К слову, выставка Киры имела успех, но она не спешила заключать долгосрочные договора. Несколько – да, пожалуйста. Все-так в двадцать три года уже приятнее жить на собственные деньги и чувствовать полную независимость от родителей. Спасибо им за образование и за квартиру. Дальше Кира – сама.
Роман с Дмитрием был стремительным.
И глаза у него оказались не темно-синими, как решил Артур. Это были линзы. Во время тренировки Дмитрий получил травму, закапывал капли в глаза, и врач порекомендовал ему некоторое время носить линзы. Ульянов выбрал цветные. Почему бы и нет? В мире футбола надлежало быть модником.
Дима понравился Кире. Даже немного странно. Она предпочитала более спокойных людей, не публичных.
Даже пыталась отказаться от первого свидания, как потом выяснилось, лишь раззадорив Ульянова. Ещё бы. Он такой красавчик, и ему отказали! Надо срочно исправлять ситуацию. Вот он и исправлял, сам же с немалой долей юмора повествуя об этом Кире.
Его юмор ей нравился. Искрометный, легкий. Пафосным Дима был на людях, а оставшись наедине с ней, казался вполне доступным и комфортным.
Когда Артур услышал от неё характеристику нового ухажера, закатил глаза:
– Комфортным? Ты серьезно сейчас?
Кира пожала плечами и направилась к кофемашине.
– Да. Мне с ним легко.
– Кирочка, дива ты моя! Ты чего творишь?
Девушка обернулась и с долей удивления посмотрела на друга.
– Я что-то не то сказала?
– Всё! – он поднял руки кверху. – Если бы я был гетеросексуален, и про меня потрясающая девушка, от которой я хочу получить чуть больше, чем пару ночей, сказала кому-то, что со мной комфортно, я бы пошёл и побрился наголо!
– Не поняла, почему ты пылишь.
– А потому, солнце мое! Мужик у девы должен вызывать какие угодно чувства, но не комфорт! Особенно на первых свиданиях.
– Я с тобой не согласна.
– Вот и плохо! Помяни моё слово, ты пожалеешь. А потом как-нибудь поймешь, что я прав. Когда в твоей жизни появится мужик, от вида которого ты будешь шалеть и дуреть…
Из рук Киры выпала чашка, упала со звоном на плитку и разбилась.
Её руки мелко подрагивали. Снова та самая пугающая реакция…
Нет-нет-нет!
В жизни Киры был мужчина, что доводил её до дрожи. От которого она шалела и дурела. А ещё считала себя едва ли не сумасшедшей, больной.
И о котором никто не знал.
И никогда не узнает.
Даже Артур.
– Не надо мне такого, – тихо ответила она.
Наверное, разговор с Артуром на её кухне послужил отправной точкой, чтобы окончательно понять, что с Димой стоит продолжать отношения. Несмотря на его профессию, он не производил впечатления бабника.
Ухаживал красиво. Театры, кино, рестораны, прогулки по набережной. Цветы. Море цветов. И поцелуи, не перерастающие в нечто большее, потому что Кира не позволила. Он не настаивал. Оторвался от её губ, смотрит на неё затуманенными глазами, и выдыхает:
– Я подожду… Я реально подожду! Потому что ты достойна того, чтобы ждать.
А Киру накрыло холодной волной. Ей хотелось дернуть ручкой машины и сбежать, куда глаза глядят. И чтобы никто, никогда её не догнал. Взлететь по лестнице на свой этаж, открыть квартиру и тут же скользнуть в ванную, где включить контрастный душ и долго стоять, приходя в себя.
Кира улыбнулась и ничего не сказала. Она заставила себя сидеть на месте, прогоняя накрывшую её панику. Неееет. Она её победила. Больше ОН ей не будет портить жизнь. ОН – иллюзия. Мечта. Кошмар.
А Дима… Да, комфортный, удобный, чертовски обаятельный, сногсшибательный, умный и так далее – рядом.
И, кажется, в неё влюблен.
Теперь, в «Комильфо» это «кажется» приобрело более настораживающие очертания.
В виде кольца.
Кира искренне надеялась, что она ничем – ни взглядом, ни жестом, ни мимикой – не выдала себя. Иначе это будет крахом. У неё в ближайшее время не будет сил, чтобы начать ещё одни отношения.
Ульянов явно ожидал другой реакции. Его лицо застыло, в глазах мелькнуло непонимание, а потом и злость. Надо отдать должное молодому человеку, он быстро взял себя в руки:
– Детка, и сколько мне ждать твоего «да»?
Кира протянула руку и взяла бокал с вином. Сделала два жадных глотка подряд.
– Неделю. Дай мне ровно неделю.
– Ок. Договорились. А что мне делать с кольцом?
– Не знаю. Честно…
– Пусть оно побудет у тебя.
Лавина удушливости накинулась на Киру и закружила. Для паники или страха не было никаких причин. Абсолютно. В реальной жизни никогда ни один мужчина её не обидел, пальцем даже не тронул. Отец не наказывал. А страх… Он был. Даже не страх, а нечто более глубокое. Тяжелое.
– Дима…
– В сумочке полежит, хорошо, Кир? Пусть… Будешь доставать, примерять его, пока никто не видит, может, и твоё «да» я услышу быстрее.
Он снова отреагировал достойно.
А она… Что она?..
– Ну, моя хорошая, давай твою сумочку, будем прятать сокровище на дно.
Кира молча протянула ему небольшую дамскую сумочку. Обычно она предпочитала или рюкзаки, или более объемные сумки, чтобы в них помещался фотоаппарат. В ресторан фотоаппарат брать не имело смысла, да и во многих заведениях подобного класса фотографирование запрещалось.
Она наблюдала, как Ульянов прячет бархатную коробочку в сумочку, и душа девушки покрывалась тонким льдом.
Что она творит… что… зачем…
Играет с чужими чувствами, когда сама остается абсолютно равнодушна.
Потому что не может иначе.
Она давно принадлежит ЕМУ.
Тому, чьего имени даже не знает.
Тому, кого придумала.
Черноволосому Демону с глазами бушующего моря.
Кира почувствовала, что начала задыхаться, да и головная боль тупыми молоточками стучала по затылку.
– Дима, я отойду. Мне что-то нехорошо.
Молодой человек мгновенно подобрался и подался вперед. В его глазах мелькнуло беспокойство, которое ещё сильнее резануло по совести Киры.
– Что с тобой? Может быть, врача? Скорую? Черт, детка, не пугай меня.
– Дима, перестань. У меня легкое головокружение. Сейчас схожу в туалет, и всё будет в порядке.
– У тебя критические дни.
– Да.
Пришлось соврать. Права была мама, когда, смеясь, говорила, что в любой ситуации женщина может смело свое плохое настроение сваливать на бесконечные критически дни. Для большинства мужчин они выступали красной тряпкой для быка, в буквальном и переносном смысле. А критические дни у женщины это не только месячные. Это неудачные туфли, плохо сидящее платье. Да, у её мамы было своеобразное представление о ПМС.
Кира, улыбнувшись, поднялась и взяла сумочку.
– Я скоро, Дима. Закажи, пожалуйста, ещё вина.
Кира не уважала алкоголь, но иногда он был необходим.
Как сегодня, например.
– Конечно. Я буду тебя ждать. Не появишься через пять-десять минут, пойду тебя искать. И не сомневайся, в женский туалет я загляну первым делом.
Она не сомневалась – Ульянов так и сделает.
– Я вернусь.
Кира мысленно усмехнулась, вспомнив, как пару раз она на самом деле сбегала от молодых ребят. Давно это было, лет пять назад. Тогда она ещё не научилась контролировать себя и действовала импульсивно. Самое парадоксальное заключалось в том, что она чувствовала вину перед Демоном за то, что пошла на свидание с парнем.
Как глупо… Господи…
Чувствовать себя виноватой перед своей же фантазией. Говорят, что, когда писатели долго пишут про одного героя, перенося его из книги в книгу, они влюбляются в него. В тот образ, что создали. Синдром Пигмалиона. Кира часто думала, что и с ней случилось то же самое. Есть образ, который снова и снова приходит к ней. Мужчина. Возможно ли такое, что она когда-то, будучи маленькой девочкой, увидела его? И влюбилась.
Кира даже подумывала сходить к гипнотизеру. Пусть бы он поработал с ней. Может, она излечится от наваждения.
Эти мысли, воспоминания, рассуждения пронеслись у неё в голове, пока она поднималась, поправляла несуществующие складки на бежевом кружевном платье, выбранном для свидания, и направлялась к дамской комнате.
Она шла, не замечая других посетителей ресторана. Они её попросту не интересовали. Она маневрировала между столиками, заставляя себя не совершить очередную глупость и не сбежать.
Артур её прибьет.
Или, напротив, похвалит? Он-то понял Киру. Заметил то, что она пока отказывалась признавать.
– Солнце моё, ни хера у вас ничего не будет. Читай по моим губам – ни-хе-ра.
Вспомнив, как Артур сложил губы дудочкой, Кира грустно улыбнулась. А если улететь с Артуром на Камчатку, например? Там потрясающие пейзажи. Она давно планировала поработать на полуострове. От шумного города начала уставать. Да и в конце концов, пришла пора разобраться в себе, в том, что происходит в её личной жизни и куда двигаться дальше.
– Ох…
Она врезалась в скалу. В непоколебимую твердыню.
Кира даже не поняла, что произошло. В первую секунду единственное, что для неё оказалось значимым – не упасть на мягкую пятую точку, потому что столкновение оказалось очень ощутимым, и из девушки словно дух выбили. Она пошатнулась на двенадцатисантиметровых каблуках и начала заваливаться назад.
Упасть ей не дали. Крепкие мужские руки довольно уверенно и властно сжали её талию, удерживая от позорного падения.
– Ну, что же вы так неаккуратно.
Говорили с акцентом, тягуче, нараспев. Кира ещё не успела рассмотреть говорившего, всё происходило очень быстро. Его голоса оказалось достаточно, чтобы вся её женская сущность встрепенулась, взбунтовалась, обострилась до предела, чего с Кирой не случалось ни разу ранее. Никогда мужской голос, хрипловатый, низкий, не производил на неё столь оглушающего впечатления. Казалось, он окутал невидимым, невесомым покрывалом, шелковым и настолько тонким, что её кожа не могла не отреагировать, защипало, но безумно приятно, игриво. Или это не покрывало её окутало, а пузырьки от шампанского?
Возникло непреодолимое желание увидеть лицо мужчины, обладающего столь чарующим голосом. Но что-то мешало Кире поднять голову и взглянуть в лицо. Некий инстинкт самосохранения, который неожиданно очень громко заявил о себе. Поэтому Кира изучала его постепенно, как при замедленной киносъемке.
Первое, что бросилось в глаза – крепкие загорелые руки, которые удерживали её. Одна рука поддерживала за спину, и Кира не имела возможности её рассмотреть. Вторая легла ей странным образом на живот. И не спешила его покидать. А Кира не спешила приходить в себя, попадая под дальнейшее воздействие незнакомца. Красивая широкая кисть с длинными пальцами. Обнаженное запястье с тяжелыми часами-скелетонами. Не вписывались в картину элегантности и ненавязчивой роскоши лишь сбитые костяшки. Спортсмен?
Взгляд Киры побежал выше. Черная рубашка, идеально подчеркивающая бронзовый загар. И снова штрих, выбивающийся из атмосферы «Комильфо» – у незнакомца было расстегнуто куда больше пуговиц, чем того допускали правила приличия. Конечно, сейчас многие чхать хотели на условности, и всё же… Распахнутый ворот и пуговицы обнажали едва ли не всю грудную клетку, позволяя увидеть не только шикарный загар, но и витиеватые татуировки, а так же короткие иссиня черные волоски на груди. Вот тут ноги у Киры дрогнули.
Волосы на мужской груди – её слабость. В век, когда люди стремились всеми доступными способами лишить себя волосяного покрова, она тащилась от волос на груди. Зависала. Откуда пошёл подобный фетиш, история умалчивала, да Кира никогда и не задавалась вопросом. У неё была даже небольшая коллекция фотографий, без лиц. Только мужская обнаженная грудь. Но эту коллекцию по понятным причинам обнародовать она не собиралась.
Чувствуя, как слабость всё сильнее охватывает тело, вталкивая Киру в ещё большее смятение, девушка заставила себя двигаться дальше. Шея. Про такую говорят «бычья». Крепкая, как и всё тело. С обвитыми пятью кожаными цепочками.
И лицо.
Господи…
Сон ли это? Явь? Что это…
Над лицом молодого человека явно поработал небесный скульптор – лепил любовно, создавая одну резкую линию за другой. Вкладывая в саму сущность всё то, от чего могли молодые девушку и женщины сходить с ума. И сходили. Те самые черты, которые заставляли их оборачиваться, а мужчин ревновать. Квадратный подбородок, покрытый модной «трехдневной» щетиной, пухлые, четко очерченные губы, прямой нос с горбиной, говорящий о том, что Кира не ошиблась в своих первых впечатлениях, и молодой человек занимается спортом.
А глаза…
Темно-синие. Штормовые.
До безумия, до сумасшествия знакомые…
Как и широкие брови, которые сейчас чуть насмешливо приподнялись кверху.
Прическа короткая, растрепанная, но небрежность явно искусно созданная.
Лицо незнакомца Кира уже осматривала сквозь пелену, что образовалась не на глазах – в сознании. Ей и не требовалось более пристального внимания к мужчине.
Она знала каждую его черточку. Знала высокие скулы. Упрямую линию губ.
Она знала о нем всё…
Потому что сама создала его в своем воображении. Пигмалион и его Галатея, поменявшиеся полами.
Её личный Демон во плоти.
О проекте
О подписке