катя пыталась выжить! Просто выжить! Она рухнула за стол, где вспорхнули и в беспорядке спилотировали институтские бумаги. Её тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Кто, скажите, кто сказал, что красота приносит счастье? Грешна она, чего уж тут скрывать, а теперь и Ирка страдает! Ведь красивая бестия выросла, ох, какая красивая. И мужики вокруг вьются. А глупая ещё, бестолковая, многого не понимает и мать не слушается.
Катерина боялась за дальнейшую судьбу дочери. Пусть сегодня отдохнет, а завтра они непременно поговорят. И поговорят серьезно. Катя впервые задумалась о том, чтобы бросить всё и уехать из Москвы. А что? Переедут в какую-нибудь деревню, или маленький городок в Поволжье, и всё у них пойдет по-другому. Другое место, другая жизнь. Да, стоит поразмыслить на досуге. Сейчас голова разболелась от рыданий. Спать пора. И часы будильника показывали второй час. Катя посмотрела на рассыпанные бумаги профессора Штыкова. Помогла, называется. Обещала перепечатать, решила помочь старику, а на деле всё перепутала. Ладно, утро вечера мудрее.
Катя медленно поднялась со стула, потянулась, когда услышала в коридоре шум. Что такое? Снова сосед пьяный пришел и гоняет жену? Нет, не похоже…. Это не крики.
Это топот армейских сапог.
Через мгновение в их дверь ударил тяжелый мужской кулак.
О проекте
О подписке