– В смысле в больнице? У нас же выступления расписаны на полгода вперед…
Ошарашенно уставилась на хмурого и бледного Марио. Вот тебе и получили пирамидку, вот и признание коллег. Старый друг и коллега осуждающе смотрел на меня.
– Майка, ты в своем уме? У нее угроза выкидыша, мы чуть не потеряли нашего ребенка. Хлоя до родов танцевать точно не будет, и не знаю, смогу ли я. Не ожидал от тебя такой циничности.
Открыла и закрыла рот. Внезапно стало как-то стыдно. Что же творится со мной, раз вместо поддержки и сочувствия близким друзьям в моих мыслях сейчас витал вопрос: а что в это время буду делать я?
Посмотрела на Марио, извиняясь, но тот лишь покачал головой, закинул рюкзак за спину и пошел на выход. Под ложечкой засосало от досады на саму себя. Давненько так не трепало.
У меня в жизни было много моментов со знаком «минус». Моим знаком «минус». Прежде чем все более-менее устаканилось, насовершала кучу ошибок. Марио наверняка помнит, как уходили первые клиенты из-за моего характера, как настигла звездная болезнь, из которой Хлоя вытаскивала при помощи Руси буквально за волосы.
И с родителями дров наломала, большую часть жизни воспринимая их позицию в штыки, пытаясь доказать, что счастлива. Много всего прошло… И вот теперь снова как обухом по голове. Вместо того чтобы оказать поддержку близкой подруге, коллеге и соратнице я забочусь о выступлениях.
Нет, пора задуматься о собственном внутреннем мире. Я снова что-то делаю не так. Поэтому свернула репетицию, закрыла зал и пешком побрела в любимое место в огромном мегаполисе.
Таганка, как всегда, прекрасна весной. Запахи, звуки почти тишины и спокойствия. Время пробок позади, и улица практически пустынна. Лишь периодически мимо проезжают синие автобусы со специальными гремелками-звенелками.
Раньше, приезжая в Москву, ходила сюда. Место, в котором отдыхаю и душой, и телом, но больше душой. Шикарный розарий и сотни людей – такое вот противоречие, но никогда и не желала от них прятаться. От людей, в смысле.
Интересно, а что бы сказал Антон, узнай, куда я иду? Конечно, по нашей договоренности мы не задавали вопросов. Просто пару раз в неделю писали друг другу, встречаясь в разных местах. Преимущественно в гостиницах на час.
Эти моменты были похожи на яркие вспышки в жизни. Уверенно признаю: мужчина покорил меня своим подходом к нашим отношениям. Да одно то, что он отвечал за свои слова возбуждало похлеще поцелуев и шлепков по заднице! Ммм, надеюсь, что нас хватит надолго в таком режиме.
– Что встала? Цветы брать будешь?
Сама не заметила, как дошла до любимой вредной бабульки. Ох, как мы с ней торговались в самый первый визит. Было это лет семь назад, может, больше. С тех пор вот такая у меня традиция: за цветами – только к ней.
– Буду! Вот пятьсот рублей, давайте букетик.
Хитрая старушка прищурилась. Она стояла недалеко от столовой с приятными ценами и вкусными беляшами с говядиной. Извращение какое-то –целый день нюхать эти запахи.
Коллеги по цеху каждый раз на нее косились, с удивлением переводя глаза на меня. Да, бабульки прямо-таки разрыв шаблонов. Мне хамят, а я покупаю. Учитесь, пока жива и все еще хожу сюда.
– Шестьсот. И то только потому, что постоянный клиент. Хотя когда заглядывала в последний раз? Год, полтора назад? Совсем о душе не печешься, нахалка.
Последние слова неожиданно были сказаны очень тепло. Она скорее бурчала и жаловалась, чем и вправду хамила. Сдержала улыбку.
– Пятьсот пятьдесят. И мне белые. Терпеть не могу желтые дурацкие хризантемы.
Бабка закатила глаза и стала отсчитывать веточки мелких белых кустистых розочек. Даже не торгуется? Видно, действительно соскучилась. В итоге мне насупленно протянули букет, перевязанный желтой лентой. Даже тут умудряется уколоть.
В ответ все же сунула шестьсот рублей. Та молча взяла. На этом наш ритуал окончился. Без слов осмотрела старушку. Вроде выглядит неплохо, не изменилась. Ну ладно. Про себя сделала заметку бывать здесь почаще.
Большой сезон еще впереди, как и многочасовые очереди, в которых ни разу не стояла. Бодрым шагом продолжила свой путь, вдыхая весенний ветер. Уже перед первыми рамками металлодетекторов достала легкий шелковый шарфик и повязала на голову.
Всегда уважала любую веру, хоть и не причисляла себя ни к одной. Но приличия есть приличия, и со своим уставом в чужой монастырь, как говорится…
Пройдя первый заслон, пошла в сторону стен женского монастыря. Увидь меня кто из знакомых, устроил бы истерику, хохоча до слез. Но есть так, как есть: мне нравилось здесь.
Как только проникла через маленькую дверь справа от ворот, то сразу попала в другой мир: мир веры, надежды и любви. Людей, как всегда, было очень много. И это еще не выходной, когда к мощам и иконе святой Матроны выстраивается многочасовая очередь.
По привычке обогнула старую церковь, где в подвале лежала святая, к которой за столько лет так ни разу не спустилась, и новую, выстроенную позже и с большей помпезностью.
За ней располагался уютный садик с прекрасными розами, кустарниками и можжевельниками. Скоро все расцветет и волшебные ароматы наполнят и без того чудесную атмосферу особой магией.
Села на любимую скамейку в тени и зажмурилась. На душе тут же стало легко и светло, пришло осознание, что обязательно извинюсь перед Хлоей и подарю их малышу большого медведя и годовой запас памперсов. Надо только сделать первый шаг.
– Давно тебя не было, Майя.
Рядом со мной, подвинув букетик из белых роз, присел мужчина в черной рясе. Отец Иоанн, как он как-то раз представился. Без понятия, что он делал в женском монастыре и как находил меня, но каждый раз, когда приходила сюда, он подсаживался ко мне.
– Да все дела, батюшка, все дела.
Даже не смотрела в его сторону. Все мое внимание было приковано к хвостику очереди впереди. Возле него уже сновали молодые послушницы, завлекая девушек и женщин для помощи в храме. Знаю, что за пару часов такой благотворительности тебя потом проводят к мощам без очереди.
Но многие соглашались по другой причине: просто хотели помочь и немного уйти в свои мысли посредством довольно нетипичного для их жизни труда.
– Опять дров каких наломала? Или все же нашла себя?
Повернулась к нему и лукаво улыбнулась:
– Я же много раз говорила, что давным-давно нашла себя и счастлива, а душа моя спокойна. Просто иногда чудю – все же живой человек, не кукла.
– Живой, и от этого иногда сидишь здесь, как у меня на ладони. Говори уж, кого обидела?
Всегда поражалась тому, что он чувствовал меня как никто другой. Всего лишь по выражению лица и взгляду понимал, что именно меня гложет. И почему-то именно с этим незнакомым батюшкой душа могла быть откровенной.
– Подругу. Мне иногда кажется, что я слишком эгоистична и не замечаю других людей. Она в больнице с угрозой выкидыша лежит, а я все про выступления и работу думаю.
Внутри снова стало гаденько. Не поступают так с близкими людьми. Их поддерживают. И в горе, и в радости. Батюшка почесал внушительную русую бороду, придававшую ему возраста, и ответил:
– Ты просто еще не понимаешь их. Ревнуешь к жизни, которую считаешь для себя лишней. Не переживай, раз ты здесь, то значит, что еще не все потеряно. Не гореть тебе в геенне огненной, не тыкать в тебя чертям вилами.
Мой неприличный хохот взорвал окружающую обстановку. Вот за что я и любила своего случайного знакомого: за неподражаемый, специфичный юмор. А еще голос, которым он все это говорил: словно сам был этим чертом, у которого в последний момент отобрали жертву.
– И какой совет вы мне дадите на этот раз?
Батюшка фыркнул, чем привлек к нам еще большее внимание. Хотя куда уж сильнее. На территории церкви не принято устраивать шумных зрелищ. Как и не принято священнослужителям издавать веселые звуки, словно они не такие же люди из плоти и крови.
– Ты никогда не следуешь моим советам.
А вот и неправда. Хотя ему про это знать не обязательно. Мне кажется, если он догадается, что я хожу на эти своеобразные исповеди с превеликим удовольствием и внедряю его советы в жизнь (по-своему, правда, но внедряю же!), то все очарование нашей беседы исчезнет.
– Я не большая любительница постов и коленопреклонных молений Господу, да простят меня стены этого места.
Он закатил глаза и лукаво посмотрел на меня своими теплыми серыми глазами. Под их взглядом даже поерзала. Почему-то именно в такие моменты вспоминались все грехи, какие есть. И ночи с Антоном, точнее, встречи…
– Если я когда-нибудь посоветую тебе соблюдать пост, можешь отходить меня этим замечательным букетом. И еще скажу по секрету: вера, она в душе каждого человека, а какими атрибутами ее снабдить, он решает сам.
Удивленно посмотрела на священника. Наверняка за такие суждения и выговор объявить могут. Несмотря на мою любовь к этому месту, церковь сейчас все равно прежде всего юридическое лицо, а священнослужители – его работники.
– Вас за подобные высказывания могут и наказать.
Он снова тепло улыбнулся:
– Значит, накажут. Я не боюсь ответить за свои слова. А ты?
– И я не боюсь. Скажу ей правду, что мне страшно.
Действительно. Страшно до чертиков, что жизнь вокруг меняется слишком быстро и далеко не в ту сторону, как мне хотелось. Страшно потерять себя, выпасть из обоймы и не вернуться на вершину танцевального Олимпа.
– Майя, жизнь всегда будет течь, несмотря ни на что. Сотни сценариев впереди, и не надо их бояться. Надо просто верить в лучшее и знать, что оно уже рядом. Здесь, сейчас, завтра. Может, пора уже выбросить из головы свои негативные установки и попробовать жить так, как подсказывает судьба?
Немного не поняла, о чем он. Батюшка что, предлагает мне обзавестись семьей, детьми, завести кошку с собакой и аквариум? Нет уж. Увольте. Не тогда, когда наконец-то нашла Антона.
– Не хочу никаких подсказок. Хочу жить, как мне заблагорассудится. Все эти общественные стереотипы не для меня.
Он покачал головой и поднялся. С сожалением поняла, что сеанс исповеди подходит к концу. Отец Иоанн всегда так обрывал наше общение – словно чувствовал, когда стоит оставить меня одну для размышлений над его словами.
– Уверен, что рано или поздно найдешь человека, который будет делать тебя счастливой. Вот тогда и решишь, какой из стереотипов теперь тебе ближе. А пока и так все неплохо. Поступай по совести и живи в удовольствие, обычно именно после такого вас, женщин, и настигает судьба.
На этой странной ноте он развернулся и зашагал к постройкам, оставив меня смотреть ему в след. Едва батюшка скрылся за зданием, телефон разразился приятной трелью. Эта зажигательная мелодия стояла у меня на особого человека. Сняла трубку:
– Замешал тесто на кексы?
– И даже подготовил тебе интересную начинку. А еще хочешь, профитролей захвачу? У нас после банкета вчерашнего остались.
Ммм. Желудок сделал двойное сальто, заныв в предвкушении пиршества. Сегодня меня снова накормят сладостями! Я только за.
– Бери! Куда ехать? Сейчас я в центре на Таганке, так что мобильна. Может, снимем интересную гостиницу?
На той стороне трубки послышались странные звуки. То ли шуршание, то ли разрывание. Затем раздался жуткий грохот и отборные нецензурные выражения. Кажется, мои кексы под угрозой.
– Черт! Представляешь, уронил начинку. Целый день на ногах и лег поздно. Давай ко мне, не хочу скакать по гостиницам. Буду реабилитировать в твоих глазах свой дом.
Удивилась. Мы как-то не обсуждали места для свиданий, но на мои личные номера и его квартиру было наложено негласное табу, потому что слишком личное, слишком обязывающе. Или нет? Хотя что я переживаю из-за такой ерунды.
Сейчас быстренько смотаюсь в больницу к Хлое, поговорю с ней, вселю надежду, и мы придумаем мне огненный сольник, с которым и пойду отплясывать по вечеринкам столицы. Она же у нас спец по хореографии.
– Что-то ты долго думаешь. Опять лишние мысли лезут в твою рыжую головушку? Смотри мне! Я уже настроился на то, что снимем стресс. Отказов не принимаю, адрес скину в СМС, до вечера.
И он отключился. Вот что мне нравилось в Антоне, так это умение взять быка за рога. Неожиданно чувствовала себя с ним как за каменной стеной, хотя нужды такой в жизни совершенно не испытывала. Надеюсь, вечером сможем с ним отжечь. Что бы такое придумать…
Полезла в сумку за телефоном, чтобы порыться в интернет-магазине интимных товаров, но поняла, что это уже перебор. Словно по заказу поймала на себе возмущенный взгляд одной бабульки, с прищуром рассматривающей меня.
Ну а что, личность действительно подозрительная: молитвы не читаю, в очереди не стою, с цветами. Батюшка только отошел, а до этого хохотала как ненормальная. Мало ли, может, из меня изгонять кого надо.
О проекте
О подписке