Разговор оказался коротким.
– Сейчас буду.
По факту это всё, что услышала Катя.
Она немного прикрылась. Распоряжений Руслана по поводу того, чтобы она обнажалась, не было, поэтому она своевольничала.
Зато Коваль абсолютно не стеснялся своей обнаженности. Демонстрировал голые ягодицы качка и эрегированный член, который он трогал. Пытался снять напряжение?
Катя ждала. Вернется или… на утро она «отстрелялась»?
Её начинало подташнивать от собственного цинизма.
Чего тебе, дуре, не хватает? Красивый мужик рядом. Хочет тебя.
А ты?
А она хотела определенности и… свободы.
От всего.
От всех.
Коваль повернулся к Кате и негромко сказал:
– Запахни халат. Быстрого секса я не хочу, нагибать тебя нельзя, сосать ты, думаю, не умеешь. Поэтому давай-ка от греха, пока я не сорвался, – Катя не подала вида, что Генерал снова её удивил. Он подошел к креслу и сорвал с него мужской халат. – Значит так. Я сейчас уеду. Скорее всего, не вернусь уже сегодня. Завтра, думаю, буду. Должен.
Последнее слово он произнес ожесточенно.
Загадочное «послезавтра», что должно было случиться уже менее чем через двадцать четыре часа, напрягало неимоверно.
Катя села и провела рукой по спутавшимся волосам.
– Неприятности? – вопрос сорвался с губ, прежде чем она успела прикусить язык.
Думала, Руслан её одернет.
Он мотнул головой.
– Не те, что стоили бы твоего внимания.
А это как понимать?
Пока Катя соображала, что да как, Руслан подошел к ней, двумя пальцами взял её за подбородок и не сильно, но ощутимо, так, как умеет только он, сжал.
– И позаботься о себе. Возьми у Юли мазь от трещин. Скажи, чтобы она заказала.
Катя не успела ответить. Руслан склонил голову и накрыл её губы своими.
Целовал жестко, грубо. Обжигая. Клеймя.
Юля выглядела недовольной. Катя решила не навязывать общение.
– Мне нужна мазь.
– От порывов?
Ого…
Она не первая, кому требуется такая помощь?
Уточнять Катя и не думала, но на душе муторно стало. Она развернулась, собираясь уйти, когда её остановили.
– Катя.
– Да, Юль?
– Извини. Не подумай, что я на тебя сержусь или не хочу общаться. Я нервничаю.
– Ничего, всё хорошо.
Не её дело. Здесь всё не её.
– Катюш, да подожди ты! Ты мне как-то грозилась помогать на кухне, вот и давай. А потом пошли со мной в спортзал. Как тебе такая мысль?
– В спортзал?
– Ну да. Побегаем, пресс покачаем, попы. Пойдем, будет весело.
Катя подумала и согласилась. Чем-то ей заниматься надо.
Вроде бы ничего не изменилось в доме. Те же люди в черном виднелись в окне, захаживали на кухню, тенью скользили по дому. Переговаривались негромко. Периодически слышался лай собак.
И, между тем, огромный дом с множеством комнат, словно жил в полсилы. Нет хозяина – нет стержня. Даже Катя чувствовала отсутствие Коваля. Или, наоборот, только она? Остальные, наверное, привыкли. Они здесь работают, у них отсутствует привязанность. У Кати её тоже не было. Было другое. Необходимость не чувствовать себя одиноко.
Предложение Юли провести день вместе оказалось как нельзя кстати. Она была хорошим психологом. Не задавала лишних вопросов, не говорила и на щекотливые темы. Несколько раз у Кати возникало желание спросить про дочь Коваля, и каждый раз она себя одергивала. Женское любопытство, конечно, коварная штука, но не настолько, чтобы портить день и расположение, по сути, единственного человека, с кем Катя могла нормально пообщаться.
Но как бы Катя ни занимала, ни отвлекала себя, все равно то и дело поглядывала за окно и на часы.
Вернись…
Вернись…
Если бы её спросили, по какой причине она с такой маниакальной настойчивостью ждала возвращения Коваля, она не нашлась бы, что ответить. Кто-то, зная её ситуацию, её мысли, сказал бы: наслаждайся передышкой, дура. Важный разговор отложен на пару дней. Выдохни.
Она не могла.
И снова смотрела в окно.
Когда же ей удавалось краем глаза поймать въезжавшую машину, едва ли не бегом летела к окну, чтобы посмотреть, кто приехал. Чтобы увидеть высокую фигуру, от которой даже на расстоянии ощущалась незримая сила власти.
Высокие фигуры она видела.
Не те.
Ком вставал в горле, Катя не понимала себя. Волнуется за собственную судьбу? Естественно. Если предположить, что про неё вдруг забудут, и она окажется на улице, а потом снова в полиции, то тогда ей ещё непременно приплетут и побег. А это совершенно другая статья.
Катя гнала негативные мысли прочь. Ей это удалось бы лучше и быстрее, если бы она не видела, как и окружающие находятся не в радостном настроении. Приближенные Коваля не улыбались, были сдержаны.
Даже Юля, которая всё-таки утащила её в тренажерный зал. Он находился на нулевом этаже и поражал квадратурой. У них в школе и в институте спортивный зал был меньше площадью. Руслан не скупился на оборудование и размах. Тренажерный зал был разделен на несколько секций. В одной находился ринг – октагон, кажется, в спортивном мире его принято называть. Рядом несколько груш. Почему несколько – непонятно. Может, различие в наполнителях? Дальше шли маты.
И целая секция с тренажерами, беговыми дорожками, куда Юля её сразу и повела.
– Разминаемся и начинаем.
Катя кивнула. Почему бы и нет? Хоть немного отвлечется.
Через час Катя, раскинув руки по сторонам и разведя ноги, приняв позу «звезды», лежала на мате и тихо стонала, правда, с улыбкой на лице.
– Я больше не могу. Юля, я не встану. Я вообще больше шага не сделаю.
– Сделаешь, милая. И завтра снова сюда придем.
– Нет-нет.
– Да, – с довольной улыбкой протянула Юля и подмигнула её.
Только глаза оставались серьезными.
В десять Катя поднялась в спальню.
Руслан не приехал.
И ночью тоже.
Спала она плохо. Ворочалась, не могла найти себе места. Глупо, конечно. Одна ночь в объятиях Руслана ничего не решает. И не меняет.
Катя окончательно встала, когда рассвет только ещё начал зарождаться. Больше она не могла находиться в постели. Душа требовала действий. Тело же жалобно застонало, напомнив ей о часе интенсивных тренировок. Болело все. Юля постаралась на славу, гоняя её от одного тренажера к другому.
– Ничего, всем девочкам полезно, – говорила она вчера.
Приглушенно выругавшись, Катя мысленно дала себе зарок, что ни ногой больше на нулевой этаж. Ноги отказывались передвигаться. Катя спустила их с кровати и принялась массировать.
Она не знала, чем займется в предрассветный час. Но не отказалась бы, наверное, от ноутбука или планшета. Может, рискнуть и попросить Юлю?
Катя поднялась. Чувство тревоги не отпускало её.
Она вспомнила события другой ночи. И её взгляд проследовал к смежной двери, за которой располагался кабинет Руслана.
Катя никогда не совала нос в чужие дела. Считала это плохой особенностью, никак не красящей человека. Тут её черт дернул. Не иначе. Бывает и такое. Не хочешь, а делаешь. Сердце готово выскочить из груди, а ты передвигаешь ноги. Тебя как будто что-то толкает вперед, и ты не в силах остановиться. Хочешь и не можешь.
Толкнув дверь, Катя остановилась. Кабинет, где она уже была. Территория генерала Коваля. Имела ли она право сюда заходить? Катя не знала ответа на этот вопрос.
Но прошла.
Здесь не убирались после их ночи, что было крайне удивительно. Они же здесь набезобразничали прилично. Разбросанные бумаги, органайзеры, визитки.
Катя остановилась у стола, и услужливая память сразу же подбросила картину их сплетенных тел. Естественно, она не могла их видеть со стороны.
Могла лишь представлять.
Его тело на ней… полусонной, принимающей все его ласки и его самого…
Катя провела рукой по спутанным волосам. Что-то с ней неправильное происходило. Неужели тот самый проклятый стокгольмский синдром? Катя задала себе вопрос: нравился ли ей Коваль? Скорее да, чем нет. Следом сразу же напрашивался ещё один: испытывала ли она по отношению к нему влюбленность, привязанность? Однозначно, нет.
Она испытывает к нему благодарность за возможность не получить срок. Так, наверное, лучше сказать. Не считая того случая в СИЗО, когда Руслан её изнасиловал, он относился к ней хорошо.
Но…
Катя никак не могла вытянуть из сознания какую-то тревожную мысль.
Его же заявление по поводу дочери и вовсе не укладывалось в голове.
Фотография, кстати, так и лежала на столе лицевой стороной кверху.
Катя всё же подошла к столу и снова взяла её.
Что же получалось… Ребенок у Руслана появился, когда он совсем молодым был? На фото девушке лет пятнадцать-шестнадцать, прибавляем три года. Катя точно не знала, сколько лет Ковалю. На вид около тридцати восьми, максимум сорока. Значит, в двадцать-двадцать два у него уже был ребенок.
Маленький ребенок никак не ассоциировался с Русланом. Вот хоть убейте её. Плюс, если ещё отмотать время и представить Коваля молодым. Это совсем сложно, для Кати почти что нереально.
Она перевернула фотографию в поиске какой-то информации. И не ошиблась.
На белоснежном листе размашистым почерком было написано «ЛЮБЛЮ» и дата… сегодняшняя, год не указан.
Катя вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Значит, вот о чем говорила Юля. Сегодня годовщина смерти дочки Руслана. Наверное, должны состояться поминки.
И всё равно непонятен интерес Юли. Она словно хотела её предостеречь. От чего? Если поминки должны были проходить в доме Коваля, так она посидит мышкой в спальне.
Катя положила фотографию на стол. Не стоило ей заходить в кабинет. Расстроила себя сильнее.
У человека горе – потерять ребенка. Плюс он же тоже под следствием. Пусть своеобразным, но его куда-то же вызвонили, и с ним она познакомилась именно в полиции.
Девушка обхватила себя руками и вернулась в спальню.
Коваль для неё был и оставался загадкой.
Вопрос – ещё один – заключался в следующем: хотелось ли ей разгадать эту загадку?
День прошёл в той же атмосфере, что и предыдущий.
Все ждали возвращения Руслана. Даже обычно лояльная к Кате Юля молчала и постоянно поглядывала на часы.
– Заниматься пойдем?
– Ты про тренажерку?
– Да.
– Юль, у меня всё болит. Всё.
Кстати, мазь ей выдали.
– Катя, это просто хорошая регенерирующая мазь. Не подумай ничего лишнего. А то решишь, что Руслан Анатольевич… ээээ… причиняет интимные травмы своим любовницам. Ты после болезни, у тебя сухость, это логично. Её можно и как смазку использовать. Она абсолютно безопасна для интимной зоны.
Катя, смущаясь, взяла тюбик. Ещё один без какой-либо маркировки. Но стоило отдать должное таинственной компании – Кате полегчало после первого же применения.
– Надо размяться. Пошли.
Юля всё-таки снова затащила её в спортзал, правда, не упорствовала, как вчера. Они больше занимались растяжкой. В итоге Кате даже понравилось.
Вечером напряжение усилилось.
Катя не находила себе места.
Как оказалось – не зря.
Она собиралась в душ. Часы показывали без пятнадцати десять, когда в дверь постучали.
– Да?
В комнату вошел Михаил. Сдержанный, безэмоциональный.
– Катерина, собирайся. Мы уезжаем.
– Куда?
– Думаю, ты знаешь.
Она не знала. Ей оставалось только догадываться.
Катя переоделась в самые теплые брюки, что нашлись в её гардеробе. Волосы собрала в косу. Никаких мыслей в голове, только машинальные движения. Наверное, так ведет себя солдат, отправляющийся на войну или опасное задание. Полностью отключить эмоции, иначе ты проиграешь бой, ещё даже не выйдя из комнаты.
Катя не верила, что её возвращают в СИЗО. На подсознательном уровне глушила эту мысль в зародыше. Она не могла знать, чем руководствовался Руслан, отдавая распоряжения, и что с ним. Ей оставалось только верить.
И ждать. Рано или поздно ей всё объяснят.
– Я готова.
Снова ночь. Снова дорога.
Катя молчала, не задавая больше вопросов Михаилу. Если бы тот был уполномочен что-либо рассказать, сказал бы. За те дни, что Катя провела у Коваля, она поняла, что Руслана окружают не просто люди, работающие на него за деньги. Тут было нечто иное. Как с Юлей. За её дружелюбной улыбкой и не обязывающей ни к чему болтовней скрывалась поломанная судьба и преданность на уровне животных инстинктов. Катя не сомневалась – Юля убьет за Руслана, не задумываясь. А то, что она это умеет делать, сомневаться не приходилось.
И только когда Катя увидела серое здание полиции, ноги подкосились.
Всё.
Вот и конец.
Оставалось только спрашивать себя: почему?
Почему…
Катя взялась за ручку двери, собираясь самостоятельно выбраться из машины, когда теплая ладонь Михаила накрыла её.
– Ты куда-то собираешься, Катерина?
Девушка нахмурилась.
О проекте
О подписке