– Итак, Ирида. Я так понимаю, ты ее видел?
Стас мгновенно стал серьезным. Выражение, изменившее лицо друга, он встречал и ранее, и оно не предвещало ничего хорошего. Возвращаясь в прошлое, к тем едва ли не беззаботным годам, Стас вспоминал, что Богдан всегда – он подчеркнул – всегда слишком предвзято относился к Ириде. Стас это списывал на заботу о сестре друга. Сейчас, когда они повзрослели и на многое взглянули по-другому, невольно напрашивался вопрос: а невинной ли братской заботой было продиктовано внимание Богдана к Ириде?
Богдан никогда не делал ничего просто так. Это стоило помнить.
– Видел, – Богдан недовольно сжал губы и его взгляд впился в друга. – Она едва не плакала. И очень спешила покинуть дом. У неё неприятности?
Он попал в самое яблочко. Стас поморщился и махнул рукой в сторону двери.
– Девчонка совсем с катушек слетела. Ей скоро двадцать…
– Через месяц, – слишком поспешно вставил Богдан, чем немало удивил друга и подтвердил его подозрения.
– Да, мать её ети, через месяц! А у неё ветер в голове! Вернее, не ветер! Тьфу ты! – далее последовала нецензурная брань. Накипело. Стас рывком поднялся и направился к холодильнику, откуда выудил открытую бутылку с ликером. – Будешь?
– Я же сказал – нет.
– А я буду. Что-то накатило…
Не договорив, Стас достал из нижнего шкафчика пузатый стакан и плеснул себе добрую порцию алкоголя. Богдан не одобрил порыва приятеля, но останавливать не стал. В данной ситуации ему даже будет удобнее, если Стас немного выпьет и расслабится. Станет более разговорчивым. Он заметил, что тот, несмотря на радость встречи, держится настороженно. На то были причины, и он его не осуждал. Время и годы, покрытые тайной, завесу которой он не спешил приоткрыть, делали своё пагубное дело, давая плодотворную почву для дальнейшего посева ещё более нелепых сплетен и предположений. Тут уж кто на что горазд.
Богдану было плевать на мнение окружающих. Был он, была его история. Остальное – побоку.
Всех побоку, кроме Ириды.
Она – первопричина, почему он вернулся.
Но об этом чуть позже. Он запрещал себе думать об Ириде, чтобы не сорваться и не наделать глупостей. Приходилось контролировать себя и свои собственнические порывы.
Выждав, пока друг выпьет спиртное, не закусывая, произнес, стараясь придать своему голосу безучастный тон:
– Ты остановился на том, что у неё ветер в голове. Я прав, если предположу, что у этого самого ветра есть вполне человеческое имя?
Стас, поморщившись, кивнул.
– Есть. А ты разве ничего не понял, столкнувшись с ней?
Ноздри мужчины затрепетали, выдавая внутреннее нетерпение. Богдан мог узнать все подробности, сделав только один звонок. Но не стал. Не желал, чтобы посторонние знали о его привязанности. Хотя о какой привязанности тут может идти речь?! То, что он испытывал к этой девочке, подходило под другое определение.
– Я бы хотел услышать это от тебя.
– От меня… – Стас скривился. – Я и с Иридой толком поговорить не могу, а ты хочешь от меня.
– Стас, не валяй дурака. Рассказывай.
– Мать твою ж! Рассказывай! Тебе легко сказать, а у меня голова идет кругом от одной мысли… В общем, если коротко, то Ирида связалась с одним ублюдком, который не желает ставить ей метку. Голову морочит. А Иридка влюбилась и, кажется, ни хрена не понимает в какое дерьмо вляпалась.
Лицо Богдана словно окаменело. Нервно дернулся кадык, заходили желваки, глаза приобрели выражение затаенной угрозы. Так хищник выжидает, подкарауливает жертву, прежде чем сделать единственный, но роковой бросок.
Стас, поглощенный собственными эмоциями, не заметил перемены в друге. Да и алкоголь притупил бдительность. Стас не воспринимал Богдана, как человека, несущего угрозу в их с Иридой и без того непростую жизнь, и мог позволить себе быть искренним в его обществе. Напротив, где бы они сейчас были, если бы не Богдан?
– Она… – Богдан, прежде чем продолжить, прочистил горло. – Она не девственница?
Вопрос был актуальным. Если разговор зашел про метку, то и про чистоту девушки можно было смело спрашивать.
Стас снова приложился к бутылке. На этот раз прямо из горла.
– Ты, как всегда, проницателен.
Несколько слов. Обычных. Вроде бы ничего не значащих. Те слова, которые мы постоянно используем в жизни. Но сейчас, соединенные вместе, они приобрели губительный смысл.
Привычный «держать лицо» Богдан внешне никак не отреагировал на слова друга. Лишь приподнял бровь, выражая легкое удивление. Он же должен был как-то показать, что понял причину тревоги друга.
– Черт побери, Стас, – голос Богдана прозвучал с привычной ему легкой иронией, – Ирида же в прошлом всегда отличалась послушанием. Боялась нашкодить. Была здравомыслящим ребенком. Она не может не понимать последствия совершаемых действий.
Стас горько рассмеялся.
– Говорю же, влюбилась она! Голову потеряла. Не желает слушать, что я ей говорю. Верит, как дурочка, этому ублюдку! А я… Мля, шею бы намылить ему!
– Так в чем дело? Намыль.
– Намылил бы с превеликим удовольствием, только… – лицо Стаса побледнело, выдавая внутренние метания и сомнения. – Только если меня закроют, кто позаботится об Ириде? Он? Да начхать этому упырю на Иридку! Ещё причину вескую дам, чтобы оттолкнуть её от себя окончательно. Сейчас хотя бы призрачный шанс есть, что в нем заговорит совесть, и он поставит ей метку.
– Парень не из простой семьи?
– Конечно, нет. Сам знаешь… Такие, как я, двадцать раз подумают, прежде чем лишать девушку невинности. Родственники нагрянут и поотрывают все, что висит между ног, или свяжут и заставят сделать метку. Да я и сам… – Стас снова не договорил, махнув рукой куда-то в сторону. Вид у него был глубоко несчастным, и он уже ничего не пытался скрыть. Где-то глубоко внутри назревало чувство облегчения от того, что он, наконец-то, имел возможность высказаться, а не продолжать вариться одному в котле захлестывающего отчаяния и понимания того, что он, взрослый мужчина, не в состоянии повлиять на ситуацию. Не в состоянии спасти сестру. – В общем, хреновые дела.
Слова Богдана прозвучали жестко:
– Что за семья?
Ему необходимо было знать фамилию.
– Истов. Слышал про такого?
– Слышал. Политик.
– Ну да, мать его ети. И сынок, Кирюша, вольготно себя чувствует, соблазняя наших девочек. Знает сукин сын, что папа при необходимости прикроет и уладит конфликты.
Богдан чуть заметно подался вперед.
– Стас, я могу разобраться с ним.
Сказал просто, никак не выделяя эмоциями свои слова. Но от чего-то Стас вздрогнул и внимательно посмотрел на сидящего напротив него мужчину.
Да, Богдан это вполне может сделать.
Кир встретил её в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. Бросив лаконичное: «Привет», притянул к себе и с жадностью принялся целовать, ловко захватив губы Ириды в сладостный плен.
Ирида с показным возмущением пискнула и уперлась ладонями в обнаженную грудь молодого человека. С затаенным удовольствием ощутила, какая она у него гладкая и теплая. Кир много времени уделял занятиям спортом, все мечтал иметь накаченную фигуру, пока, правда, безуспешно. На днях он похвалился Ириде, что отец достал ему выжимку из цветка сириунда с планеты Гистео.
Ириде словосочетание «сириунд» и «Гистео» показалось смутно знакомым, и лишь сегодня она вспомнила, что Стас как-то рассказывал про выжимку из этого цветка. Сок вызывал необратимые изменения в организме принимающего, Стас сравнивал его с ядом. В малых дозах он был даже полезен: тело становилось более выносливым, мышцы крепкими. Но в больших дозах выжимка сириунда могла разрушить организм. Не настолько, чтобы убить человека, но вполне, чтобы сделать его калекой.
Ирида собиралась предупредить Кира, чтобы тот был осторожным и не наделал глупостей в погоне за нелепыми желанием добиться идеальной формы. Она считала, что и без этого у него красивое тело. Невысокого роста, жилистый. От него не хотелось при встрече шарахнуться в сторону и спрятаться за углом, стать незаметной. С ним Ирида себя чувствовала равной. Ну… почти.
Поцелуй Кира стал более глубокий, мужчина языком раздвинул её податливые губы. Ирида с радостью откликнулась. Конечно, она не ожидала, что Кир с порога начнет её целовать, ей хотелось с ним поговорить, она, пока летела, даже репетировала свою небольшую речь. Ей важно было поговорить с ним. И чем быстрее они расставят точки над «и» тем быстрее придет спокойствие в её душу.
Рука мужчины легла на ягодицы Ириды и сжала, намекая, что одним поцелуем дело не ограничится.
Ирида не горела желанием заниматься сексом. Особенно сегодня, когда её душевное состояние было очень расшатанным.
– Кир, – ей удалось выдохнуть его имя, когда он прервал поцелуй.
– У-у-у?
– Погоди, Кир…
Его губы оставили горячую дорожку на её шее.
– Что, Ирида? Что, милая?
– Кир…
– Потом, малыш, все потом.
Мужские губы через ткань платья нашли её сосок и жадно втянули в себя. Ирида поморщилась. Она не была настроена на сексуальный контакт. Да чего греха таить, она никогда и не была. Даже стыдилась того, что ничего, кроме легкого томления, не испытывает во время занятий любовью с Кириллом. Его поцелуи, откровенные ласки были ей приятны, но ни разу Ирида не теряла голову, не испытывала сумасшедший оргазм, чтобы тело выворачивало, а её уносило в невиданные дали. Лишь приятная теплота оповещала, что она не фригидна, и давала надежду, что настанет день, и она закричит в одну из тех бесподобных секунд, когда очередной толчок в её теле возведет её на вершину блаженства.
Иногда, под утро, когда Ирида возвращалась в их со Стасом квартиру на носочках, стараясь не производить лишнего шума, чувствуя себя при этом преступницей, у неё в голове вспыхивала крамольная мысль: почему она пошла на интимную связь с Киром? Ирида была красива, у неё всегда имелись поклонники, даже находились те, кто предлагал поставить ей метку. Ирида всегда тактично отказывалась. С Киром всё было иначе. Её тянуло к нему с неимоверной силой. Она плавилась от одного его взгляда смешливых глаз, ловила каждое слово, знала все черты его лица. Она наслаждалась его обществом. И поэтому, когда однажды после прогулки он пригласил её к себе домой, и его поцелуи стали заходить слишком далеко, Ирида привычно запротестовала, на что Кир, оторвавшись от её груди, посмотрел на неё затуманенными от страсти глазами и сказал:
– Всё будет, малыш.
Ирида поняла – он говорит о метке. О чем же ещё? И расслабилась. Позволила ему то, что никому никогда не позволяла.
Ей же скоро двадцать. И всё у неё будет хорошо.
Так думала она три месяца назад. Сейчас же… заставляла так себя думать. Сомнения, этот треклятый червь, не без стараний Стаса и знакомых, заползли ей в душу, ежедневно, ежечасно третировали её. На слова брата: «Любил бы, не раздумывая поставил метку» она не смогла ничего ответь, лишь что-то неразборчиво бубнила в ответ. Мол, поставит, непременно поставит. И следующий вопрос Стаса: «Когда?» так и оставался без ответа.
А время шло.
Она любила Кирилла. Ирида не сомневалась в своих чувствах. Она хотела прожить с ним долгую и счастливую жизнь. Встречать с ним рассвет и провожать уходящий в небытие день. Родить ему детишек и воспитывать их вместе, наслаждаясь совместными прогулками и забавами. Она хотела и мечтала сделать их жизнь счастливой.
Но, как известно, счастье зависит от двоих.
Вот и сейчас Кир ловко манипулируя ею, отодвинул в сторону её желание поговорить. Его губы становились более настойчивыми, а пальцы уже добрались до трусиков.
– Кир!
Её возмущение потонуло в поцелуе. И правда, ну что она завелась, поговорить они смогут и позже.
Кир поднял её на руки и решительно направился к дивану.
Некоторое время спустя Ирида лежала на груди Кирилла и задумчиво водила кончиком пальчика по ареолу его соска. Ей было хорошо. Отошли на задний план тревоги и метания. Остался только любимый человек, который сейчас крепко её обнимал.
– Тебе хорошо? – его голос звучал хрипловато после испытанного оргазма.
– Да, – по инерции выдохнула Ирида, но вспомнив, что собиралась с ним поговорить, поспешно добавила: – Вернее, почти.
Кир нахмурился.
– Почему «почти»? Тебе не понравилось?
Ирида в нерешительности замерла, прикусив нижнюю губу. Вот так всегда! Почему, как только дело доходит до главного, она сразу тушуется?
– Понравилось, – она не лукавила. Ей были приятны его прикосновения. – Но… Ты же помнишь моё состояние, когда ты мне позвонил?
Ирида почувствовала, как он напрягся. Рука, гладившая её по спине, замерла.
– Да, помню. Что случилось? Ты говорила, что поругалась со Стасом. Из-за чего?
Ирида должна была это сказать:
– Из-за нас.
– Так… А поподробнее?
– Стас беспокоится, что мы с тобой уже три месяца вместе, а я до сих пор без метки.
И всё же у неё язык не повернулся сказать более четко, спросить конкретно: «Кир, ты когда мне поставишь метку?»
Видимо, её слова и без уточнения не пришлись по душе Киру, потому что он зашевелился, отстранил Ириду и сел. Повернулся к ней, взял её за плечи и, встретившись с ней взглядом, проникновенно сказал:
– Ирида, я знаю, о чем ты думаешь. Тебе скоро двадцать. У тебя будет день рождение и… Подожди немного, малыш? Хорошо.
Она кивнула, чувствуя, как слезы радости выступают на глазах.
Теперь у неё есть, что ответить Стасу и всем, кто смеется ей в спину.
О проекте
О подписке